Снова сети притащили…

В компании Иванова я вышел на крыльцо, вынул из кармана телефон. Нашел в списке номер Фомы, нажал на вызов:

— Я поеду со своим водителем, мастер, — произнес, обращаясь к жандарму.

— Как скажете, Павел Филиппович, — покладисто согласился Дмитрий.

В динамике послышались короткие гудки. Экономный слуга решил не тратить мои деньги, сбросил вызов и наверняка уже едет. Узнаю нашего «котеича», как его называла Виноградова.

— Вы же помните, куда нужно ехать? Хотя я направлю с вами машину сопровождения. Чтобы вы не стояли в пробках. Федорцов!

Один из жандармов, стоявший на парковке, вздрогнул и обернулся в нашу сторону:

— Слушаю, Дмитрий Васильевич.

Я отметил, что Иванова уже начали называть с отчеством. И это явно льстило жандарму.

— Подойди, не буду же я на весь район кричать, — потребовал Иванов. И страж правопорядка подбежал к крыльцу.

— Бери машину. Мы с тобой сопроводим Павла Филипповича до заброшенной мануфактуры.

Жандарм кивнул:

— Слушаюсь, Дмитрий Васильевич.

— Выполняй.

Федорцов развернулся и бросился к одной из стоявших на парковке машин. А Иванов обернулся ко мне, и на его лице снова проступила улыбка:

— До скорой встречи, мастер Чехов.

— Хорошо, — ответил я. В этот момент на парковку въехал «Империал», и я направился к авто.

— Ну что, вашество? — уточнил Фома, как только я сел в машину.

— Мы едем к заброшенным мануфактурам, — ответил я. — Там, где я с призраками говорил.

Слуга не стал ничего уточнять. Покачал головой, но завел двигатель, и авто выехало с территории. А за нами покатила машина жандармерии. На дороге, Иванов обогнал нас и поехал чуть впереди.

— Чего это они? — удивлённо спросил Фома.

— Сопровождение, — ответил я, и слуга ахнул:

— Прямо как у важных чиновников?

— Почти, — улыбнулся я.

— Красиво, — только и смог произнести парень. — А это разовая услуга?

Я кивнул, и Фома пробормотал:

— Жаль.

Мне показалось, его голос прозвучал чуточку расстроено. Но не стал ничего говорить по этому поводу. Откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза, готовясь к предстоящей работе.

* * *

До мануфактуры мы доехали быстро. Я отметил, что давешняя шиномонтажка на подъезде была закрыта, и подумал, что из-за частых поездок жандармов в последние дни, бедняге пришлось ремонтировать колеса служак бесплатно. У ворот я пересел в машину Иванова. Фома не рискнул ехать по бездорожью внутри территории.

У нужного нам здания стоял десяток машин. Две из которых прибыли из прозекторской. На черных боках был изображён символ кадуцея. Рядом с автомобилями стояло несколько человек в белых рясах Синода.

Жандармы толпились у берега. И судя по количеству людей, Иванов тратил силы и время отдела впустую. Потому что из двух десятков человек, работали только пятеро. Остальные сидели на берегу, и судя по бледным, обескровленный лицам, эти ребята уже были на грани выгорания и пытались прийти в себя. Остальные делали что угодно, только не искали утопленников. И я не мог их в этом винить. От огневика или светлого на болоте толка не было.

Пятеро же, кто мог хоть что-то сделать, стояли чуть в стороне. Рядом с ними были установлены тотемы-элементали. А в воде мелькали призванные миньоны-поисковики.

Мы вышли к берегу, и я попросил:

— Мастер Иванов, воскрешение — не самое приятное зрелище. Особенно поднятие трупов, которые лежали в болоте не один год.

— Пустое, — отмахнулся парень. — Тут вряд ли кого-то тут напугают трупы, какими бы обезображенными они ни были.

