Глава 22

Максимилиан

Как только Натали сообщила, что уговорила детей переехать, мы начали срочно готовить помещения. Двух работников явно было мало, поэтому по дороге я нанял еще нескольких. Вскоре прибежал Итан и настоял на том, чтобы принять участие в уборке.

— Я уже взрослый. Хочу помочь сделать для своих друзей это место настоящим домом.

Была бы тут Нат, обязательно прослезилась бы. Но я лишь серьезно кивнул, и мальчик унесся, прокричав, что берет на себя подвал. Я покачал головой и приказал одному рабочему тоже спуститься и помочь мальчугану.

Через некоторое время оттуда раздался грохот передвигаемой мебели, что-то явно упало и разбилось, но я не придал этому значения. Понимал, почему Итан пошел именно туда, хотя в приоритете были жилые комнаты: его с первой минуты увлек кабинет артефактора, ведь там столько интересного. Усмехнулся: пусть развлекается.

Но еще спустя примерно полчаса поднялся рабочий и сказал, что ему там делать нечего — мальчишка увлекся чтением какой-то старой потрепанной книжонки. Я лишь пожал плечами.

Разбирая комнату дочери артефактора, в глубине пыльного шкафа я обнаружил еще кое-что: дневник самой Лилит. Откуда он тут взялся? Однако открыть и прочитать не решился — все-таки у нее есть наследники, внучка. Ей и надо отдать.

Найдя повод прогуляться и отвлечься от пыльной и тяжелой работы, оставил распоряжения рабочим, Зейне же поручил присмотреть за Итаном и всех накормить. А сам направился в детский дом — Натали должна знать о находке.

Конечно, любимая настояла на совместном посещении внучки Лилит. Кто бы сомневался? Мы договорились в столовой, что детей накормят, а за старшего оставили Хася — он уже нашел общий язык с детьми. Никогда не думал, что собака может стать лучшим воспитателем, чем человек с образованием.

У дверей я остановился на мгновение, раздумывая, стоит ли ворошить прошлое, но Натали решительно постучала. Внутри раздались шаги, и дверь открыл жених Лианны.

— Леди! Рад вас снова видеть!

— О, граф Уолден! — язвительным тоном произнесла любимая. — Вы уже успели переодеться? Надеюсь, ничего не повредили, когда упали?

Граф покраснел, а Нат явно веселилась. Интересно, что между ними произошло?

— Ваша невеста дома? — только и успел спросить, как на пороге оказалась сама хозяйка и тут же защебетала:

— Мистер Макс, мисс Натали! Что же вы стоите? Прошу в дом.

Она посторонилась и жестом пригласила войти. Нат не стала ждать и сразу направилась в гостиную. За ней пошла Лианна, а мы с графом — после дам.

— Чем обязана вашему визиту? — дружелюбно спросила Лианна.

Натали кивнула мне, и я достал тетрадь в кожаном переплете, перевязанную шнурком.

 — Что, еще одна древность? — развеселилась Лианна. — Да вы присаживайтесь, в ногах правды нет. Я прикажу принести чай.

— Не надо чая, — заявила любимая. — У нас еще много дел. Это дневник вашей бабушки, мы не читали, только открыли на первой странице. Поняли, чей он, и сразу принесли вам.

Лианна лишь рукой махнула.

— Не стоило волноваться. Не думаю, что там есть что-то срочное. Сто лет лежало и еще подождало бы. Может, все-таки чаю?

— Нет-нет, нас дети ждут, простите.

— Какие дети? — заинтересовалась Лианна.

— Из детского дома. Мы… там… — замялась Натали. — В общем, они переезжают к нам. Пока не знаем, как все это оформить, потому что дом не наш, — понизила она голос, — но обязательно придумаем.

— Я в вас не сомневаюсь!

— Спасибо, — вклинился я, беря невесту под локоток. — Нам пора.

— Конечно-конечно. Грегори, проводи гостей.

Я проводил любимую до детдома, а сам вернулся домой, чтобы проинспектировать рабочих. К моему удивлению, почти все указания были выполнены: все старье вытащено на улицу, непонятные вещи складированы в моем кабинете, а грязь вычищена. Вот это я понимаю!

К вечеру Натали с Хасем вернулись домой, пока одни. Дети остались под присмотром временно назначенных миссис Саммерс воспитателей. Утром должны были привезти мебель для детей: кровати, столы, стулья. Еще я заказал много разной одежды, белье, полотенца и еду. Продавцы, поняв, насколько крупный у меня заказ, расстарались, часть доставили уже сегодня.

