Уволенный модист

Проводив гостью, я вошёл в гостиную и уставился в окно.

— Выпустили все-таки тебя? — послышался ехидный голос призрака.

— Да. Правда без вашего трюка с фонарем мне пришлось бы тяжко.

— Можешь не благодарить, — отмахнулась Любовь Федоровна.

Призрак вошла в комнату и села на диванчик. Я обратил внимание, что с каждым днем ее движения выглядит более естественной. Я сел напротив, заняв кресло.

— Спасибо вам огромное, — честно ответил я. — Уж не знаю, как благодарить вас за такую заботу.

— Все ты знаешь, — усмехнулась женщина. — Розы у окна должны быть белыми. На крайний случай розовыми.

— Вы не любите красные?

— Они похожи на кровь. И не особенно приятно будет смотреть на такой оттенок.

Я не стал напоминать, что в тазу в ее комнате был венок именно такого цвета. В конце концов, она женщина и имеет право на капризы.

— Так значит решил взять в дом эту Зинаиду.

— Хорошая кухарка. И не испугалась, когда вы вынули полотенца из шкафчика. Видно, что женщина ответственная.

— Это все верно и тут с тобой даже спорить не стану. Но не думаешь ли ты, что нехорошо вышло с претендентками, которые носили в дом пробники своей стряпни. Напомню: бесплатно носили.

— Как-то я об этом не подумал, — искренне признался я. — А ведь и правда Зинаида не из числа претенденток.

— Получается, что конкурс ваш ненастоящий, — подытожила призрачная дама. — И хоть я экономить люблю. И государство обмануть в налогах не против. Но дурить работящих людей не умею. И тебе не советую.

— Как поступить, чтобы все было по совести? — спросил я.

— Что бы ты без меня делал? — Любовь Федоровна буквально расцвела. — Было бы неплохо, если всем, кто готовил все эти дни ты, княжич, выплатил компенсацию. А те, кто закупил продукты и собрался готовить в ближайшие дни, пусть принесут свои блюда, за которые получат плату. Ведь понятно, что Зинаида еще не уволилась и приступить к работе сможет не сразу.

— Спасибо за мудрый совет, — я пригладил волосы. — Вот только не уверен, что Фома все бумажки с контактами кухарок сохранил.

— Естественно, — женщина закатила глаза. — Потому я все записки скопировала в свою книгу приходов. — О как. Зачем? — удивился я.

— Потому что я привыкла, чтобы все было как надо. А вдруг бы вы с Фомой отравились? Или кто из кухарок заявил претензию? Мало ли…

— Вы просто находка, Любовь Федоровна.

— И тебе повезло, что мы живем в одном доме, — продолжила женщина с улыбкой. — К слову, а что эта за вещица?

Я взглянул на прозрачный пакет, в котором лежала расписка данная родителям Левина, и пуговица. Оказалось, что я бросил это в гостиной, когда избавлялся накануне от испачканной в крови одежды. Я взял пакет, открыл его, вынул пуговицу, повертел ее в руке. Круглая, инкрустированная агатом и логотипом мастера-портного в виде вензеля.

— Очень интересно, — пробормотал я, задумчиво рассматривая находку.

— Что? — не поняла призрак.

— Пуговица, — пояснил я. — С логотипом. Смотрите.

Я указал на вензеля мануфактуры, а затем повернул пуговицу плашмя. Любовь Федоровна встала с кресла, приблизилась ко мне.

На перламутровом торце шла вытравленная золочёной краской надпись: «Мануфактура Игоря и Олега Николаевых».

— Ее потерял тот, кто приходил подписывать заявление о кремации к семье Левина. Подозреваю, это тот самый убийцы, — пояснил я. — Это оригинальный костюм. На подделке могут поставить только логотип. Такое травление тяжело наносить в подвальных условиях.

— Ага, — кивнула женщина и рассеянно посмотрела на меня, — и что это тебе даёт?

— Такие костюмы шьют под заказ, — пояснил я. — Снимают мерки, подбирают ткань, и модист создаёт эскиз. А затем уже отдают готовую работу заказчику. В городе только один офис и несколько мастерских. И данные каждого клиента вписывают в книгу, вместе с мерками.

— То есть этот тип, которого ты ищешь, может быть записан в журнале модистки, верно?

— Очень на это надеюсь. В любом случае иных зацепок у меня нет.

Я взял со стола расписку, встал с кресла, подкинул пуговицу, поймал ее на лету, зажал в кулаке и направился к выходу.

— Ты куда? — послышался за спиной удивленный голос призрака. — Только же приехал.

