Дом, милый дом

Такси прибыло через десять минут после того, как мы с Фомой были готовы к поездке. Я надел белый пиджак, ботинки из замши, взял трость для выхода в свет. Мой помощник облачился в строгий костюм и даже сумел завязать себе галстук с вышитым гербом семьи. Я поправил узел и похвалил парня:

— Выглядишь достойно.

— Я буду стараться вас не подвести, вашество.

— Не сомневаюсь.

— Главное, пусть рот поменьше открывает, — неожиданно проявилась Любовь Федоровна. — Это вы считаете его словоблудие забавным. А ваша благословенная родственница может не оценить говорок слуги.

Я лишь отмахнулся от призрачной дамы и направился к выходу.

Фома опасливо покосился на премиум авто, которое остановилось напротив арки:

— Может быть, на моей ласточке поедем, вашество? — уточнил он, обернувшись ко мне.

— Боюсь, Софья Яковлевна отправит твою машину в утиль, если заметит ее на территории особняка, — вздохнул я.

— Тогда давайте припаркуемся не поодаль, а вы скажете, что на метро приехали, — продолжал настаивать парень.

— Ты хочешь, чтобы у моей бабушки случился инсульт? — с улыбкой уточнил я, и Фома замотал головой. — Ездить на общественном транспорте для аристократа — признак дурного тона. Хотя признаю, это быстро и удобно. Многие пользуются им, но не афишируют этого.

Фома вздохнул. Покосился на роскошную машину и покачал головой.

— Ведь я обязательно отломаю что-нибудь…— пробормотал он расстроенно, — и потом не в жизть не расплачусь.

Извозчик стоял у автомобиля вытянувшись в струну. Он был одет в черный костюм с желтыми полосками, объемную кепку с названием компании.

Водитель с поклоном открыл моему помощнику дверь, но парень мотнул головой и сел на переднее сиденье. Я же разместился на заднем диванчике.

И машина тронулась в путь.

Всю дорогу Фома молчал, рассматривая шикарный салон. И судя по виду слуги, парня переполняли эмоции и вопросы. Но задавать их водителю он не решался. Поэтому помощник беспокойно ерзал на месте и поправлял душащий его ремень, пока машина не остановилась у ворот особняка Чеховых.

У них дежурили двое дружинников, на куртках которых красовалось нашивки с гербом семьи.

Едва авто остановилось у ворот, бойцы переглянулись. Они из них направился к створкам. Уточнил:

— По какому вопросу?

— Все в порядке, Илья, — ответил я, высунувшись из открытого окна. — Просто решил навестить дражайшую Софью Яковлевну. Она не знает о моем визите, но думаю, будет рада встрече.

При виде меня, парень добродушно улыбнулся, кивнул напарнику. Ворота начали медленно открываться, и машина въехала на территорию.

— Возьмите, — сказал я извозчику, протягивая деньги. — Сдачи не надо.

Тот степенно поблагодарил, принимая оплату. Неожиданно я подумал, что простые водители с рабочих окраин намного душевнее.

Фома вышел из машины и открыл заднюю дверь, предлагая мне выйти. И важно произнес:

— Прошу, вашество.

При виде парня в пиджаке с гербом семьи, дружинники переглянулись, но не сказали ни слова.

Я вышел из машины, и такси выехало с территории.

— Добро пожаловать, Павел Филиппович.

Стоявший на крыльце слуга склонил голову, приветствуя меня. Он явно запыхался, торопясь встретить меня.

— И тебе не хворать, Прохор, — ответил я, а потом обернулся к своему помощнику. — Ступай, осмотрись и никого не стесняйся. Мы дома.

Фома поклонился мне и направился к дружинникам.

Поднялся по ступенькам крыльца и слуга распахнул передо мной дверь, приглашая в гостиную.

Бабушка имела хороший вкус, которому могли бы позавидовать многие аристократы. Просторная светлая комната казалась невероятно высокой из-за купольного потолка, который венчало витражное окно. Будучи маленьким, я часто ложился на полу и смотрел вверх, наслаждаясь игрой света в цветных кусочках стекла. А во время дождя вода стекала по куполу, порождая удивительные тени. Некромантка часто добавляла мне развлечений, приказывая домашним духам танцевать в воздухе. Те пытались меня пугать, и иногда я им подыгрывал, радуя криком.

