Плохие новости

Почти всю дорогу до офиса я дремал, восстанавливая силу. Нечаева невесомо касалась моей руки, и я не нашел причины отказываться от такого подарка. Несмотря на то, что с каждым мгновением мое тело наливалось странным тягучим жаром. Когда «Империал» свернул к дому, я чувствовал себя практически полностью восстановленным. Но сила внутри меня казалась какой-то странной.

Фома остановил машину у крыльца, и мы с Ариной Родионовной покинули авто. Я поднялся по ступенькам, открыл дверь и хотел было произнести дежурную фразу, но Виноградова меня опередила:

— Вижу, что ты дома, — заявила призрак, зависнув в нескольких шагах напротив меня. А затем склонив голову критически осмотрела меня, и с тревогой уточнила:

— Неважно выглядишь, Павел Филиппович. Случилось чего?

— Выдался очень тяжелый разговор, — не вдаваясь в подробности, ответил я, прошел в приемную и сел в кресло. Виноградова тотчас включила чайник и подлетела к столу:

— С кем беседовать пришлось?

— С монархистами. Как оказалось, у них есть ко мне претензии. Пришлось доказывать, что они несостоятельны.

Чайник вскипел, и я хотел было встать с кресла, но Любовь Федоровна махнула рукой и подлетела к чайному столику:

— Сиди. Рассказывай пока.

Я вздохнул и кратко пересказал визит к Брагину. Сидевшая за своим столом Арина Родионова сперва удивленно нахмурилась и взглянула на меня. Вероятно, она подумала, поначалу, что после выгорания я выжил из ума. Но когда чайник сам по себе взмыл в воздух, и в заварник полился кипяток, улыбнулась.

— Да, дела, — ответила призрак. Поставив передо мной на стол чайник.

— Спасибо, — произнёс я, ожидая, когда травы настоятся. — Главное, что все решилось хорошо для нас. Ну, почти хорошо.

Я откинулся на спинку кресла и достал из кармана телефон. Задумчиво повертел его в руке. Можно, конечно, позвонить Свиридовой и договориться о встрече по поводу мирового соглашения. При разговоре между сторонами можно уменьшить сумму требований, если хорошо поторговаться. Промышленная Палата редко удовлетворяет прошение в полном объеме. Чаще всего комиссия присуждает среднюю сумму, чтобы угодить обеим сторонам. Но ехать и торговаться мне не хотелось.

Размышления прервала резкая трель стоявшего на столе телефона. Арина Родионовна сняла трубку с рычага:

— Офис адвоката Павла Филипповича Чехова. Да, сейчас.

Секретарь зажала динамик ладонью и, понизив голос, произнесла:

— Павел Филиппович, это Медведев.

Я обернулся к Нечаевой, и Арина Родионовна добавила:

— Он кажется довольным.

Я кивнул. Встал с кресла, подошел к столу секретаря, и принял протянутую мне трубку:

— У аппарата.

— Добрый день, Павел Филиппович, вас беспокоит Медведев. Спасибо вам огромное. Только что мне звонил Брагин, сказал, что поставит мне последнюю партию материала. И покроет все убытки по требованиям, которые потребовали представители «Сувениров Империи».

Я довольно улыбнулся:

— Это прекрасно. Тогда можно обсудить с их представителем мировое соглашение. Позвоните мне, когда мастеровой передаст вам материал и деньги. И совет вам на будущее: заключайте договоры с поставщиками. В этом случае нам будет проще решить проблемы, которые могут возникнуть в ходе сотрудничества.

— Я уже и сам это понял, — ответил Медведев. — Эта история меня научила не экономить на безопасности. Когда вам будет удобно, чтобы я приехал и привез деньги за решенный вами вопрос?

— Пока он еще не решен, — поправил я промышленника. — Вот когда Брагин поставит вам партию материала и возместит ущерб, а я улажу все вопросы с «Сувенирами Империи», когда дело будет официально закрыто, тогда и поговорим об оплате.

— Хорошо, Павел Филиппович, — согласился мужчина. — Я позвоню и скажу вам, когда Брагин выполнит все обязательства.

— Буду ждать, — ответил я. — До свидания, мастер Медведев.

