Слово аристократа

Кафе «Альтаир» располагалось в старом центре Петрограда. Это было заведение с летней верандой, с которой открывался прекрасный вид на Гвардейскую набережную.

Фома прибыл к месту встречи заранее. Но Галицкий уже ждал меня на террасе. Девушка-администратор проводила меня к столику, за которым сидел промышленник. А на столешнице расположился чайник с чаем. Я подумал, что на сегодня это вторая встреча с напитками. Мужчина был невысоким, полноватым, с небольшими залысинами на висках, которые подчеркивала короткая стрижка. Одежда Галицкого соответствовала месту встречи и времени суток. Видимо, он очень хотел произвести на меня впечатление. К тому же он еще и нервничал, отчего лоб мужчины покрылся испариной.

— Добрый день, мастер Галицкий, — приветствовал его я и протянул ладонь.

— Здравствуйте, Павел Филиппович, — промышленник поднялся с кресла и ответил на рукопожатие. — Сам Искупитель прислал вас ко мне, не иначе. Я сам хотел искать встречи с вами, и тут такая удача.

Я сел в кресло, откинулся на спинку и с интересом посмотрел на промышленника:

— Вот как? И зачем же?

Галицкий дал знак официанту, чтобы нас не беспокоили и сам разлил по кружкам чай. Это являлось жестом большого уважения. Стало ясно, что мужчине и впрямь от меня было что-то нужно. Я кивнул в знак благодарности, взял чашку и сделал глоток.

— Не так давно я услышал, что вы помогли Соболеву сохранить его мануфактуру, — осторожно начал Петр. — Боюсь, я также попал в затруднительную ситуацию. И тоже вынужден просить вас о помощи. Я уже совсем отчаялся и не знаю, к кому обратиться.

— По поводу продажи вашей мануфактуры Кристине Олеговне Николаевой? — уточнил я, и промышленник кивнул.

— Тогда, если вы не против, я хотел бы узнать о сделке поподробнее, — попросил я и сделал глоток чая.

— Я и госпожа Николаевна приняли участие в императорском заказе на пошив формы для гвардейских полков, — начал Галицкий. — И, видимо, у Кристины Олеговны нашлись более выгодые для заказчика условия. Хотя сначала, я был уверен, что выиграл этот заказ.

Я кивнул. Николаевы были дворянами, пусть и купившими титул во время смуты. Скорее всего, один из братьев получил должность в каком-нибудь совете, которых в Империи было великое множество. А может быть и оба брата. Значит, Кристина была уже потомственной аристократкой. После смуты таких дворян был каждый второй. Хорошее образование в одном из Имперских университетов позволило девушке обрести множество полезных знакомств, а те, в свою очередь, дало возможность ей выиграть заказ у Галицкого.

— После этой борьбы у мануфактуры начались проблемы, — продолжил промышленник. — Видимо, Кристину Олеговну зацепил тот факт, что какой-то бастард решил составить ей честную конкуренцию.

— А что случилось потом?

— Затем у мануфактуры начались темные времена. От сотрудничества с нами стали отказываться многие заказчики. Некоторые требовали вернуть задаток и уходили к конкурентам. С мелкими заказами все было относительно неплохо. Но почти все крупные сделки внезапно отменились.

— У вас есть заказы от государства?

— Конечно. Мы поставляем одежду для госпиталей, шьем постельное белье для больниц. Только эти цеха сейчас и работают. На них не повлияла война с Николаевой. Но продажа этих цехов — вопрос времени.

— Вы абсолютно уверены, что это она создала для вас проблемы? — для проформы уточнил я.

— Сама Кристина Олеговна мне такого не сказала. Но ее юрист непрозрачно намекнул, что Николаевой переходить дорогу не нужно, — мужчина вздохнул и протер лоб носовым платком. — Да я и не собирался бодаться с аристократами. Искупитель мне свидетель. Я просто подал заявку на участие в конкурсе. Если бы я знал…

Меня вдруг разобрала досада. По сути, произошедшее — ужасная несправедливость. Почему промышленник должен оглядываться на зажравшуюся аристократку и уступать ей в делах?

