Временное перемирие

Зимин с интересом осмотрел лежавшее на полу тело, а затем достал из кармана телефон:

— Придется звонить в прозекторскую, Павел Филиппович, — произнес гость, листая список контактов. — Надеюсь, вы не собирались похоронить этого бедолагу на городской свалке?

Он нажал на вызов, приложил трубку к уху, и с интересом посмотрел на меня, ожидая ответа.

— Если бы я хотел так поступить, то не стал звонить вам, — буркнул я, и кустодий кивнул, видимо, довольный ответом:

— Алло! День добрый. Зимин на связи. Нужна машина из прозекторской, одного бедолагу на вскрытие забрать. Что? Нет, когда я его нашел, бедолага уже был мертв… Когда это я заблуждался в таком? — он повысил голос и насупился с видом оскорбленной невинности. — Тот случай не считается… и этот тоже… Ой все, — он недовольно покосился на меня, а потом продиктовал адрес и добавил, — Все, ждем.

Кустодий завершил вызов и деловито произнес:

— Ну вот. Приедут через десять минут. И избавят ваш офис от мертвеца. Даже ковер вам на память оставят.

— Спасибо, но, пожалуй, я его все же выброшу, — поспешно ответил я.

Кустодий равнодушно пожал плечами:

— Ну, как знаете, Павел Филиппович. Может у вас принято хранить ковры, на которые коты в туалет ходят.

В это время питомцы Евсеева как раз пытались подойти к свертку, но стоило Стусу к ним повернуться, как оба замерли.

— У вас соседи поселились? — кустодий искренне улыбнулся, став особенно жутким.

Однако животные его не испугались, а один так и вовсе потерся о ногу гостя.

— Мурчащая колбаса, — одобрительно проворчал крепыш и погладил кота по спине. — Украсть тебя что ли? Утащить к себе в логово?

Пушистый не ответил и убежал куда-то по своим кошачьим делам.

Черная машина с красной полосой прибыла через десять минут. Въехала в арку, остановилась у крыльца. Боковая дверь открылась, и из салона выбрались двое хмурых людей в белых рясах лекарского отделения Синода. Только на рукавах гостей вместо кадуцея, знака лекарей, красовалась буква «К». Из чего я сделал вывод, что у кустодиев имеется своя прозекторская. А, возможно, даже не одна.

Самый высокий из гостей вошёл в приемную. Сухо поздоровался с Зиминым, кивнул мне и призвал тотема-элементаля. На полу появился небольшая воронка смерча, в котором вспыхнули красные огоньки глаз. Лекарь взмахнул рукой — и рядом с мертвецом появилось чудное крылатое существо, похожее на сову со змеиным хвостом, которое подхватило труп и вынесло его из офиса. Второй лекарь стоял у порога и курил, глядя на летящий над землёй труп, который направился в машину.

— Спасибо, — поблагодарил лекарей кустодий и обернулся ко мне. — Мастер Чехов, вы не желаете присутствовать на вскрытии?

Я взглянул на циферблат часов и покачал головой:

— К сожалению, у меня назначена встреча с мастером Ивановым.

— Жаль жандарма, — произнес Зимин. — Я слышал, его дело с серийным убийцей развалилось. А паренёк уже наверняка готовился к получению внеочередного звания. Так по какому поводу у вас встреча?

Последнюю фразу он произнес с заметным любопытством.

— Дело Ильи Литвинова.

Кустодий удивлённо поднял бровь:

— Это которого обвиняют в похищении и убийстве княжны Софьи Потемкиной?

— Именно, — подтвердил я.

— Нелегкое вы выбрали себе дело, Павел Филиппович, — покачал головой Зимин. — Жить парню осталось даже не считанные дни. Хорошо если протянет несколько часов. Заказчик постарается избавиться от исполнителя и на воле, и в застенках острога. Дело уже заведено, все улики указывают против вашего клиента. Даже если он вдруг умрет, убийство повесят на него. И закроют дело. Этот вариант решения вопроса устроит всех.

— Но не князя, — возразил я. — Тело Софьи до сих пор не нашли. Значит, она может быть жива.

Зимин усмехнулся:

— Павел Филиппович, такое ощущение, что вы живёте затворником и не в курсе светских новостей. Князь в семье уже давно ничего не решает. Всеми делами заправляет его жена, Тамара Николаевна Потемкина. А князь только устраивает попойки, да катается на охоту.