Я положил трубку на рычаги и обратился к Нечаевой:

— Брагин внял голосу разума и решил покрыть убытки делового партнера.

— Думаете, он сможет? — уточнила Арина Родионовна. — Или сказал это просто, чтобы отделаться от вас?

— Деньги у мастерового есть, Брагин явно не бедствует, — протянул я. — Они с монархистами прогоняли через мастерскую контрабанду. И, думаю, рабочие столы там стояли просто для красоты и на случай проверок торговой комиссии жандармов. Да и с Медведевым он попытается уладить все как можно быстрее. Потому что моя история с призраками его напугала.

— Вот и хорошо, — довольно заключила Нечаева.

В кармане зазвонил телефон. Я вынул аппарат, взглянул на экран и недовольно поморщился: на дисплее высвечивался номер Свиридовой.

— Легка на помине, — пробормотал я, нажав на кнопку приема звонка, — У аппарата.

— Добрый день, Павел Филиппович, — послышался в динамике голос Елены Анатольевны. — В последнее время судьба сводит нас все чаще и чаще. Не думаете, что это знак?

— Если вы про совместную работу, то об таком я точно не думаю, — ответил я. — Если же про то, что в Петрограде мало востребованных адвокатов, то может быть. И говоря про «востребованных», я имею в виду исключительно вас, Елена Анатольевна.

— А вы умеете делать комплименты так, чтобы это не звучало как лесть, Павел Филиппович, — произнесла Свиридова после недолгого молчания. — Однако из ваших уст это звучит как сарказм.

— Ну что вы, Елена Анатольевна, и мыслях не было, — произнес я, постаравшись добавить в голос удивления. Но постараться, чтобы прозвучало натурально. И Свиридова сделала вид, что поверила:

— Ну хорошо. Но сейчас я не только про оказание услуг. Например, вы не так давно поймали мастера Добронравова. Которого выставили маньяком. Я должна была защищать его в процессе, но увы. Неизвестные убили беднягу в камере острога.

— В остроге такое случается, — повторил я Свиридовой фразу Зимина. — Вы ведь получили задаток, который не нужно возвращать.

— Как цинично, — вздохнула Елена Анатольевна.

— Ну почему? Мне искренне жаль Добролюбова. Особенно досадно, что душегуб не дожил до суда, который скорее всего отправил бы его в дом скудоумия. Где мясник провел бы остаток дней.

— Ладно, мастер Чехов, давайте обсудим дела насущные. Я узнала, что вы будете представлять интересы промышленника Медведева в предстоящем разбирательстве в Торговой Палате. Это будет забавно. В этом случае у вас не выйдет угрожать банкротством.

— Ну зачем сразу про разбирательство? — удивился я. — Я ознакомился с делом. Скорее всего мы согласимся на мировое.

Динамик некоторое время молчал. А затем Свиридова уточнила:

— В каком смысле «на мировое соглашение»?

— В прямом, — пояснил я. — Ваши требования обоснованы, Медведев нарушил условия договора, и готов возместить ущерб. Может дать честное слово одаренного, что больше таких накладок не выйдет, чтобы сохранить договор с заказчиком.

— Боюсь… — начала было Елена Анатольевна, но я ее перебил:

— Помнится, вы сами ссылались на неписаный кодекс одаренных. Правила для аристократов и бастардов. Так вот. Это первый проступок моего нанимателя, который не повлек крупного ущерба. Ситуация возникла не по вине Медведева. Материал задержал поставщик. Промышленник раскаялся, признал свою вину, готов принести искренние извинения, возместить убытки, а, значит, имеет право на второй шанс. Так написано в правилах.

— Вы уникальный человек, Павел Филиппович, — после очередного недолгого молчания ответила Елена Анатольевна. — Умеете найти способ решить вопрос без ущерба для своего нанимателя.

— Ну почему без ущерба? — удивился я. — Мой наниматель понесет убытки, и готов пойти на это добровольно, чтобы не отвлекать по пустякам сотрудников Промышленной Палаты от действительно важных дел.

— Хорошо, мастер Чехов, — сухо произнесла адвокатесса. — Буду ждать от вас звонка по поводу мирового соглашения.