— Поговорить с Николаевыми, — не оборачиваясь, ответил я.

* * *

Я спустился в офис, взял со стола адресную книгу, нашел контакты мануфактуры. Вынул из кармана телефон и набрал нужные цифры. Трубку взяли почти сразу:

— Мануфактура братьев Николаевых, — послышался в динамике приятный женский голос.

— Добрый день. Хотел бы заказать у вас костюм, — начал я. — Если я приеду к вам сегодня…

— Конечно! — перебила меня оператор. — Мы работаем до семи вечера. Как вас записать?

— Павел Филиппович Чехов, — ответил я.

— Ждём вас, — отозвалась девушка, и я сбросил звонок. И принялся искать в списке контактов номер Фомы.

— Слушаю, вашество, — сказал в трубку слуга, выходя из подвала.

— Фома, нам нужно съездить в одно место. В центре. Проспект Ольги Великой, — я смотрел через арку, как парень собирает в ладонь с коленей опилки и делает это так ловко, чтобы ни одна пылинка не упала на пол.

Я сбросил вызов, и помощник ударил себя по лбу.

— Приучили вы меня говорить по этой трубке.

— А что ты там делал?

— Буфет, — выпалил слуга, но глаза выдавали, что сказал он неправду.

— Хочет тебя удивить, — шепнула мне Любовь Федоровна. — Вывеску выточить надумал. И устроил в подполе мастерскую. Я его пугала, да все без толку. Не боится он меня вовсе после случая с сейфами.

— Кстати, а с ключами от сейфов как дела обстоят?

— Я заказал заготовки в кузне, — пояснил парень. — Отмычки нужны длинные и таких найти не вышло. После получения я выточу указанные госпожой Виноградовой выемки и зазубрины.

— Отлично.

— Нехорошо, что деньги в доме без сейфа хранятся, — вздохнул помощник. — Здесь бывают посетители. Вдруг кто проберется наверх…

— Я ему что — шутка какая-то? — возмутилась Виноградова.

— Так у нас призрак в доме.

— Женщина, — поправил меня Фома. — Нельзя рассчитывать на нее в таких вопросах. Она же не собака, вашество.

Тут даже я не нашелся с ответом. Любовь Федоровна замерла на месте с открытым ртом. И не решившись возмутиться просто растворилась в воздухе.

Я же хмыкнул и вышел из офиса. Фома обогнул меня, и остановился рядом с припаркованным «Империалом».

— Прошу, вашество, — гордо произнес он, открывая передо мной дверь.

— Спасибо.

Я сел в машину, Фома знанял место за рулём. Завел двигатель, и авто выехало со двора.

Офис мануфактуры братьев Николаевых занимал несколько этажей делового центра на проспекте Ольги Великой. Во время правления Демидовых, этот район был застроен мануфактурными зданиями, которые не смогли пережить смуту и кризис. Теперь же здесь расположились офисы торговых контор. Среди мануфактур высилось и семиэтажное нужное нам здание.

В холле дежурил скучающий дружинник. Он уточнил, к кому я прибыл и, услышав ответ, подсказал нужный этаж. И сразу потерял его мне всякий интерес. Я же пересёк холл, вызвал лифт. Створки лязгнули, впуская меня в просторную кабину. Вошёл внутрь, выбрал кнопку нужного этажа. И кабина поползла вверх.

Офис мануфактуры расположился на пятом этаже. Шестой и седьмой занимали студии модистов. В холле меня уже встречала улыбающаяся девушка-администратор:

— Мастер Чехов? — уточнила она, и едва я кивнул, продолжила:

— Прошу за мной.

Она указала в сторону стойки, и я последовал за ней.

— Какой костюм вы хотите? Я про стиль, покрой, ткань, — начала было она, перебирая журналы с образцами.

— У вас можно пообщаться с модистом? — уточнил я, перебивая девушку.

Та нахмурилась, но кивнула:

— Разумеется. Вы можете выбрать определенного мастера, и обсудить с ним все интересующие вас вопросы. Кто из них вам нужен? Вы определились с именем?

— Тот, кто пошил вот этот костюм, — я достал из кармана пуговицу и выложил ее на стойку. Девушка взяла кругляш, повертела его в руке. Вздохнула и вернула его мне:

— Не знаю, где вы ее взяли, но это работа мастера Константина Веленцева. К сожалению, он давно у нас не творит.

— Вот как? — удивился я. — Почему же?

Девушка покачала головой:

— Этого я вам сказать не могу, мастер Чехов.

— Хорошо, — вздохнул я.

— Мы можем предложить вам работы десятка других модистов, — начала было девушка, но я заявил:

— Увы, мне очень понравился именно этот покрой.