Натали была явно расстроена, что детей не удалось забрать сразу и что им придется провести еще одну ночь в этом ужасном месте. Я как мог успокаивал ее, обещал, что завтра уже все будет хорошо, все наладится. Любимая, уткнувшись мне в плечо, дала волю слезам. Я ее прекрасно понимал, но сделать ничего не мог.

Утром Натали была повеселее, особенно когда привезли мебель. Ее было много, работа кипела… Но вдруг все замерли. От ворот к нам приближалась целая делегация. Во главе шагала миссис Саммерс, рядом шла Лианна, позади писарь из ратуши и еще парочка незнакомцев. Зейна, увидев процессию, поспешила распахнуть двери. Дамы прошли в гостиную, а мужчины остались на пороге, сняв шляпы.

Натали нахмурилась — очень уж официальные лица у всех были. 

— Доброе утро! — поприветствовала нас миссис Саммерз и улыбнулась. — У меня хорошие новости.

— Утро добрым бывает редко, — буркнула Нат, а потом расплылась в дежурной улыбке. — Присаживайтесь. Зейна, приготовь чай.

— Сию секунду, мисс. — Служанка убежала, а я присел рядом с любимой и вопросительно посмотрел на жену градоправителя.

— Сегодня утром ко мне пришла эта милая леди, — миссис Саммерз кивнула на Лианну, — и принесла вот это. — Бывшая толстушка достала из кармана пожелтевший листок, свернутый пополам.

— Что это? — полюбопытствовала Натали.

— Это завещание старого артефактора, который жил в этом доме сто лет назад.

— Завещание? — одновременно воскликнули мы с любимой. — И что в нем? — спросил я.

— Освальд Лэнц, являвшийся единственным владельцем этого дома, — Лианна обвела взглядом комнату, — завещал его двум девушкам: своей дочери Марианне и ее лучшей подруге Лилит, моей бабке.

Сказать, что я был удивлен, — ничего не сказать. Я сто лет жил в этом доме, казалось, знал каждый уголок, но никогда не слышал о подобном документе.

— Откуда оно у вас? — спросил у Лианны с подозрением.

— Завещание лежало внутри в потайном кармашке. Вчера вы отдали мне дневник бабушки. Сначала я не хотела его читать, но потом… Лучше бы не читала! — Она резко вытащила тетрадь из сумочки и швырнула в угол. — Моя бабка была чудовищем. После пропажи артефактора его признали умершим, и дом перешел ей как единственной наследнице. А так как у нее, кроме меня, нет родственников, то получается, что я…

— ...владелица этого дома! — закончил за нее.

— Да. Но я не хочу иметь с ним ничего общего! — почти взвизгнула она, закрывая лицо руками. — Я отрекаюсь от своих предков и передаю дом в ваше полное распоряжение. Берите и владейте.

Услышав эти слова, писарь шагнул вперед и вытащил явно составленный заранее документ, протягивая мне. Я взял и прочитал:

«Сим передаю… в полное владение Максимилиана Дэвила… принадлежащий мне по праву наследия…»

— Это какая-то шутка? — спросила пораженная Натали.

— Нет, — покачала головой миссис Саммерс. — Мисс Лианна действительно дарит вам этот дом со всем, что в нем находится и  прилегающим земельным участком.

Лианна выхватила из рук писаря перо, обмакнула в протянутую чернильницу и размашисто подписалась. То же самое проделали два незнакомца. Свидетели сделки, понял я.

— Ваша очередь, — сказала, протягивая мне перо, миссис Саммерс.

Чуть дрожащей рукой поставил подпись, не веря в происходящее. Что такое прочитала Лианна в дневнике своей бабки, что настолько вывело из равновесия? Это должно быть что-то очень серьезное. «Моя бабка — чудовище», — вспомнились ее слова. Неспроста Лианна так назвала Лилит, ох неспроста…

Раскланявшись, гости удалились, а я, закрыв дверь, присел рядом с Натали, которая уже схватила дневник и нетерпеливо листала страницы. Хотел отобрать — все-таки чужая вещь, — но любимая лишь отмахнулась.

— Погоди, я кое-что нашла. Слушай. «Старик Освальд наконец написал завещание на нас с Мари. Я уже три года этого жду. И так подлизываюсь, и этак. И по дому помогаю, и с дочкой его дурной дружу. Наконец-то. Теперь надо только найти завещание, подстроить для обоих несчастный случай — и все, я свободна и богата, одна в огромном доме. И Виктор будет моим!»

У меня от услышанного глаза на лоб полезли. Все всегда считали, и я в том числе, что смерть дочери Освальда — несчастный случай: они поругались с отцом, она сбежала из дома в лес вечером, заблудилась, упала в овраг, сломав ногу, и замерзла насмерть. В том овраге ее и нашли. Но теперь получалось, что, возможно, это было убийство? В голове не укладывалось. Как же так?