— Спасибо за понимание, Елена Анатольевна, — поблагодарил ее я и сбросил вызов.

Убрал телефон в карман и довольно улыбнулся. Осталось дождаться звонка от Медведева. А пока можно заняться делом пропавшей Софьи Потемкиной.

Я обернулся к стоявшей в нескольких шагах от меня Виноградовой и уточнил:

— Курьер из жандармерии привез бумаги по делу Ильи Литвинова?

Любовь Федоровна сделала вид, что задумалась. А затем произнесла:

— Приходил какой-то пухлый парень. Долго стучал в дверь, но никого дома не было. Он уже хотел было уходить, но потом решил, что будет хорошей идеей заглянуть в окна. Мерзавец полез в кусты шиповника, и я уж решила, что он помнет цветы и испачкает их своей кровью. Я надеялась, что доставщик оставит пакет на пороге, но наглец и не думал поступать мудро.

— То есть он сам напросился? — упавшим голосом уточнил я.

— Именно, — улыбнулась призрачная дама. — И пришлось ему открыть. Ты же предупреждал, что эти бумаги очень важны.

— И что? — уточнил я, догадываясь о том, что было дальше.

Виноградова пожала плечами:

— Он побледнел и сбежал.

— И почему же?

— Возможно потому, что я готовила свежее печенье для своего начальника, — она выразительно взглянула на меня. — И совершенно случайно оказалась присыпанной мукой.

— Случайно, — я выразительно поднял бровь.

— Совершенно, — нагло соврала Виноградова.

— То есть, бумаги бедняга не доставил? — уточнил я.

— Ну что вы, Павел Филиппович. Когда он пятился от дверей и творил перед собой знак Искупителя, повизгивая что-то нечленораздельное, то оступился и нелепо упал. Так забавно вышло, — женщина улыбнулась, словно вспомнила о чем-то очень приятном. — Знаешь, как выглядит майский жук, когда заваливается на спину? Вот примерно так он и смотрелся. И при падении нерасторопный бедолага уронил сумку, из которой выпали все пакеты. Я нашла нужный и забрала его в дом.

— А курьер?

— Да, что с ним станется? — фыркнула Любовь Федоровна. — Убежал, тряся попой. Правда, потом вернулся и, воровато озираясь, собрал все бумаги. При этом казался бледным и растрепанным. И похудевшим, что странно.

— Неужели, — я покачал головой.

— А пакет с делом Литвинова лежит в гостиной на столике, — с гордостью закончила женщина. — В ваш кабинет я заходить не стала, чтобы вы потом меня не обвинили, что я читаю ваши бумаги.

— Любовь Федоровна, попрошу вас больше не пугать доставщиков. А что будет, если у человека остановится сердце?

Призрак снова пожала плечами:

— Тогда в Петрограде станет на одного пропавшего без вести больше. Зимин будет в восторге. Он хороший мальчик, и наверняка не станет возражать, если ты попросишь забрать из нашего дома еще одно тело.

Я вздохнул:

— Спасибо вам. Но…

Виноградова сделала недовольное лицо:

— Поняла. Больше печенье тебе не печь.

— Я не об этом.

— И доставщиков не пугать, — продолжила она буднично.

— Спасибо, Любовь Фёдоровна. А где печенье?

— Какое? — не поняла она.

— Которое вы готовили.

— Когда? — женщина хитро прищурилась и уточнила, — Вы верно перепутали меня с кухаркой.

Я поблагодарил призрака за заботу и направился наверх, попутно попросив Арину Родионовну не беспокоить меня хотя бы полчаса.

— Как скажете, — чинно кивнула мне девушка.

Бумаги нашлись в гостиной, и я прихватил их в свою комнату, чтобы изучить их, не отвлекаясь на шум внизу.

Прошел в комнату, сел за стол, вскрыл конверт и вытащил документы.

Первым был протокол осмотра места происшествия. И я не нашел там ничего интересного. Я уже был на той лесной тропе и все увидел. Отложил лист в сторону и взял другой.