— Настоятельно рекомендую вам прислушаться к моему совету. Во избежание неприятностей пусть живые отойдут подальше. Мне будет спокойнее.

Жандарм нехотя кивнул и крикнул:

— Останавливаем поиск, дамы и господа. И уходим с берега. Не будем смущать некроманта своим вниманием.

Мне показалось, что в голосе Дмитрия прозвучала плохо скрываемая ирония. Но смешков или язвительных реплик не последовало. Стражей правопорядка не пришлось просить дважды. Все они быстро собрались и направились к зданию мануфактуры, бросая на меня настороженные хмурые взгляды.

— Я останусь, — Иванов заложил руки за спину и качнулся с пятки на носок и обратно. — Уж простите, Павел Филиппович, но мне хочется все увидеть своими глазами.

— Не все желания должны сбываться, — хмуро заявил я. — Вы предупреждены, Дмитрий. И я снимаю с себя ответственность за вашу безопасность.

— Уж с кучкой костей я как-нибудь справлюсь, — беспечно выдал он.

— Боюсь, вас ждет нечто иное, мастер Иванов… — произнес я с кривой усмешкой.

А затем снял пиджак, закатал рукава рубашки и призвал тотемы. Они вынырнули из-под земли и довольно заворчали, чуя рядом родную стихию. Я прикинул площадь заболоченной местности. И активировал «Фонарь Харона».

Берег затянуло холодным плотным туманом, который быстро начал расползаться над водой. И в дымке замелькали неверные силуэты. Их было очень много. Мне даже захотелось было подсчитать трупы, которые лежали на дне, но быстро сбился и оставил эту затею.

Призраки жадно потянулись к источнику, но я безжалостно отсек их от кормушки. Сейчас моей целью были исключительно занесенные илом мертвые тела.

Невест среди призраков не было. Видимо, я сильно их потрепал, и девицы сбежали в межмирье. Для меня это было только в плюс. Когда они вернутся, их кормовая база из мертвецов уже уйдет. А значит, невесты быстро ослабнут.

Я мысленно отдал команду и с моих ладоней к увязшим в трясине мертвецам потянулись черные нити силы. Они обвивали кости, натянувшуюся на них кожу, проникали внутрь тела через глазницы. А через несколько секунд, мертвецы зашевелились, словно приходя в себя после долгого мутного сна. Неуклюже начали подниматься на ноги, озираться в поисках источника силы — меня.

Нити натянулись. Мертвецы принялись жадно впитывать энергию, и я стиснул зубы, ослабляя поток. Сейчас марионеткам не нужно столько силы, сколько требовалось Оксане. Их задачей было выйти из воды и вновь упасть на берегу.

Я осторожно потянул за нити, и поднятые повинуясь моему приказу послушно заковыляли к берегу. Они шли медленно, подволакивая ноги, размахивая руками, чтобы помочь себе двигаться. Темные, тихие, некоторые с отливающими рыжиной волосами, почти не тронутые тленом из-за отсутствия кислорода — они брели в мою сторону, хрустя суставами. Некоторые из них были почти полностью обнажены, не считая обрывков тканей, и казались едва ли не черными. На других оставалась одежда. Странно, что Дмитрий не знал о том, что трупы из топей не могли быть набором костей. Вероятно, домашние задания в лицее он выполнял без особого рвения.

— Искупитель защити, — послышался пораженный голос Иванова. Тот звучал приглушенно, словно откуда-то издалека. Но, к чести жандарма, он оставался на месте и не рванул прочь. Хотя, быть может, ноги вросли в землю от страха и дело вовсе не в смелости.

В голове зашумело, а несколько тотемов загудели, видимо с трудом справляясь с работой. И я поспешно принялся распределять нагрузку с каждого и ослабил нити силы. Вырезать новые пни в межмирье мне очень не хотелось.

Наконец мертвые вышли на берег и замерли без движения, и я поспешно оборвал нити. Они стояли напротив и смотрели на меня невидящими глазами. Ветер разгонял между ними плотные клубы тумана.