Из раздумий нас обоих вывели голоса. Оказывается, прибежали Итан с Лией и стали восхищаться новой мебелью.

— Мы совсем забыли! — воскликнула Натали, сунула тетрадь в карман и побежала к детям. А мне надо было решить, что делать со всем этим старьем во дворе.

Стоял и смотрел на рухлядь. Ну и куда это? Только выкинуть или сжечь.

— А что вы будете делать с ненужными вещами, мистер Макс? — спросила Зейна, которая как раз шла от сарая, неся охапку дров.

— Не знаю, сожгу, — пожал плечами.

— Ой, мистер Макс, — взмолилась она, — а можно мы с мужем заберем вон тот стол и несколько комплектов одежды?

И тут меня осенило!

— Конечно, Зейна. И вот еще что: позови соседей, пусть все берут, что приглянется. А уж если что-то не возьмут, то и сожжем.

Девушка радостно закивала, бросилась в дом, а через несколько секунд уже выскочила обратно и, подняв юбки, бросилась к бедняцкому кварталу.

Спустя пару часов наш двор был пуст. Разобрали все, даже совсем рухлядь, слезно благодарили и желали долгих лет жизни. Да уж, я и так слишком долго живу, куда уж дольше-то.

Пришедшие рабочие помогли мне расставить мебель, Зейна с Натали погладили и развесили одежду, застелили кровати, разложили полотенца и прочие мелочи. Комнаты наконец приобрели нормальный жилой вид. Вот теперь можно и детей размещать.

И вот они пришли. Заходили с опаской, но Хась живо всех рассмешил и провел экскурсию, начав, разумеется с кухни, где для всех уже был приготовлен сытный ужин. Почуяв вкусные запахи, детишки осмелели и пошли осматриваться. Натали развела всех по комнатам, и некоторое время слышались охи, вздохи и визги. Уже не от страха, а от восхищения. Хась, вжившись в роль воспитателя, заглядывал в каждую комнату, спрашивал, как устроились, и недовольства высказано не было. После ужина старшие помогли принять ванну младшим, потом вымылись сами, все надели чистую одежду и улеглись в удобные мягкие постели.

Перед сном Итан и Лия пришли к нам с Натали. Девочка по очереди поцеловала нас и ушла обратно, а Итан задержался.

— Спасибо вам. — Голос его дрожал. — Они привыкнут, мы поможем. Главное — не обманите их. Нас… — прошептал и умчался.

Я перевел взгляд на любимую: в глазах у нее стояли слезы.

— Никогда! — прошептала она и прижалась ко мне. — Никогда!

Натали

Мы с Зейной хлопотали над приготовлением обеда, когда в дверь настойчиво забарабанили. Я мысленно перекрестилась, не зная, каких еще сюрпризов можно ожидать от сегодняшнего дня. Хась навострил уши и нахмурил свои собачьи брови почти как человек. Да уж, не в том теле он родился, ой не в том. Интересно, кто там пришел, что так ему не нравится?

Я вытерла руки и пошла открывать дверь. Макс как раз вел урок для малышей — пока не наняли учителей, решили, что сами немного поучительствуем, — и ему было не до того, но тем не менее, спустились мы одновременно.

Уступила своему мужчине, но и уходить не стала. Мало ли что…

В дверном проеме стоял высокий, изысканно одетый блондин. Все в нем было прекрасно, кроме багрового цвета лица и сумасшедшего взгляда. Я даже невольно к поясу потянулась, совершенно забыв, что оружия-то у меня с собой как раз и нету.

— Где этот плюгавый скот?! — воскликнул он с порога.

— Извините, о ком вы? — нахмурился Макс.

— Шакал ваш! Насильник и извращенец!

— Остановитесь, что вы несете?! — разозлился любимый.

— Сам найду. — Он проскочил мимо моего жениха так ловко, что тот только и успел схватить пальцами воздух за спиной незнакомца.

Вслед за ним в гостиную вошла роскошная хаски. Такая красивая, что даже у меня слюни потекли, что уж там говорить про Хася?!

— Ух ты, какая красавица! — восхитилась я.

— Была, пока твой кобель ее не испоганил! Ее, единственную в своем роде говорящую собаку! Я специально ездил в другую страну, чтобы маги на нее заклятье наложили, — прошипел мужик. — Так, где он?! Я с него сейчас живьем шкуру спущу за мою Санни!

— Совсем не уважаемый, прикройте свой ротик, успокойтесь и приходите потом. А в таком тоне мы разговаривать с вами не собираемся! — проворчала и уперла руки в бока.