— Моя мануфактура оказалась на грани банкротства. Такого даже во времена смуты не случалось, — продолжил Сергей. — И в этот момент мне предложили ее продать. Точнее, даже не предложили, а настоятельно рекомендовали.

Я тяжело вздохнул. Создать проблемы человеку, а затем выкупить мануфактуру, которая не нужна Кристине, чтобы распродать ее или сдать в аренду за чисто символическую сумму. Ход старый, ещё времён смуты. Сейчас подобное случалось все реже, но, видимо, Кристина подключила все свои связи, чтобы испортить жизнь бастарду.

— Поймите, Павел Филиппович, я занимался этим делом с начала смуты, — запричитал Галицкий и на его щеках появился румянец. — Почитай пятнадцать лет. Это дело всей жизни.

— А другие адвокаты? — уточнил я.

— Никто не хочет браться, — с грустью ответил промышленник. — Семья Николаевых имеет вес в обществе. И переходить им дорогу, выступая на стороне промышленника-бастарда…

Это я тоже понимал. С точки зрения закона, бастарды и дворяне равны в правах. Но в высшем обществе есть свои неписанные традиции. И авторитет семьи играл в этих традициях немаловажную роль. Пережиток прошлого, который постепенно искореняется путем введения в дворянство бывших бастардов. Но все же этот пережиток ещё сохраняется. Возможно, лет через двадцать Империя сможет от него избавиться. Но пока… пока имеем то, что имеем.

— Позвольте посмотреть договор, — попросил я.

Промышленник кивнул, торопливо взял лежавшую в кресле папку, открыл её, достал несколько листов и протянул их мне:

— Вот. Держите, Павел Филиппович.

Я взял договор о продаже и принялся читать текст. Затем отложил бумаги и внимательно посмотрел на сидевшего напротив меня Галицкого и произнес:

— Я постараюсь помочь вам вернуть мануфактуру. И, возможно, даже договорюсь с Кристиной Олеговной, чтобы она забыла старые обиды. Но у меня есть одно условие.

— Конечно, мастер Чехов. Что угодно, — поспешно закивал промышленник. Видимо, он не мог поверить своему счастью. В глазах Галицкого начала разгораться угасшая было надежда.

* * *

Я вышел из кафе, и через три минуты ко входу подъехала машина.

— Как прошла беседа? — поинтересовался Фома, когда я сел в авто.

— Отлично, — ответил я. — Осталось найти в выходной день в Петрограде Кристину Олеговну Николаеву и убедить ее в том, что она поступила паскудно.

— Это самое тяжкое, — согласился слуга.

— Найти будет сложно, — возразил я.

Фома обернулся и удивлённо посмотрел на меня:

— А что ее искать? Позвоните и договоритесь о встрече.

Я покачал головой:

— Кристина Олеговна не пойдет на контакт. Скорее всего, отправит меня общаться с юристами. А те возьмут паузу, потом скажут, что нужно посоветоваться с руководством. А времени на обжалование сделки все меньше.

Фома хмыкнул. Я же откинулся на спинку кресла и задумался. Куда может пойти в выходной девушка, которой немного за двадцать? Центр красоты, тренировочный зал, кафе или ресторан. Модные магазины я отрезал сразу. Николаева не просто аристократка, но ещё и медийная личность. И за фото в одном из магазинов, где девушка даже трогает одежду чужих брендов, журналистские издания заплатят любую сумму. Чтобы завтра в газете вышел эксклюзивный материал. И тираж раскупят за несколько часов. Чужая личная жизнь интересует многих. Особенно если эта чужая жизнь выходит под заголовком «сенсация». Да, потом у газеты могут быть проблемы. Но главный редактор извинится, журналиста по документам уволят. Честь девушки задета не будет, так что дуэль не объявить. Ну а если Николаева подошлет к журналисту бойцов — борзописцы привыкли к дракам в подворотнях. Так сказать, издержки профессии. Сейчас их даже реже убивают, чем во времена смуты.