Администраторша застыла, словно обдумывая, стоит ли говорить. А затем все же решилась:

— Права на этот покрой принадлежат нашей мануфактуре. И вы можете…

— Я не хочу костюм, который уже есть у кого-то, — отрезал я. — Мне нужна одежда руки этого мастера.

Девушка тяжело вздохнула, быстро поняв, что уговорить избалованного аристократа у нее не получится:

— В таком случае мы ничем не можем вам помочь, мастер Чехов…

— Всего хорошего, — сказал я, забрал со стойки пуговицу, сунул ее в карман и направился прочь.

* * *

На пороге делового центра стояли и курили две девушки. И выглядели они, мягко скажем, необычно. Пряди волос были выкрашены в разные цвета, а одежда была им явно не по размеру. Словно бы вещи достались им от старших братьев. Ну или сестер. Плечи огромных кофт болтались почти на уровне локтей, широкие рукава были закатаны, чтобы не спадали на ладони. Свободные синие штаны из плотной ткани держались на бедрах, открывая полоски бледной кожи поясниц. А завершал образ тяжёлые красные ботинки с логотипом «Лекарь Мартин». Такие обычно носили портовые рабочие, чтобы сорвавшийся с крана ящик не раздробил стопу. Толстая кожа и металлические вставки на носах надёжно защищали ногу.

Рядом с девушками стоял Фома и вполголоса обсуждал что-то с барышнями. Вид у помощника при этом был довольный. Как у кота, который объелся сметаны. Девушки мило улыбались и хихикая рассказывали что-то парню.

— Быстро вы, вашество, — произнес слуга, едва только я вышел из здания.

Девушки обернулись, и я заметил на их лицах одинаковый черный макияж. Словно бы они прибыли в деловой центр прямо с похорон. А на поясах висели прикрепленные пропуски на работу. Судя по пластиковым карточкам, трудились они модистками на мануфактуре.

— Доброго дня, барышни, — поприветствовал я их.

— Здравствуйте, мастер Чехов, — почти в один голос ответили те.

— Заказали костюм? — поинтересовалась одна из барышень.

Я покачал головой:

— Увы. Мастер, работа которого меня заинтересовала, больше не числится на вашей мануфактуре.

Девушки настороженно переглянулись.

— Дарья и Валентина как раз домой собирались, вашество, это я их заговорил, — начал Фома и быстро мне подмигнул. — Их в выходной на мануфактуру эту вызвали. Может быть отвезем их до дома?

Я посмотрел за девушек. Те снова переглянулись и кивнули:

— Мы не против, мастер Чехов, — ответила одна. — Я Дарья. А это моя подруга Валентина.

Вторая девушка кивнула.

— Меня зовут Павел Филиппович Чехов, — представился я. — Ну а Фому вы уже знаете.

Девушки посмотрели на стоявшего слугу и улыбнулись:

— Знаем, — ответила Валентина.

— Идёмте, мы вас отвезем, — решительно произнес я.

Девушки выбросили в урну недокуренные тоненькие сигаретки и последовали за нами.

— Красивая у вас машина, Павел Филиппович, — произнесла Дарья, когда мы устроились в «Империале».

— Спасибо, — улыбнулся я и посмотрел в зеркало заднего вида на девушек. — Куда вас доставить?

— Улица Основателей, — ответила Валентина, стреляя глазами на водителя.

Я покосился на Фому. Тот кивнул и завел двигатель.

— Давно в доме мануфактуры Николаевых работаете? — уточнил я, когда машина выехала с территории.

— Несколько месяцев, — ответила Дарья. — Мы из училища на Большевичную мануфактуру пришли работать. А ее дом братьев Игнатовых выкупил. Вот нас и взяли в главный офис. А там почти всех сократили.

— Повезло вам, произнес я, раздумывая, не про Большевичную мануфактуру ли мне говорила кухарка.

— Да как сказать, — пробормотала Валентина. И тут же замолчала. Но я удивлённо поднял бровь и обернулся к девушкам:

— Почему? Элитный дом моды. Многие хотят туда попасть.

— Когда-то хотели, — с грустью ответила Дарья. — Говорят, что при братьях Николаевых там было отлично. И зарплата, и условия, и наставники для молодых были умные и опытные. После их ухода там многое изменилось. — А кого из модистов вы искали, если не секрет?

— Константина Веленцева, — ответил я. — Знаете такого?

Дарья вздохнула:

— Конечно. Вернее, слышали. Эту историю рассказывают всем, кто приходит.

— Что за история? — живо уточнил я.

