Разговор по душам

Я взял притулившийся за стойкой стул, поставил его в нескольких шагах от бойца, уселся и уточнил:

— Кто вас сюда прислал?

— Пошел ты, — ответил парень, пытаясь вырваться из плена, и в его словах я уловил презрение.

Поморщился: как предсказуемо. Призрак держал бедолагу крепко и не испытывал при этом ни усталости ни сомнений. А я меж тем продолжил:

— Поверьте, я очень хочу решить этот вопрос по-хорошему.

Черносотенец попытался хохотнуть, но запнулся на первом же звуке и закашлялся. Но потом все же выдавил из себя:

— А по-плохому, это как? Бить будете? Только учтите, я не нежный дворянчик. Хоть зубы мне наживую рвите, а ничего не добьетесь.

— Зачем? — удивился я. — Максимум через минуту вы умрете. Миньон высосет у вас всю жизненную энергию. Прибывшие жандармы спишут все на необходимую оборону. Бригада увезет ваше тело в прозекторскую. А я спокойно призову вашего призрака и допрошу его. И хочу вас предупредить: духи не умеют лгать. Так что, думаю, я смогу узнать много чего интересного.

По поводу убийства я блефовал. Но вранье прозвучало убедительно, потому что миньон вытягивал из пленника немного силы. И черносотенец уже наверняка начал ощущать слабые симптомы выгорания. Это было заметно по слегка подрагивающим ладоням.

— Так что ваша героическая смерть за банду не даст вам и «Черной Сотне» ровным счетом ничего, — заключил я. — Им будет неважно, живым вы выдали информацию или мертвым. Думайте, хотите ли вы по-хорошему, или выберете плохой вариант. И времени у вас мало.

— Ты не станешь такого делать. Все знают, что адвокат Чехов не дурной человек, — глухо сообщил мне парень.

— Я некромант. И у меня другая мораль. Хороших людей я не обижаю. А вот такого как вы — сам Искупитель велел наказать. И ведь я могу. После того как тело ваше увезут, я привяжу ваш дух к себе как собаку. И будете вы для меня служить дверным звонком в доме. К слову, у меня целое хозяйство состоит из таких вот как вы молодчиков. Один за котами лотки убирает, другой крыс воем гоняет, третий проверяет, не капает ли кран в моей ванной. И вам найдется служба.

— Не посмеешь, — прохрипел парень.

Он дышал часто, как запыхавшийся от долгого бега пес. Видимо, страх выдавливал из него все разумное.

— Есть вещи похуже смерти, парень, — я понизил голос. — Вы не представляете, на что способен некромант, когда решит отыграться на своих обидчиках.

Я замолчал, откинулся на спинку стула и принялся ждать. Бандиту хватило двадцати секунд.

— Хорошо, я скажу. Только снимите мешок.

В этот раз презрение в голосе пленника исчезло. И показного уважения стало больше.

— Боюсь, данный мешок служит единственной гарантией того, что вы не будете сочинять небылицы, — ответил я. — Так что увы. Придется вам немного потерпеть. И отвечать быстро. Итак, кто вас сюда прислал?

— Из наших главный, — торопливо ответил бандит. — За то, что вы Гордея из острога вытащили. Из-за этого жандармы вышли на Васильевскую Лавку.

Логично. Черносотенцы охраняли склад, где печатали фальшивые деньги. И развозили подделки по городу.

— Курьер тоже от вас приезжал? — уточнил я.

— Какой курьер? Не знаю никакого курьера, — удивление в голосе бандита было искренним. — Нас подослали сюда, чтобы вас просто проучить. А не убить или покалечить. Мы должны были припугнуть вас, мастер. А после драки нам велели передать, чтобы вы не работали с «Сынами». И не шли против «Черной Сотни».

Это тоже было похоже на правду. За убийство сына начальника охранки банде грозили бы крупные неприятности. Все же имя моего отца в городе значило много. А наши разногласия не делали нас менее родными друг другу в глазах общественности.

Я отдал команду миньону, и тот сорвал мешок с головы пленника. Бандит рухнул на колени, кашляя и задыхаясь. Он тер шею, смахивал с лица несуществующую пыль. А потом вскинул голову, чтобы уставиться на меня покрасневшими испуганными глазами.

— Ну, ваше послание я услышал. Теперь запоминай ответ, — глядя на стоявшего передо мной на коленях бандита, спокойно начал я. — Ты передашь главному, что Павел Филиппович Чехов будет работать с тем, с кем сам пожелает. Кроме вашей банды. Я сегодня же обращусь в адвокатскую палату, чтобы ваши дела мне не присылали даже по назначению. Думаю, там прислушаются к моей просьбе.