Но и без магазинов вариантов было много. И я начал мысленно перебирать в голове адреса салонов и кафе, куда любит ходить элитная молодежь, но размышления прервал зазвонивший в кармане телефон. Я вытащил аппарат, взглянул на экран. Нахмурился: номер был незнаком. Но то, что он был коротким, и четыре последних цифры шли попарно, говорило о том, что, скорее всего, номер принадлежал дворянину из какой-то семьи. У аристократов было принято брать короткие номера с повторяющимися цифрами. Я вздохнул и взял трубку:

— Слушаю вас.

— Павел Филиппович, простите за настойчивость, но сегодня вы не посещали зал. И вчера тоже, — послышался в трубке девичий голос. — Могу я поинтересоваться, с вами все в порядке?

— Все хорошо, — осторожно ответил я, вспоминая имя соседки-природницы. Наталья! Точно!

— Отлично! Сегодня мы были в гостях у Софьи Яковлевны. С дружеским визитом.

Я тотчас вспомнил о том самом обеде, на котором бабуля хотела «случайно» познакомить меня с кем-то.

— И она жаловалась, что вы совсем ее не навещаете, Павел Филиппович, — продолжила девушка. А ещё, она сказала, что на вас недавно напали. Но просила не говорить вам об этом.

— Напали, — не стал отрицать я. — Но все решилось хорошо.

— Хорошо, — повторила Наталья. — А когда вы в следующий раз приедете к Софье Яковлевне?

— Увы, не знаю, — вздохнул я и тут же в голове слово сама собой вспыхнула мысль. — Сейчас мне нужно закрыть срочное дело. А для этого нужно найти одного человека. И я ума не приложу, где его искать.

— А кого? — тут же заинтересовалась природница.

— Кристину Олеговну Николаеву.

Собеседница как-то подозрительно замолчала. А затем осторожно спросила:

— Новую хозяйку Мануфактуры братьев Николаевых?

— Все верно.

— Вам нужно это для работы, верно? — со странной интонацией уточнила Наталья.

— Конечно.

— Я наверное могу вам помочь, — начала девушка долгий заход. — Но…

Я притворно вздохнул:

— Был бы вам очень признателен.

Конечно, я надеялся, что Наталья проболтается просто так, без «но». И тогда я не буду должен ей услугу. Однако вышло иначе.

— Дайте мне две минуты, Павел Филиппович. И я вам перезвоню.

Она сбросила вызов. Но перед этим я успел разобрать, как она крикнула:

— Моя милая сестрица…

Трубка замолчала. Я же повертел телефон в руке.

Аппарат зазвонил ровно через две минуты. На экране высветился номер Натальи. И я нажал на кнопку, принимая вызов.

— Слушаю вас.

— Ох и сложная это была задача, Павел Филиппович. Но я всё узнала, — затараторила в динамик природница. — В общем, с утра Кристина Олеговна поехала в салон красоты. А сейчас трапезничает в кафе «Дивный сад». После поедет на встречу с подругами. А поздним вечером они отправятся в ночной бар на Николаевской.

Я посмотрел на часы. Должен успеть.

— Очень признателен вам. Я ваш должник.

— Хорошо, — тут же ответила Наталья. — Тогда давайте мы пообедаем с вами. Скажем, завтра.