И погасил фонарь Харона. Дымка рассеялась, и я, тяжело дыша, сел на землю. Перед глазами плясали черные точки, которые мешали сфокусироваться и взглянуть на весь результат своей работы. Дрогнувшей ладонью утёр со лба испарину. И произнес:

— Их оказалось чуть больше, чем я думал.

— Намного, — послышался свистящий шепот Иванова.

За спиной раздались шаги, а через секунду меня окутала вспышка белого света. Боль и ломота, признаки близкого выгорания, начали отступать, дыхание восстанавливалось, а точки перед глазами исчезли.

— Спасибо, — прохрипел я.

— Всегда пожалуйста, мастер, — послышался нежный девичий голос. — Вот, держите, Павел Филиппович.

Изящная ручка протянула мне через плечо фляжку. Я благодарно кивнул, открутил крышку и сделал несколько жадных глотков.

Шум в голове начал стихать, и я тяжело поднялся на ноги. И осмотрел берег. И не удержался, чтобы не произнести нараспев:

— Папа, папа, наши сети притащили мертвеца. Вернее, мертвецов.

На берегу, у кромки воды, в траве лежало около трех десятков трупов. Часть из них очевидно утопили призраки невест, которые кормились на этой мануфактуре. Тела хорошо сохранились на илистом дне, и могли подкармливать мертвых актрис сотню лет. Идеальное место для хранилища кормовой базы.

— Видимо, ближайшие несколько дней отдел будет заниматься опознанием и сверкой с базой пропавших без вести, — протянул пораженный жандарм.

Я только развел руками:

— Простите, мастер Иванов, при работе с мертвыми, которые зарылись в илистое дно, сложно определить какие именно тела нужны. Так что пришлось поднимать всех.

— Да я не имею к вам претензий, — ответил Дмитрий. Он тоже ходил между мертвецов, и рассматривал тела. Делал это привычно, без брезгливости. Словно бы не раз присутствовал на вскрытиях, в том числе подпортившихся тел. Хотя и не решался трогать их. Быть может беспокоился, что они могут пошевелиться. Признаюсь, что на мгновенье захотелось подшутить над ним и заставить одно из тел вскинуть руку. Но я сдержал хулиганское побуждение, решив, что сделаю это как-нибудь в другой раз.

— У многих при себе будут документы, так что опознать их будет несложно.

Иванов обернулся ко мне и с интересом уточнил:

— Откуда вы знаете?

— Здесь поселились призраки жертв Добронравова, — ответил я. — Они убили часть этих людей. Высосали из них жизненную силу. Ну а остальные лежат здесь со времён Смуты. В те дни эта мануфактура дважды меняла собственника. Не думаю, что это проходило без крови и трупов.

При упоминании призраков, жандарм заметно вздрогнул и с опаской осмотрелся по сторонам. И я поспешил его успокоить:

— Сейчас их здесь нет. Иначе бы они неплохо бы перекусили вашими людьми.

— Ваша правда, Павел Филиппович, — согласился жандарм и достал из кармана телефон. — Придется вызвать ещё несколько бригад. Две попросту не увезут эти трупы в прозекторскую. Спасибо за помощь, мастер Чехов.

— Служу Императору и Империи. Надеюсь, занятость вашего отдела не отразится на доставке в мой офис копии дела Ильи Литвинова?

Иванов покачал головой:

— Нет, что вы. Все бумаги привезут вам сегодня, не успеете вернуться в свой кабинет. Я распоряжусь.

— Спасибо.

Я поднял с травы пиджак, отряхнул его, накинул на плечи и направился в сторону мануфактуры, оставив Иванова на берегу. И не оборачиваясь произнес на ходу:

— И ещё, мастер Иванов. Чтобы мертвецы здесь не множились — перекройте на какое-то время въезд на эту территорию. И повесьте табличку, что нахождение здесь опасно для жизни.