— Понял, — кивнул парень.

— И второе. Если кто-нибудь из вас еще раз попытается передать мне послание, я найду любого мертвого черносотенца, а думаю, таких будет немало в городе. Я призову его призрак и притащу его в отдел жандармерии. Где он расскажет про все преступления, которые знает. И я уверен, что после этого в остроге прибавится вашей братии. А если у меня будет плохое настроение — я подниму всех призраков города. На ваших складах, в барах, в остроге. И эти свидетели тоже дадут показания. Бояться им нечего, да и лгать они не умеют, поэтому расскажут они все честно. И я думаю, это доставит большие неприятности вашей организации. Точнее, уничтожит ее под корень. И наконец, если кто-то додумается меня убить, то вас ждет неприятный сюрприз. Некроманты не умеют умирать как обычные люди. Может я и добрый, но это не помешает мне вернуться с того света и отомстить каждому из вас.

— Я понял, — проблеял парень.

— Я не убью вас. Нет, — я придал своему лицу мечтательное выражение. — Я доставлю вам особый подарок. У однажды умершего некроманта много времени и мало совести. Я найду убитых вами людей. Для каждого из вас я призову озлобленного призрака. Каждый душегуб получит дух своей жертвы. В вас, юноша, я уверен, может уместиться несколько призраков. Они будут рвать вашу душу на куски и при этом не позволят вам умереть. Вы все поняли?

Стоящий на коленях бандит затравленно взглянул на меня и закивал. Моя речь оказала на него сильное действие. И в глазах черносотенца не было ни презрения, ни желания отомстить. Только животный ужас.

— Надеюсь, вы можете доходчиво донести сказанное мной до руководства и своих коллег, — закончил я и пленник снова кивнул. — Вот и хорошо. Вот и славно.

Обернулся к стоящему у прилавка ремесленнику:

— А теперь я хотел бы пообщаться с вами, мастер Брагин. Если вы не против.

— Охотно, Павел Филиппович, — быстро согласился владелец заведения и ослабил на шее галстук.

Я встал со стула, указал в сторону мастерской. А затем обернулся и предупредил бывшего пленника:

— В этой и комнате останутся призванные призраки, уважаемый. Они за вами присмотрят. Я говорю вам об этом только лишь для того, чтобы вы не наделали глупостей. Обмануть мертвых вы не сумеете. Но можете попытаться. Мне правда нужен дверной звонок.

Я напитал силой Лешего и Митрича, и миньоны, замерцав, проявились в магазине. Леший улыбнулся трясущемуся черносотенцу. И от этого жеста лицо пленника стало похоже по цвету на лист бумаги.

— И если вы попытаетесь убежать, им придется вами заняться, — продолжил я. — Вы поняли?

— Понял, — тонким голосом ответил бандит.

Я довольно улыбнулся:

— Вот и хорошо. Идемте, Арина Родионовна.

Девушка кивнула и обошла бессознательных пленников, чтобы присоединиться ко мне. Мне в этот момент ужасно хотелось узнать, как она отнеслась к допросу бандита. Но девушка не выглядела обескураженной или растерянной. Напротив, она казалась уверенной к себе, будто ничего странного не происходило.

Мы прошли в мастерскую. Брагин передвигался мелкими шажками, шаркая подошвой ботинок по полу. Он выглядел немного растрепанным, но, кажется, уже пришел в себя после поимки. Быть может, смотря на головореза, которого я допрашивал, решил, что ему ничего не грозит. Нечаева окатила его осуждающим взглядом и слегка качнула головой, словно недовольная его поведением.

Я присел на край стола, скрестил на груди руки и понизив голос, начал беседу:

— Вы очень дурно поступили, мастер Брагин. Я ехал к вам, чтобы просто поговорить. Хотел пообщаться с деловым человеком. С достойным подданным нашей империи. А вы совершили такую подлость.

— Каюсь, мастер, — поспешно залепетал Брагин. — Они меня заставили. Как только узнали, что вы будете представлять интересы Медведева.

А вот это уже интересно. Кто мог рассказать бандитам эту информацию? То, что я подписал договор с Медведевым, знал только глава палаты адвокатов. Думать, что именно он связан с бандой, мне не хотелось. Но и скидывать этот вариант со счетов не стоит. Никому нельзя доверять.