Сейчас духов тут не было. В кресле сидела хозяйка дома. Софья Яковлевна была статной женщиной, о красоте которой ходили легенды. Неспроста мой дед был влюблен в нее настолько, что наплевал на мнение света и взял в жены, по сути, безродную девушку не своего круга. О чем, впрочем, вскорости все забыли. Ведь она оказалась некроманткой и весьма талантливой.

Поговаривали, что именно из-за цвета силы, Софья выглядела лет на тридцать моложе. Хотя она уверяла, что на двадцать. В густых, черных волосах виднелись серебряные пряди, и это единственное, что намекало на прожитые ею годы.

Заметив меня, она поднялась на ноги и раскинула в стороны руки.

— Смотрите, кто явился? — улыбнувшись, начала женщина. — Возвращение блудного внука. Ну иди же, обними свои старую бабушку.

— Ты не старая, — ответил я, подходя к Софье Яковлевне, и она крепко меня обняла.

А затем отстранилась, внимательно меня осмотрела и обеспокоенно уточнила:

— Как ты похудел с этими дежурствами от министерства Юстиции. Тебе уже не хватает даже на еду!

— Нет, ем я вкусно и много, — возразил я с улыбкой. — И работаю всего ничего.

— Не спорь. Я лучше знаю, — прищурилась Софья Яковлевна, кивнула, и выглянула в окно. — А ещё, я смотрю у семьи появился новый слуга с гербом фамилии, — протянула она, рассматривая Фому, который о чем-то разговаривал с дружинниками.

— Фома. Взял его помощником.

— Через какое агентство? — как бы между прочим поинтересовалась Чехова.

— «Морское пароходство», — ответил я.

— В первый раз слышу.

— Он раньше в порту работал, я ему помог зарплату забрать у приказчика.

— Значит рабочий, без должного образования, воспитания и навыков, — задумчиво протянула Софья.

— Ну почему без навыков? — удивился я. — Он устроил конкурс с наймом кухарки. Водить умеет. Готовит неплохо. Дом приводит в порядок. Да и по работе мне помогает.

— Итак, ты снял конуру без прислуги, трудяга у которого образования неполных семь классов помогает по работе юристу, закончившему престижный лицей, — подытожила бабушка. — Ладный и смышлёный крестьянин учит жизни городского неумеху. Парадокс.

Я промолчал, а бабушка обернулась ко мне и улыбнулась:

— Впрочем, твой выбор. Главное, чтобы человек был хороший. Но следи за тем, чтобы он не посрамил семью.

Последнюю фразу она произнесла строго. Улыбка мигом исчезла с добродушного лица, а глаза взглянули на меня цепко.

— Ты же понимаешь, что за любую его выходку спросят с тебя. И я тебе за это спасибо не скажу.

Я кивнул, соглашаясь с условием:

— Не посрамит. Я за него в ответе.

На лице бабушки снова расплылась улыбка:

— Ну вот и хорошо. А теперь пойдем отобедаем, а затем выберем для тебя машину.

В столовой нас ждал длинный стол с канделябрами и ряды стульев с высокими спинками. Я закатил глаза, надеясь, что бабуля этого не заметит.

— Ты отвык от приличного дома, — бросила Софья, снимая меховую накидку.

Она осталась в тесном платье чернильного цвета с вырезом, который открывал плечи. Тотчас в комнате появился слуга в черном камзоле. Он споро отодвинул стул, помогая хозяйке усесться во главе стола.

— Что у нас на ужин, любезный? — спросила бабушка.

— Суп с курицей, пирог с белой рыбой, суфле из малины и морс, — произнес он механическим голосом.

Женщина поморщилась, словно ей не особо понравилось меню, но потом махнула рукой.

— Подавай.

Я хмыкнул, наблюдая, как слуга с непроницаемым лицом кивает и уходит.

— И чем тебя потчует твой помощник? Боюсь представить, что он может готовить такими-то лапами.

— Брось, ты ведь не станешь мыслить так стереотипно, — я подпер кулаком подбородок. — Готовит Фома просто, но вкусно. Но сейчас мы ищем кухарку и как только определимся…

— Мы? — женщина подняла изящную бровь.

— Я, — мягко поправился я, чем успокоил бабушку. — Дом тоже не так убог, как ты себе вообразила. И хозяйка там неплохая.