Ожидаемо. Раз уж семья Натальи посетила дом моей дражайшей бабушки, и Софья Яковлевна даже дала девушке мой номер, да ещё и поделилась информацией о нападении, значит, природница очень много про меня расспрашивала. А если так, выходит, что все возможные варианты общения отпрысков известных фамилий уже оговорены. И ходы старших родичей расписаны. Больше всех выиграет от этого моя бабушка. Я буду приезжать в особняк хотя бы на выходные, чтобы повидаться с новой знакомой. А какой интерес у семьи природницы я пока не знал. Но наверняка он был, раз уж ее родители дозволили расспросы и звонки.

— Я согласен.

— Вот и отлично, — голос девушки мигом повеселел, хотя она очень хотела скрыть эмоции. — Тогда до завтра, Павел Филиппович.

— До завтра, — ответил я и сбросил вызов. Обернулся к Фоме:

— Нам срочно нужно в Николаевский Сад.

— Вы совсем себя замотать сегодня решили, — буркнул слуга и завел двигатель.

* * *

Мы успели к кафе в самый последний момент. У заведения была только одна машина с номерами аристократической семьи. Я вышел из салона «Империала» как раз в тот момент, когда из кафе выпорхнула девушка лет двадцати. И судя по лейблу «БрИОНи» на жакете, юбке и сумке это скорее всего и была Николаева.

— Кристина Олеговна, можете уделить мне минуточку внимания?

Девушка остановилась, не дойдя буквально пару шагов до открытой двери авто. С удивлением посмотрела на меня. Затем окинула оценивающим взглядом мою машину. Взглянула на номера, и довольно улыбнулась:

— Павел Филиппович Чехов? Что же, слушаю вас.

Она скрестила руки на груди и с интересом посмотрела на меня. Девушка была ухоженной и вполне миловидной. Ее не портил даже прямой крупный нос, который она унаследовала от отца. Светлые волосы лежали волнами на плечах. Кристина улыбнулась и слегка склонила голову к плечу. Уверен, что ее стилисты советовали именно такую позу для фотографий. Свет удачно ложился на половину лица, подчеркивая широкие скулы и ямочку на щеке.

Я подошёл ближе:

— Хочу побеседовать поводу вашего договора на покупку «Большевичной» мануфактуры.

— Это я уже поняла, — ответила девушка. — Я наслышана про дело Соболева и ваше в нем участие.

— Хорошо. Тогда я хотел бы предупредить вас, что в понедельник я подам жалобу в Торговую Палату. Чтобы расторгнуть вашу сделку с Галицким

Девушка удивлённо подняла тонкую подведенную бровь:

— Вот как? И что же вам не понравилось в этой сделке, позвольте уточнить?

— Оформлена она грамотно, — согласился я. — Но вы кое-чего не учли. Полгода назад Император принял указ о нижней границе цены. Она не может быть меньше чем в два раза от рыночной. С обязательным вызовом эксперта-оценщика. Это сделано, чтобы минимизировать рейдерские сделки, а заодно уменьшить шансы неуплаты налогов. Так что вашу сделку признают сомнительной.

Кристина нахмурила брови:

— Да, кажется мой юрисконсульт, который составлял договор, меня предупреждал.

Я вздохнул:

— Как часто бывает, хитрую схему всегда портит жадность.

Кристина возмущённо фыркнула:

— Не много ли чести платить половину рыночной цену бастарду, который посчитал себя ровней аристократу? Мне было нанесено оскорбление.

— И мастер Галицкий его понял, — я сдержал рвущееся наружу негодование. — Но сделку я все же расторгну. Много времени это не займет. На разбирательстве Галицкий признается, что сделка была оказана под давлением, факт продажи за бесценок это подтвердит. Затянуть дело я не дам. Максимум месяц — и договор расторгнут. Ваша мануфактура выплатит штраф за отказ решения вопроса в доразбирательном порядке. А ещё неустойка. И хороший повод для обсуждения журналистам.

На милом личике Кристины проступили красные пятна:

— Он не посмеет. Этот бастард…

— Я посмею, — перебил я девушку и мрачно улыбнулся. — И я не бастард, как вы успели заметить. А Галицкий исполнит все, что я ему посоветую в качестве адвоката. Или вы и мне решите запретить что-то, Кристина Олеговна?