— Вот как? — удивился я.

— Именно. С радостью бы пообщался с вами ещё, но увы. Меня ждёт вскрытие этого любопытнейшего персонажа, — кустодий протянул мне ладонь. — До встречи, Павел Филиппович. Если вам нужна будет помощь…

— Вы будете первым, кому я позвоню, — ответил я, отвечая на рукопожатие.

Стас ухмыльнулся и вышел из офиса. Я же достал из кармана телефон. Зимин был прав. Илья Литвинов не жилец. В остроге до него доберутся те, кто устроил этот балаган с похищением, а на свободе с ним постарается свести счёты Потемкин.

Убитый горем отец должен поквитаться за дочь. Не знаю, почему князь не уничтожил дружинника сразу, но если Литвинов выйдет под домашний арест, его устранят. В этом у меня не было никаких сомнений.

Литвинов должен оставаться под стражей. И варианта было два: обратиться к кустодиям, которые переведут подозреваемого в отдельную камеру под усиленную охрану, или…

Я нашел в списке контактов нужный номер, взглянул на цифры, не решаясь нажать на кнопку вызова. Но все же пересилил себя.

В динамике послышались длинные гудки, а затем весёлый голос произнес:

— Добрый день, Павел Филиппович. Какими судьбами?

— Добрый день, мастер Рипер, — ответил я. — Не так давно вы сказали, что ваша организация задолжала мне услугу?

— Две, — поправил меня глава «Сынов». — Одна за то, что вы сумели вытащить из острога моего доброго товарища Плута, а вторая за по-настоящему царский подарок, который вы преподнесли.

— Тогда я хотел бы попросить вас о закрытии одной услуги, — произнес я.

— Конечно, мастер Чехов, — ответил Рипер, и веселье в голосе мигом пропало. — Когда вам будет удобно обсудить детали и назвать имя? Хочу вас предупредить, Павел Филиппович. Политическими фигурами мы не занимаемся. С такими просьбами вам лучше обратиться к социалистам-революционерам. А остальных, даже аристократов, можно обсудить.

— Нет, что вы, мастер Рипер, — поспешно возразил я. — Хотел бы попросить о том, чтобы ваши ребята взяли под защиту одного человека, который сейчас находится в остроге.

— А, это, — рассмеялся собеседник. — Признаться, я уже думал, что вы хотите отправить кого-то на знакомство с Мистером Хаосом. А здесь такой сущий пустяк. Кого нужно защитить?

— Илья Литвинов, — ответил я.

— Дружинник, кто обвиняют в убийстве княжны Потемкиной? — уточнил анархист.

— Он самый.

— Хорошо. Сделаем в лучшем виде, мастер Чехов. — заверил меня Рипер. — Можете не сомневаться.

— Я очень надеюсь, что это ненадолго, — пообещал я. — И скоро с моего подзащитного снимут обвинения.

— Павел Филиппович, за то, что вы помогли Плуту, его могут защищать хоть всю жизнь, — заверил меня Рипер, намекая, какую именно услугу он закроет этой моей просьбой.

— Спасибо, — поблагодарил я анархиста, скрепляя сделку.

— Ну, раз это все, тогда до свидания, мастер Чехов. Если у вас найдется свободное время, заглядывайте в наш бар «Сердце анархии». Уверяю, у нас очень весело.

— Постараюсь воспользоваться вашим приглашением, — уклончиво ответил я, и анархист завершил вызов.

Я убрал телефон в карман, и направился на второй этаж искать Фому. До встречи с Ивановым оставалось полчаса.

* * *

К отделению жандармерии мы прибыли за пять минут до оговоренного срока. И я очень надеялся, что Иванов сообщил дежурному про посетителя. Я вышел из машины, и Фома тут же предупредил:

— Вашество, я подальше припаркуюсь. Вы звоните, когда освободитесь.

— Хорошо, — согласился я и направился к крыльцу, когда во двор, сверкая проблесковыми маячками, въехал фургон жандармерии.

Он затормозил у крыльца, дверь открылась, и на асфальт спрыгнул один из жандармов. Скомандовал:

— Выгружаемся, господа хорошие. Теперь вы точно надолго поедете в Сибирь.

— Как скажешь, начальник, — послышался из фургона весёлый голос, который показался мне знакомым. А через секунду, наружу один за другим начали выпрыгивать люди. Запястья у всех прибывших были скованы наручниками. Парни были без знаков отличия, но закатанные рукава рубах у многих демонстрировали татуировки анархистов. Всего меченых гостей было около десяти.