Я не ожидал ответа. И был удивлен, когда Иванов уверенно произнес:

— Пожалуй, вы правы, Павел Филиппович.

Жандармы и лекари разошлись, освобождая мне дорогу.

— Спасибо, мастер некромант, — произнес один из бледных уставших парней и почти сразу же еще несколько людей поблагодарили меня.

— Всегда рад помочь служителям империи, — ответил я, рассеянно улыбнувшись, и побрел дальше.

Фома ждал меня возле машины. Слуга стоял, и прищурившись с интересом рассматривал старые кирпичные здания. Заметив меня, он уточнил:

— Домой, вашество?

Я кивнул, и Фома распахнул пассажирскую дверь. Я устроился на сиденье, откинулся на спинку, устало прикрыл глаза, провалившись в полудрёму. И пришел в себя, только когда Фома осторожно произнес:

— Приехали, вашество. Я пока пригоню ласточку? Надо Иришку домой доставить.

— Конечно, — ответил я и пошел по дорожке к дому.

На пороге сидел мужчина, лица которого давно не касалась бритва. Он был одет в полосатую рубаху, серые штаны, которые очень напоминали казенные. Также он поджал ноги, будто стесняясь своих стоптанных тапочек. Наверняка так и было, потому как обувь явно до того принадлежала даме. Она когда-то была розового цвета, а теперь выцвела до бледного почти бежевого оттенка.

— Здравствуйте, — сказал я, останавливаясь чуть дальше, чем требовалось.

Мужчина вскинул голову, подслеповато прищурился и приставил ладонь ко лбу, прикрыв глаза от солнца.

— Здравы будьте, господин Чехов? — последнее слово он произнес немного неуверенно. — Простите, но я не помню вашего лица.

— Кто вы?

— Семен, — гость поднялся на ноги и поправил мятую рубаху. — Евсеев Семен.

— Вы сбежали с лекарни? — сурово уточнил я.

— Не, меня выпустили на прогулку. В заборе две доски отходят, и я их сдвинул, чтобы выбраться наружу. И уговорил дворника дать мне пять копеек на дорогу, чтобы добраться до вас. Хватиться меня не успеют. Я ж к вечерней раздаче снадобья вернусь.

— Зачем вы сбежали?

— Вышел погулять, — настойчиво повторил Семен. — Уж простите, мастер Чехов, но мне очень надо было прийти к вам. Потому как я плохо помню тот день, когда меня выпустили из жандармерии. А мне очень надо знать, не привиделась ли мне та девица, что со мной говорила.

— Зачем вам это? — я нахмурился.

— Вы не подумайте плохого, господин хороший. Я вам благодарен за вашу заботу и помощь. Мне лекарь пояснил, что только вашей доброте я обязан своей свободой. Он же подтвердил, что до лекарни меня сопроводила адвокатская помощница. Девица ехала в карете помощи и не позволила никому меня обидеть. Договорилась, чтобы мне выделили хорошую палату, одежу казенную, — он смущенно обвел себя руками. — Пусть и неказистая, но чистая. И даже тапочки выдали. А перед тем помыли до скрипа.

— Вы правильно все запомнили. С вами и впрямь говорила моя помощница. Она же позаботилась о вас.

— Никогда не забуду вашей доброты, мастер, но…

— Но? — удивился я.

— Та девица, которая ваша помощница, говорила со мной. И, может, я совсем из ума выжил, но она обещала, что котов мне поможет забрать от Лидки проклятущей.

— Ах, вы об этом, — я потер лоб и уточнил, — вы сегодня обедали?

— Нет, — растерянно пробормотал мужчина.

— Я попрошу выдать вам что-нибудь перекусить и отвезти в лекарню. Потому как если вас хватятся, то наверняка заявят о побеге.

— Но как же коты…

— С этим как раз все просто, — я обошел Евсеева и толкнул дверь. — Проходите.