— Мертвые не владеют, — жестко поправила меня Софья и тут же улыбнулась, — Тебе еще учиться и учиться, милый. Добрый ты. И в этом моя беда. Я не воспитала в тебе нужных для аристократа качеств.

— И я благодарен тебе за это, — совершенно искренне признался я. — Мне не хотелось бы стать холодным и жестоким, как некоторые мои знакомцы из высшего света.

— Знаешь, самое забавное, что от некромантов ждут именно таких качеств. Но мы с тобой вышли другими.

В этот момент внесли блюда и стало не до разговоров. Я не мог не признать, что приготовлено было вкусно. И ел я как в детстве — с удовольствием.

— А куда делся твой предыдущий слуга? — уточнил я, наблюдая, как человек довольно ловко уносит опустевшие тарелки.

— Ты не узнал Жака? — удивилась бабушка. — Жак, поздоровайся с Павлом Филипповичем.

Их тела парня вынырнул призрак, который махнул мне рукой и тотчас вернулся в обмякшего слугу.

— Что это значит? — удивился я.

— Жак воспитывает слугу.

— Это жестоко, — поежился я, представив, насколько ужасно то, что парнишкой овладел призрак.

— Парень разбил посуды почитай на двадцать пять рублей. Хотел его взашей прогнать. А он упросил остаться. Умолял дать ему шанс. И согласился, чтобы Жак его учил.

— Он знал, что Жак — призрак? — уточнил я.

— Договор был составлен, — заявила женщина и назидательно подняла к потолку указательный палец. — Кто виноват, что мальчик не прочел документ перед тем, как подписать? Надо читать мелкий шрифт, а не сетовать на свою бестолковость после согласия с условиями.

— Это жестоко, — повторил я.

— Я бы не стала держать его под контролем Жака весь срок, — фыркнула женщина.

— И какой срок оговорен в договоре?

— Типовой обучающий — три месяца.

— Помоги ему Искупитель, — пробормотал я.

— Паршивец разбил мой любимый хрустальный кубок, — протянула Софья. — Жак отпускает его с шести вечера до шести утра и в туалет каждый час по семь минут.

— Это многое меняет, — я покачал головой.

— Я бы отпустила его к субботе, — проворчала бабуля, а потом всплеснула руками. — Он получит мои лучшие рекомендации.

— Я тебя не сужу…

— Было бы забавно, — фыркнула Софья Яковлевна и вернулась к суфле. — ты бы мог жить тут со мной и тогда не позволил этой жестокости произойти.

— Хорошая попытка, ба, — сказал я и улыбнулся. — Но у меня теперь свой дом и свой призрак.

— Первый домашний призрак, — произнесла бабушка мечтательно. — Это такой волнующий опыт. И насколько я знаю, тебе досталась довольно своеобразная дама Виноградова. Верно?

— Все так, — вздохнул я, смирившись, что княгиня знает обо мне все.

— Я слышала, что ее убили. Она все еще помнит о своей человеческой жизни или уже носиться по комнатам как бешеный щенок?

— Она сохранила даже прижизненную прическу, — вступился я за Любовь Федоровну.

— Неужели? — сощурилась Чехова. — Интересно было бы узнать, как ей это удалось. В доме только она? Других духов нет?

— Совершенно точно.

— Но она с кем-то общается или занята каким-то делом, которое позволяет ей оставаться в человеческом образе, — продолжила бабуля с разгорающимся интересом в глазах. — Она способна говорить?

— Даже беседовать, — признался я. — И мы ведем вполне связные разговоры.

— Очень интересно. Тебе повезло, Павел. Мой первый призрак был почти безумен и орал как потерпевший, когда слышал звук льющейся воды. Мне пришлось развеять его, когда я принимала ванну, а он визжал как резанный.

— Вероятно, он думал, что ты тонешь, — предположил я.

— И был бы рад утопить меня сам, насколько я это понимала. На редкость был злобный дух. Я потом по нему скучала, — женщина вздохнула. — Если будешь поддерживать своего духа контактом и кормить хотя бы иногда, то она будет в доме очень долго. И даже сможет быть полезной. К примеру, она может заменять дверной звонок и визжать когда кто-то шагает на порог.

— Любовь Федоровна отлично владеет телекинезом, — опять заступился я за Виноградову. — И даже ведет бухгалтерию.