Среди прибывших я заметил и Плута. Тот едва заметно кивнул мне и усмехнулся. Жандарм построил всех в шеренгу, и прибывшие бодро направились к дверям отделения.

Дверь открылась, и на крыльцо вышла Белова, которая тут же посторонилась, пропуская компанию. Заметив ее, один из анархистов улыбнулся, демонстрируя на удивление полный комплект зубов, и произнес:

— Мое почтение, барышня.

Алиса смерила его недовольным взглядом и хотела было что-то ответить, но анархиста грубо подтолкнули в спину:

— Шагай.

— Все, все, начальник, — поспешно согласился бандит и переступил через порог отделения. — Такую кралю не каждый день встретишь.

Я подошёл к крыльцу и поинтересовался:

— Нежданные гости?

— Ага, — ответила Алиса, провожая взглядом процессию. — Десять минут назад поступил сигнал, что «Сыны» разгромили один из баров «Черной Сотни». Причем впали в раж и не сбежали, когда прибыл патруль. Спокойно добивали оппонентов.

— Интересные дела, — согласился я. — Удобное выбрали время. Когда весь ваш отдел ныряет у старой мануфактуры.

— То-то и оно, что их десять, а дежурных трое, — вздохнула Белова. — Так что чувствую, допрос затянется.

— Такое бывает.

— Знаешь, Чехов, последнее время я все чаще жалею, что выбрала эту профессию. А если учесть, что на службе мне придется проторчать минимум десять лет… ладно, не будем о грустном. Ты то здесь какими судьбами?

— С начальством твоим переговорить приехал. Кстати, он у себя? — ответил я и Белова поморщилась:

— Где же ему ещё быть? Не на болоте же нырять. Надеюсь, после вашего разговора у Иванова не испортится настроение?

— То есть, сейчас оно хорошее? — уточнил я.

— Нет. Но может стать ещё хуже. В этом плане Иванов уникален. У него нет предела недовольству. Побойся Искупителя, Чехов. Тебя уже и так весь отдел ненавидит.

— Я постараюсь не расстроить вашего сатрапа, — пообещал я и потянул на себя дверь. — Ладно, мне пора.

— Да я с тобой сейчас пойду. Кто-то же должен допрашивать этих.

Я пропустил Алису в отделение и направился следом. В компании Беловой прошел через дежурного, попрощался с девушкой и свернул к кабинету Иванова. Подошёл к двери с нужной табличкой, трижды стукнул в створку. И дождавшись недовольного «Войдите», потянул на себя дверь.

Дмитрий сидел за столом. Перед ним лежала открытая папка, и жандарм задумчиво перебирал листы.

— Добрый день, мастер Иванов, — поприветствовал хозяина кабинета. — Мы договаривались сегодня встретиться.

Жандарм поднял голову, взглянул на меня и недовольно поджал губы:

— Да какой же он добрый, когда вы пришли в гости, Павел Филиппович? — начал парень. — В последнее время вы стали дурным вестником. Даже примета такая у жандармов есть: раз в отделение приехал княжич Чехов, жди беды.

— Так вот почему дежурный смотрел на меня так недовольно, — протянул я и задумчиво потёр ладонью подбородок.

— Ладно, мастер, зачем пожаловали? — перебил меня Дмитрий. — А то после обеда мне прибавилось работы. «Сыны» так рады, что одного из их лидеров отпустили, что устроили погром в баре, принадлежащем «Чёрной Сотне». Мебель поломали, людей избили. А беседовать с ними мне.

— Я хотел написать заявление, что с сегодняшнего дня являюсь защитником Ильи Литвинова, — произнес я.

Иванов поморщился так, будто у него разом разболелись все зубы:

— Павел Филиппович, — начал он. — Когда вы берете защищать человека, ваш подзащитный выходит на свободу.

— Очень надеюсь, что этот случай не станет исключением, — подтвердил я.

— А я затем ищу преступника. И начальство, знаете ли, мне за это благодарности не выписывает.

— У каждого из нас своя работа, — развел руками я. — Кстати, хотел бы заявить, что обвинение дружинника в убийстве лишнее. И я это докажу.

— Вот как? — Иванов удивлённо поднял бровь. — С чего вы так решили?