Семен робко пошаркал подошвой тапочек о небольшой коврик, который лежал на верхней ступени и перешагнул через порог.

— Благодарствую за заботу, мастер, — проговорил он и замер, уставившись на лестницу.

По ней вниз неслись два мохнатых комка. Мужчина рухнул на колени и поймал котов, сразу же прижав их к груди. Мне стало неловко оттого, что я оказался свидетелем такой удивительной сцены. Никогда не думал, что кошки способны так громко мурчать. Евсеев бормотал что-то глупое и, очевидно, понятное только им троим. И гладил питомцев, выгибающихся под его ладонями.

— Это и есть их владелец? — спросила Виноградова, оказавшаяся рядом.

— Он самый.

— Хорошо, — вздохнула женщина, но между ее бровей залегла глубокая складка. — Сбежал поди?

— Вышел погулять, — я поднял к потолку указательный палец.

— Что происходит? — раздался голос с верхней площадки и к нам зашагала Арина Родионовна.

— Я вас помню, — счастливо заулыбался Семен. — Это вы…

— Евсеев? — узнала его девушка. — Вы сбежали?

— Вышел погулять, — повторили мы хором.

— Я хотел осведомиться про Пряника и Литра. Поверьте, мне важно было знать, что они меня дождутся. Но раз они уже у вас… — мужчина утер неожиданные слезы, — я за вас всю жизнь буду Искупителю молиться.

На пороге показался Питерский и настороженно осмотрел Степана.

— Очень прошу тебя, Фома, отвезти Евсеева в лекарню… — я взглянул на секретаршу.

— Целителя Луки, — продолжила Арина и деловито осведомилась. — А вы успели отобедать?

— Да шут с ней, с едой, — широко улыбаясь, махнул рукой гость.

— Могу пирожков собрать, — предложила Иришка, откуда-то сверху.

— Будь любезна, — я оперся об угол стола.

— Это что же, он наших котов заберет? — тихо уточнил Фома и погрустнел.

— Как только вылечусь, вернусь домой и выйду на работу, то сразу же заберу, — не заметив состояния слуги, заявил Евсеев. — Они вас не особенно беспокоят? Иногда они могут подмочить ковер, если на нем скопился песок.

— Песок, значит, — вздохнул Фома и почесал затылок.

Иришка принесла завернутые в полотенце пирожки и робко протянула их мужчине. Тот наконец поднялся на ноги, принял сверток и поклонился.

— Благодарю вас, добрые люди. Никогда не думал, что в барском доме такие бывают.

Любовь Федоровна закатила глаза, всем видом давая мне понять, что думает о таком заявлении. Затем бесцеремонно подхватила котов и понесла их к дивану. От вида левитирующих животных Степан замер и открыл рот, из которого, впрочем, не раздалось ни звука.

Однако Пряник и Литр не возражали против такого обращения и даже пытались играть с волосами призрачной дамы, чем изрядно ее забавляли.

— Чудеса, — наконец выдал гость и почесал бороду. — Одно слово — барский дом.

— Пора, — я устало ему улыбнулся. — За зверей не беспокойтесь. Тут им уютно и безопасно. Они дождутся вас, уверяю.

Мужчина поклонился, прижимая к груди гостинец и, пятясь, вышел за дверь.

— И мне пора, — кивнула мне Иришка.

— Я всех развезу, — пробасил Фома и направился к своей красной машине.

Арина Родионовна взяла сумочку и набросила на плечи пиджак.

— Мне тоже пора, Павел Филиппович, — она мне улыбнулась. — Вам принесли пакет из жандармерии. Ждет вас на столе. И еще троих посетителей я записала на завтра.

— Спасибо. Что бы я без вас делал, — ответил я.

— Даже не знаю, — девушка блеснула глазами и пошла прочь.

Я проводил ее взглядом до арки и закрыл дверь.