— А вам это было только на руку? — уточнил я. — Ведь после беседы с монархистами, я бы надолго забыл о разговоре с вами.

— Что вы, мастер Чехов, — быстро возразил ремесленник. — Если бы я не согласился, моя мастерская могла бы ненароком сгореть. А в ней совершенно случайно оказался бы я сам. Сам бы запутался в веревке, которая петлей легла бы на шею.

— Не драматизируйте, — посоветовала Арина Родионовна.

— Что вы, дорогая, — мужчина прижал руки к груди. — Я вовсе не сгущаю краски. Мы живем в непростое время. В непростом месте. Это счастливчики, которые обитают вдали от рабочих районов, не знают дурного соседства. А у нас тут всем заправляют эти молодчики. Они знают мой домашний адрес. В курсе в какой цирюльне я стригусь и где моя супруга покупает овощи. Они могут прийти ко мне в любой момент и напомнить, кто в этих местах хозяин.

— Тесная работа с черносотенцами? — уточнил я, начиная понимать, почему Брагин мог позволить себе не исполнять обязательства по договору. И собеседник подтвердил мои подозрения:

— Да, — просто ответил мастеровой.

Теперь понятно. Монархисты имели большой вес в обществе. И конкуренцию им могли составить разве что «Сыны» или «Кадеты».

— Мастер Брагин. Я знаю, что вы не заключали с Медведевым соглашение, решив обойтись устной договоренностью. Из-за чего промышленник попал в неловкую ситуацию. И наверное, вы сейчас думаете, что в суде я не смогу доказать, что вы сотрудничали. Но вы заблуждаетесь. Я, мастер Брагин, человек, когда надо, еще и настойчивый. И не люблю проигрывать. Поэтому попросту поищу призраков рядом с вашей мастерской. И призову его свидетелем в суд. Если он не может доказать про ваши с Медведевым договорённости, то наверняка проболтается про ваши дела с монархистами. Призраков, мастер Брагин, невозможно запугать. И тогда у вас останется только один вариант: бежать из страны. Потому что в остроге «Черная Сотня» быстро вас прикончит, чтобы вы не проболтались.

— Не губите, мастер, — враз севшим голосом взмолился Брагин. — Чего вы хотите? Я все исполню.

— Вы выполните все обязательства перед Медведевым, — спокойно продолжил я. — И возместите промышленнику ущерб, который нанесли ваши действия. И сделаете это в ближайшее время. Думаю, это будет справедливо. Вы согласны?

Мастеровой судорожно кивнул:

— Но вы должны понимать, мастер Чехов, что если я продолжу работать с Медведевым…

— Думаю, нарушив договор, вы зарекомендовали себя как не очень надежный компаньон, — перебил его я. — И Медведев больше не станет вести с вами дела.

— Хорошо, Павел Филиппович.

— И еще хочу вас предупредить: пока вы не решите все вопросы с промышленником, за вами присмотрят призраки. Сами понимаете, я не могу доверять человеку, который уже нарушил слово.

Услышав это, мастеровой немного взгрустнул. И я подумал, что у ушлого дельца была крамольная мысль.

Где-то в отдалении послышался звук сирен машин жандармерии. И я взглянул на циферблат наручных часов. Наряд прибыл в течение десяти минут.

— Я не стану свидетельствовать жандармам, что вы замешаны в этой истории. Поэтому предлагаю сказать, что бойцы «Черной Сотни» прибыли в вашу мастерскую, когда мы уже вели беседу, — лениво предложил я. — И о намерениях бандитов вы ничего не знали.

Брагин кивнул, давая понять, что все осознал.

— А теперь вернёмся в магазин, — предложил я, встал со стола и направился в сторону помещения, где нас ждали бойцы «Черной Сотни».

Оглушенные бандиты уже начали приходить в себя. А парень, которого я допрашивал, сидел у стены и смотрел в одну точку.

Через минуту у дверей мастерской остановились две машины патрульной службы жандармерии. И немного погодя, в помещение вошли четверо стражей правопорядка. А за их спинами с обеспокоенным видом маячил Фома.

— Вашество, — осторожно начал было он, но я только улыбнулся:

— Со мной все нормально. Подожди немного на улице.

Слуга нахмурился, но кивнул и исчез. А один из жандармов, с нашивками сержанта на плече и планшетом в руках, ввалился в помещение, но запнулся о порог, упал на пол, растянувшись во весь рост. Затем вскочил и завопил:

— Что у вас тут происходит?