— Тела княжны Софьи Потемкиной не нашли, — начал я. — Да и призрака на месте убийства нет.

— То есть, вы уже проникли на частную территорию князя Потемкина, скорее всего не имея на то разрешения? — уточнил жандарм.

— Табличек там не было, изгороди тоже, — возразил я. — Так что, если территория и была частной, я не был об этом уведомлен.

Иванов кивнул:

— Ага. Допустим. А есть ли свидетели, что дружинник с сообщниками не убил княжну в лесу? По версии следствия девушка смогла отбиться от нападавшего, оглушить его, но и сама умерла от потери крови. Может быть, вы снова притащите в мой отдел какую-нибудь мертвечиху, которая подтвердит ваши слова?

Я вздохнул и покачал головой:

— Увы, но свидетелей у меня нет. Ни живых, ни мертвых. Но я уверен, что девочка не погибла. И надо направить все силы на ее поиски.

Жандарм вытащил из подставки ручку, и принялся вертеть ее в пальцах:

— Ваши слова не имеют никаких подтверждений, — произнес он устало. — И к делу я их приобщить не могу. Увы. Все указывает на то, что княжна мертва. Даже экспертиза установила, что с такой кровопотерей шанс выжить у Потемкиной был весьма сомнительный.

К большому удивлению, я не заметил в голосе жандарма издёвки.

— Так что, если княжну не найдут живой, ваш подзащитный, скорее всего, бессрочно отправится на каторгу.

— Дайте мне лист бумаги и ручку, — попросил я и присел в кресло у стола. — Напишу ходатайство, чтобы все копии материалов дела передали в мой офис.

— Имеете право, — ответил Иванов, хоть и с явной неохотой. Жандарм открыл ящик стола, достал лист бумаги и положил его передо мной. Сверху легла ручка. — Пишите.

Я не стал терять время и строки ложились одна под одной. Иванов же замялся, словно не решаясь что-то сказать.

— Да говорите уже, — не отрываясь от ходатайства, произнес я.

— Павел Филиппович, я понимаю, это прозвучит странно, особенно в свете нашего с вами общения, но я хотел бы попросить вас об услуге.

Я едва не подавился воздухом, но сумел поставить подпись под ходатайством, положить ручку поверх листа. А потом прищурившись взглянул на жандарма:

— Слушаю.

— Не так давно в остроге умер подозреваемый Добронравов. Кто-то проник в его камеру и зарезал перевертыша. К сожалению, мертвец не успел дать показания. И дела с ненайденными актрисами так и останутся нераскрытыми. А девушки будут числиться пропавшими без вести. И это несправедливо. Их души должны упокоиться.

— Полностью с вами согласен, должны, — ответил я, припоминая фурий в подвенечных платьях, которые едва меня не разорвали.

Жандарм понял мои слова по-своему. И на его лице проступила неуверенная улыбка:

— Не могли бы вы мне помочь. Вы же можете поднять мертвецов и заставить их выйти из того болота? Мои люди провели там целый день, и никого не нашли.

Я потёр ладонью подбородок, делая вид, что думаю. И ответил, когда улыбка уже начала сползать с лица жандарма.

— Хорошо. Но я оказываю услугу не мертвым актрисам, Дмитрий. Я окажу услугу вам.

— Я добро помню, — ответил жандарм приятной в таком случае фразой. — И при случае вам отплачу добром за добро.

Довольно улыбнулся. Иванов дал клятву, и теперь в случае, если парень откажется от договоренности, то с моей подачи может прослыть пустословом. И тогда у него останется два варианта: смириться или вызвать меня на дуэль. Я поднялся с кресла и протянул ходатайство жандарму:

— Тогда едем. Да, мне, скорее всего, понадобятся два лекаря. И я не обещаю, что смогу поднять всех мертвецов. Прошло слишком много времени, тела наверняка основательно подпортились.

Жандарм засиял как колокол на храме Искупителя в праздник:

— Конечно, Павел Филиппович, — затворил он, принимая бумагу и подписывая ее. — Все, что хотите, я распоряжусь.

— И ещё. Мне нужна копия ходатайства, — напомнил я и кивнул на лист, который Иванов уже хотел было убрать в стол.

— Да, конечно, Павел Филиппович, — согласился Дмитрий, поднял крышку ксерокса, положил в него лист и нажал на кнопку. И я с трудом сдержался от довольной улыбки. Такой послушный жандарм нравился мне больше.