— Да я вам… — начала было она.

— Осторожнее, — вежливо произнес я и поднял вверх указательный палец. — Вы сейчас говорите с адвокатом, аристократом. Мое слово весит не меньше вашего. А в определенных кругах больше.

— Допустим, вы расторгнете продажу, мастер Чехов, — вкрадчиво начала она. — Но ведь Галицкий все равно разорится. Он это понимает?

Я покачал головой:

— Тоже вряд ли. С понедельника я официальный представитель мастера Галицкого во всех его делах. Частный юрисконсульт, так скажем. И вряд ли комиссии будут спорить с аристократом Чеховым по поводу проверок. Я оценю все сорванные сделки на предмет нарушений со стороны заказчиков. Составлю претензии, потребую компенсации и запрошу обоснования отказов от договоренностей. Вы, конечно, можете постараться бороться со мной в правовом поле, но вряд ли добьётесь результата. Я не бастард, который не решится тягаться с вами. И ваши связи не помогут. Странным образом может получиться, что у нас общие знакомые, которые не захотят вступать в конфликт уже со мной. Я могу захотеть сделать этот процесс показательным. В таком случае, в газетах может появиться информация о вашей мануфактуре. Это существенно сократит количество стажёров, которые сейчас в очереди стоят, желая попасть в вашу компанию. Будет скандал, Кристина Олеговна. Кристина удивлённо подняла бровь, а затем усмехнулась:

— Все наши работники подписывают соглашение о неразглашении.

— Мастер Галицкий оплатит штраф, — заверил я девушку. — На это у него найдутся средства. Также он добавит рассказчику немного денег. А от желающих отбоя не будет, в этом я уверен.

— Я не боюсь скандалов, — запальчиво произнесла девушка.

— Вы просто не понимаете, чем это может вам грозить, — продолжил давить я. — Как вы считаете, сколько останется желающих подавать вам руку, когда откроются подробности разорения «Большевичной»? Многие делают то же, что провернули вы. Но как часто такие истории освещает пресса? Как к этому отнесется общественность? Сколько друзей открестится от вас после того, как вас назовут разорительницей честного промышленника, по причине его происхождения?

Последнее я произнес из чистого азарта, надеясь, что именно эти слова сломают уверенность девушки в своей безнаказанности.

— Вы не посмеете, — прошептала Кристина. — Неужели вы поступите так со мной?

— Мне очень не хочется идти на крайние меры. Но я сделаю все, что от меня зависит, чтобы права моего клиента были восстановлены.

Николаева смотрела на меня, приоткрыв от удивления рот. Видимо, девушка впервые столкнулась с тем, что все идёт не по ее коварному плану.

— Но я повторю: мастер Галицкий усвоил урок, — добавил я. — Промышленник понял, что зря перешёл вам дорогу. И осознал, что связываться с мануфактурой братьев Николаевых очень плохо. Он раскаивается в своей недальновидности.

Я ждал любой реакции. Гнева, ненависти или даже презрения. Но Кристина неожиданно широко улыбнулась:

— Про вас говорят, что вы умеете наживать врагов, Павел Филиппович. Но… это делает вас интересным. Что же, если бастард усвоил урок… я посоветуюсь со своим юрисконсультом, мастер Чехов. И через день или два он даст вам ответ. Слово аристократа. А теперь прошу меня простить. У меня много дел.

Я холодно улыбнулся:

— Хорошо. До свидания, Кристина Олеговна.

Николаева подошла к машине и села на задний диванчик. Водитель закрыл дверь и авто выехало с парковки. Пассажирка не повернула высоко поднятой головы.

Когда я устроисля в салоне своей машину, то откинулся на спинку сиденья и даже не заметил, как задремал. Этот день оказался слишком долгим.