— Вы наш спаситель, — воскликнула Арина Родионовна, выступая ему навстречу и помогая отряхнуть пыль с локтей.

— Меня зовут Павел Филиппович Чехов, я адвокат, — начал я и вынул из кармана удостоверение. — Эти люди ворвались в мастерскую и напали на меня. Пришлось обороняться, а затем произвести задержание, и вызвать наряд.

Сержант прошел к прилавку, положил на нее папку, расстегнул, и вытащил бланк и ручку. И следующие двадцать минут страж правопорядка опрашивал меня, Брагина и Арину, старательно записывая ответы в бланк. А его напарники заковали в наручники бандитов и вывели их из мастерской.

Под протокол я честно поведал сержанту, что прибыл с Ариной Родионовной в лавку к мастеру Брагину для разговора по одному делу. И во время беседы с мастеровым, в помещение ворвались эти люди и напали на меня. Что им от меня было нужно они не сказали.

Сержант записал все в протокол, передал мне бланк и ручку:

— Прочитайте и распишитесь, если все верно.

Я принял бумагу, пробежал глазами по строкам и поставил подпись с пометкой «с протоколом ознакомлен». Вернул документ жандарму, и тот убрал лист в папку.

Брагин показал себя неглупым человеком и подтвердил мои слова. Как и Нечаева. Показания немного расходились, но это было в пределах нормы. Да и смущение девушки весьма впечатлило служителя закона. Сержант несколько раз уточнил, все ли с ней в порядке и не нужна ли помощь лекаря. И лишь убедившись, что девушка не нуждается в его заботе, вышел из мастерской. Уже на злополучном пороге он обернулся и предупредил, что всех нас могут вызвать повесткой в отделение, чтобы еще раз опросить уже у дознавателя. А едва за стражем правопорядка закрылась дверь, как в помещение ворвался Фома. И вид у слуги был очень встревоженным.

— Ох, дела, вашество, — сокрушался он. — Как чуял, что надо было с вами идти. А я, дурак, машину перегонять поехал. Дак, кто ж знал, что за вами душегубы прибудут.

— Все хорошо, Фома, — попытался было успокоить я слугу.

— Да что же хорошего, когда вас белым днем душегубы чуть не порешили? — не унимался тот.

— Ну, я остался жив и даже цел, — ответил я.

Фома открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Арина Родионовна подошла к слуге, взяла его за руку и мягко произнесла:

— Все хорошо, Фома. Идем, подождем мастера Чехова во дворе.

Слуга кивнул и послушно вышел из заведения вслед за секретарем.

— Решите вопрос с Медведевым в ближайшее время, — посоветовал я на прощание Брагину.

— Хорошо, — согласился мастеровой.

— До свидания, мастер Брагин, — бросил я и, не дожидаясь ответа, зашагал наружу.

Уже на пороге, на меня накатила жуткая усталость. Сердце учащенно забилось, голова закружилась, а перед глазами заплясали разноцветные пятна. Я покачнулся, и сделал шаг в сторону, чтобы сохранить равновесие. Накатил эффект выгорания. Слишком уж долго я держал в зале миньонов. По счастью, свежий воздух и прохладный ветерок начал приводить меня в чувство.

Я глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться и восстановить дыхание. Немного постоял на крыльце, а затем спустился по ступенькам.

Машина оказалась припаркована у арки. Слуга и секретарь уже ждали меня у авто.

— Едем, — прохрипел я, с трудом ворочая языком, и открыл заднюю дверь.

— Куда, вашество? — деловито осведомился слуга.

— Пока домой.

Фома кивнул, обошел машину и сел на водительское сиденье. Я и секретарь заняли места на заднем диванчике, и авто выехало на дорогу.

Арина Родионовна мягко коснулась моего запястья, и я ощутил тонкую ниточку силы, которую она проложила по моей коже. Словно весенний ручей она текла в меня и наполняла свежестью. Я прикрыл глаза и откинулся на спинку сиденья.

Половина дела было сделано. Брагин совершил ход и подставился. И я смог объяснить ему, что договорённость с Медведевым лучше закрыть в полном объеме. Правда, после моего визита, мастеровой, скорее всего, будет плохо спать. И вздрагивать от любого шороха. А в каждом углу ему будут мерещиться следящие за ним призраки. Но это уже его проблемы. Никто не заставлял мастерового нарушать уговор. Осталось побеседовать со Свиридовой. И попытаться выйти на мировое соглашение. И что-то мне подсказывало, что это будет куда сложнее, чем визит к Брагину.