— Любопытно, — насторожилась бабушка. — Ты уверен, что призрак один в доме?

— Да, — я все же задумался, понимая, что Виноградова и впрямь сильна.

— Все же мне стоит выбраться к тебе в гости. Заодно познакомлюсь с твоим духом.

— Прошу тебя быть к ней добрее.

— Когда это я была другой? — возмутилась женщина. — Я сама доброта и деликатность.

— Конечно-конечно, — поторопился с ответом я.

— И с чего ты решил, что я могу быть злой? — продолжила Софья.

В этот момент в комнату вошел слуга и остановился на середине шага. Мы повернулись в его сторону и наблюдали как бедолага медленно сползает по стене, оставляя стоять призрака.

— Жак, место! — сурово прикрикнула некромантка, и призрак нырнул в тело.

* * *

— Как дела на работе? — поинтересовалась бабушка после того, как обед закончился и слуга поставил на стол чайник и разлил напиток по двум чашкам.

— Благодарю, — поблагодарил я одержимого призраком, взял чашку и сделал глоток. — Закрыл несколько дел, помог Фоме вернуть невыплаченную зарплату.

— Вытащил одного из «Сынов» из острога, — добавила бабушка. — Как там его зовут?

— Гордей, — ответил я. — И он и правда был невиновен.

Софья Яковлевна поморщилась и ласково произнесла:

— Дорогой, он обычный преступник. Рано или поздно угодит на каторгу. Таков его путь. И пока такие, как он на свободе, они представляют угрозу для общества и конституционного строя Империи.

— Ну, если он будет виновен — конечно попадет, — философски ответил я.

— Но фокус с мертвой девочкой мне понравился, — оценила бабушка. — Я очень старалась сохранить лицо и не рассмеяться, когда князь Василий приехал и рассказывал, что мой внук портит карьеру его бастарду. А ещё, что подающий надежды жандарм по твоей вине ходит к психологу, чтобы забыть об этом случае.

— Какие все стали обидчивые, — ответил я и сделал ещё глоток чая. — Хорошо, что Иванов просто бастард.

— Пока бастард, — поправила меня бабушка. — У Василия нет наследников. И этот факт немало беспокоит старого князя. И когда я говорю, что он стар, то именно это имею в виду. Значит, принятие этого Иванова в семью — просто дело времени.

— Ну вот когда примут… — начал было я и тут же осекся под строгим взором. Впрочем, долго злиться бабушка не могла:

— Единственное в чем ты не меняешься — так это в умении наживать врагов, — с улыбкой произнесла она.

— Весь в отца, — вздохнул я. — Тот тоже не стеснялся в способах и средствах.

Софья Яковлевна рассмеялась:

— И то верно. Как я могла забыть? Филипп был настоящей проблемой семьи. Ему было на все наплевать. Главное дело закрыть. Да и команда в отделе у него была под стать. Эх, были времена, когда на побои подозреваемых никто не обращал внимания. А раскрываемость только росла.

— Время всегда меняется. Надо уметь приспосабливаться к новым условиям, — с улыбкой парировал я. — И, кстати, ты сама начинала в следственном отделе жандармерии.

— Ох, юноша, не напоминайте мне об ушедшей молодости, — улыбнулась бабушка. — Иногда я тоскую по тем временам и даже всерьез раздумываю принять предложение Юстиции и вернуться на пост.

— Они предлагали? — уточнил я.

— И не раз, — ядовито усмехнулась женщина. — Вот только я пристрастилась спать в обед, и ты бы видел, какие у меня в зимнем саду созрели помидоры.

— Именно так проявляется старость? — ухмыльнулся я и по коже скользнула волна мурашек.

От некромантки потянуло густой мрачной силой. В эту же секунду в комнате стало темнее, в углу столовой появился огромный пень с горящими красным глазами и раззявил щербатую пасть. Я успел увидеть край изумрудного болота за его спиной и около сотни различных призраков, тянущих руки к своей хозяйке.

— Когда научишься делать так, мой мальчик, тогда и шути со мной о старости, — пожурила меня бабуля и щелкнула пальцами, отсылая тотем прочь.

Затем отставила пустую чашку и встала из-за стола. Поправила подол платья, аккуратно поправила пенное кружево на манжетах рукавов и отбросила за спину выбившийся из прически локон волос.

— Идём. Выберешь себе машину.