— Веленцев работал на мануфактуре ещё при братьях Игнатовых, — начала Дарья. — Один из лучших модистов. Он очень талантлив, я видела его работы. После смерти старших Николаевых на мануфактуру новое руководство пришло. Дочь Олега, Кристина.

— Она тоже мнит себя звездой моды, да вот только ни ума, ни таланта, ни фантазии ей Искупитель не отсыпал, — ядовито добавила Валентина. — Просто повезло родиться в семье талантливых промышленников.

— В общем, наняла она на работу друзей своих, у которых тоже ни ума ни фантазии, — продолжила Дарья. — Главное, что от них требуется это хвалить королеву и ее мазню, которую она именует эскизами. Но Веленцев делал все лучше. Вот и заела Николаеву зависть. Сначала Кристина принялась критиковать Веленцева. Мол, все идеи у него старые, не современные. И что учиться новым веяниям он не хочет. Вот и довела Константина до того, что тот уволился. А он этой мануфактуре всю жизнь отдал.

— И как же тогда мануфактура до сих пор не разорилась, если как вы говорите, там одни бездари? — уточнил я.

— Для этого есть очень хитрая схема, — ответила Дарья. — Набирают стажёров, каждому дают пробное задание. Которое не оплачивается. А потом идеи претендентов реализуют как свои.

— А стажёров набирают на испытательный срок в полгода, — добавила Валентина. — с рабочим днём, по четырнадцать часов. И штрафами за любую провинность. А через полгода увольняют и набирают новых.

Я нахмурился:

— Но Рабочий Кодекс запрещает штрафовать работников.

Дарья кивнула:

— Мы уже консультировались в профсоюзе. Там сказали, что из оклада не могут. Но оклад у стажёров минимальный. Остальное премия. Вот из нее и вычитают. Такие вот дела, мастер Чехов.

Я задумался. Компания пытается сэкономить на рабочих. Цинично, но такое часто встречается. А вот зачем этой Кристине Николаевой понадобилось выкупать мануфактуру…

— Где можно найти Константина Веленцева? — уточнил я.

— Так он сделал свою ателье модного платья, — пояснила Дарья. — На проспекте 1905 года. Так и называется: Ателье Константина Веленцева.

— Спасибо, — поблагодарил я собеседниц.

— Только вот дела у него идут пока не очень, — произнесла Валентина. — Имени у него пока нет. А к портному без имени мало кто будет обращаться.

Я только кивнул.

Фома свернул с Оборонной улицы на проспект Основателей, обернулся к девушкам и уточнил:

— Какой дом, барышни?

— Да вот этот, — Дарья указала на высокий доходный дом в нескольких метрах впереди. Слуга кивнул, свернул во двор и остановился у крыльца.

Во дворе было пусто. Только несколько бабушек в цветастых платках сидели на лавочке, сплетничая и обсуждая новости и шоу, которые показывали по телевизору.

— Спасибо, Фома и Павел Филиппович, — поблагодарила Дарья и вышла из машины. Подруга последовала за ней, на мгновенье тронув водителя за плечо.

Девушки направились к крыльцу, провожаемый хмурыми взглядами пенсионерок:

— Ишь на какой машине приехали, — буркнула одна, глядя, как девушки поднимаются по ступеням. — Видно князю прислуживают. Вот номера на машине какие. А ты, Никифоровна, говорила, что они в проститутошной работают. Или видео срамные снимают.

— Все равно прошмандовки. Вот в наше время…

Дарья и Валентина не обратили на это заявление никакого внимания. Поднялись по ступеням, Дарья приложила пластину магнитного ключа к домофону. Тот пискнул, девушка потянула на себя дверь. И подруги скрылись в парадной.

— Домой, вашество? — обернулся ко мне Фома, стряхивая с плеча пылинку, и опешил, — Что это?

Под воротником его пиджака оказалась визитка с именем Валентины и номером телефона.

— Это у тебя опять деньги искали под одеждой. И оставили контакты, чтобы ты отдал их, если найдешь. Коварные девушки.

— Все шутите, — густо покраснел парень.

— Это ты ловко придумал, подвезти девчонок, которые нам смогли много чего рассказать.

— Мне просто повезло, — смутился Фома и сунул визитку в карман. — Мы поедем мануфактуру искать модиста этого…

Он пощелкал пальцами, вспоминая слово.

— Константина Веленцева, — подсказал я и кивнул:

— Да. Лучше найти его и поговорить. Никогда не откладывай на завтра то…

— Что можно съесть сегодня, — закончил за меня фразу Фома и с серьезным видом кивнул. — Старинная мудрость.