Это был опрос отца Потемкиной. Николай Алексеевич сказал, что дочь ушла на прогулку и довольно долго отсутствовала. А вечером в особняк вернулся дружинник, который сопровождал Софью. Он рассказал, что во время прогулки на них напали неизвестные в масках, которые его оглушили. Когда он пришел в себя, Софьи уже не было. Только пятно крови и рюкзак. Николай Алексеевич отправил на поиски пропавшей дочери дружинников и слуг. Бросил клич среди волонтеров и добровольцев, пообещав награду тому, кто найдет его ребенка. Но поиски оказались безуспешны.

Я отложил лист, откинулся на спинку стула и задумчиво пробормотал:

— Выходит, на Потемкину и сопровождающего ее дружинника напали. Во время боя Литвинова оглушили, а Софью утащили в лес. Но куда делись следы крови? Ведь кровь должна была течь, пока Потемкину волокли.

Единственным ответом, который приходил на ум, было то, что среди нападавших был светлый, который способен заживлять раны. Ладно, продолжим.

Вторым документом был протокол опроса жены Потемкина, Варвары Петровны. И здесь все было куда интереснее. Варвара Петровна приходилась девочке неродной матерью. Мать Софьи умерла некоторое время назад после долгой болезни, которую лекари определили как душевное истощение. И Николай Алексеевич, погоревав приличествующее событию время, женился на Варваре Петровне, которая приняла и полюбила девочку как родную. Именно Потемкина отпустила Софью на прогулку. Обычно девочка возвращалась к обеду. Но в этот день она задержалась. И Варвара Петровна, почуяв неладное, начала звонить дочери. Но трубку никто не брал. А затем телефон выключился. Обеспокоенная Варвара отправила на поиски дружинников и слуг, и даже сама направилась в лес. Но они ничего не нашли. А дальше показания совпадали. В особняк вернулся раненый Илья, который рассказал, что на них напали.

— Какая поразительная любовь к падчерице, — пробормотал я.

Показания Варвары Петровны и правда отличались от слов Николая Алексеевича. Отец словно совсем не интересовался жизнью дочери. Словно бы ему было все равно, что Софья не вернулась к обычному времени. Мачеха же разволновалась и начала бить тревогу. Отправила на поиски слуг, дружину, даже сама пошла искать пропавшую падчерицу. В то время как отец словно не заметил пропажи.

Я отложил лист и взял следующий. Им оказались результаты экспертизы. И они меня расстроили.

Кровь, обнаруженная на месте преступления, принадлежала Софье Николаевне Потемкиной. А еще, там же остались следы трех отпечатков силы. Остаточные явления от тотемов. Первая была ледяной и принадлежала Литвинову, вторая — воздушной. Такой же на хорошем уровне владела Софья. Третья была природной. И это никак не вязалось с рассказом Ильи. И разваливало его показания. И вряд ли один человек, если он не легенда, напал бы на опытного бойца — защитника отпрыска аристократа. И по всему выходило, что Илья с вероятным подельником попытались похитить девочку. Вероятно, она сопротивлялась. Возможно, действовала отчаянно. Быть может негодяи перестарались с силой и серьезно ранили ее. А затем разыграли эту сцену с нападением.

Девушка не умерла на тропе, иначе я почуял бы дыхание смерти. Но ничто не указывало на то, что она вышла живой из леса. Я ведь не проверил чащу. И в ее глубине вполне мог быть спрятан труп. Природник, следы которого определились на месте нападения способен закрыть тело землей и вырастить поверх растения и кусты. В зависимости от силы одаренного растительность может быть очень густой. Потому и поиски волонтеров не привели к результату. Среди поисковиков не было некроманта.

Я тяжело вздохнул. Вляпался, ничего не скажешь.

Размышления прервал зазвонивший в кармане телефон. Я вытащил его и взглянул на экран, на котором высвечивался номер Иванова. Принял вызов:

— У аппарата.

— Спасибо за помощь, Павел Филиппович, — послышался в динамике голос жандарма. — Благодаря вам актрисы найдены и опознаны. Все указывает на то, что их убил покойный Добронравов.

— А остальные?

— В процессе, — ответил жандарм. — Но я звоню вам по другому поводу. Сегодня, в лесу найден обезображенный труп Софьи Николаевны Потемкиной. И предупреждая ваш следующий вопрос, отвечу: да, это она. Ее уже опознали.