— Что?! Да как ты, девка продажная, смеешь перечить мне, герцогу Миллскому, советнику его величества?! — проорал он мне в лицо. Не знаю, чей он там советник, но такому кретину точно власть давать нельзя.

— Герцог вы или кто, но обязаны немедленно извиниться перед моей невестой! — завелся Макс, мне даже начало казаться, что он готов испортить новый ковер кровью этого хама.

— Я и с вас тоже шкуру спущу! Не только с вашей псины беспородной!

— Хась! — рявкнула я. Пес нехотя вышел из кухни.

— Ты… кхм… ходил на свидание с этой очаровательной леди? — спросила я, на всякий случай взяв Макса за руку, а то натворит сейчас дел.

— Не имею чести быть знаком с данной леди, — ответил он, гордо задрав нос.

Красотка в золотом ошейнике зарычала и гордо задрала нос.

—  Шкуру спущу! — заорал наш гость и двинулся на Хася. Ага, щаз. От моих подножек еще со школы никто не уходил.

— А ну не ври мне! — прикрикнула на пса.

— Она сама пригласила! — проворчал он.

— Ах, сама?! Кто под окном скулил два часа?! — заговорила пришедшая хаски.

— Я, между прочим, колючку в лапу загнал, еле вытащил! — пробурчал он.

— Он тоже разговаривает?! — Герцог попытался отползти, но я легким движением прижала его к полу, поставив ногу на его… кхм… зад! — Ноги убери, паршивка! — заорал он.

— Лежи молча, не видишь, собаки разговаривают! — сказала строго.

— Ах, колючку? В лапу? — Она оскалилась и пошла на Хася.

— Уйди, собака! — возмутился он и попытался спрятаться под стол.

— Хась, немедленно извинись перед дамой! — показала ему кулак.

— Слушай, Хась, ну теперь как истинный джентльмен ты обязан на ней жениться! — поддержал меня Макс.

— Что значит «жениться»?! Собаки не играют свадеб! — опешил герцог и немного сдулся. Ладно, рискну его отпустить.

— То и значит, — проворчала я. — У вас товар, у нас купец, и все дела.

— Что-о-о? Да никогда! — возмутился герцог, а вот его Санни уселась и с интересом посмотрела в нашу сторону. Так, девочка на нашей стороне, это хорошо.

— Сколько? — коротко спросил Макс.

— Чего? — опешил герцог.

— Во сколько вы оцениваете невесту?! — поинтересовался хмуро.

— У вас столько нету! — задрал нос герцог.

— Ну, идемте, обсудим в кабинете, — с ехидной улыбкой предложил Макс.

— Слушай, Нат… — позвал пес.

— Чего тебе, подстоловый выползень? — поинтересовалась, подходя к Санни.

— Эй, не обзывайся. — Он даже вылез от возмущения. — Лучше послушай, что я сообразил. Город у нас грешный, так?

— Допустим, — присела и протянула руку к красавице.

— Так вот, гнев это грех или нет? — спросил он.

— Ну вроде как да, — пожала плечами, уже поняв, к чему он клонит.

— Ну… Получается, город не проклят. Тут, похоже, место такое, что все темное приумножается, — сказал он.

— Хочешь сказать, что никакого проклятия нет? — спросила Санни.

— А ты вообще откуда о нем в курсе? — опешил Хась, да и я была более чем удивлена.

— Все знают, что город проклят, но единственная дорога к столице лежит через него, потому и едут, несмотря ни на что. Лучше с риском, но быстро, чем долго и с большой вероятностью нарваться на разбойников, — объяснила она.

— Вот те раз, — фыркнула я.

— Вот вам и два. — Довольная тем, что я ее глажу, Санни прикрыла глаза и начала улыбаться по-собачьи.

— Вот и договорились, — послышался голос Макса.

— Договорились, — елейным голоском ответил герцог. Интере-е-есно, что он такого пообещал этому козлу?

— Всего хорошего, — проворчал мой жених.

Этот козел развернулся и пошел к двери. Санни только  и смогла, что округлить глаза, кинулась было за ним, но услышав:

— Ты остаешься, — остановилась и опустила морду.

— Он продал тебя, девочка, — хмыкнул Хась. — А вот Нат никогда бы меня не отдала! Так что козел он у тебя, а не человек, — подошел и потерся носом о ее бок.

— Козел или нет, а был любимый, — вздохнула она и убежала наверх.

Макс взглядом указал Хасю следовать за ней. Удивительно, но тот безоговорочно послушался.

— Макс, что ты ему пообещал? — тут же спросила я.

— Пообещал не позорить имя его семьи. Когда-то давно его прадед здорово прославился в одном городе, где я расследовал дело. Вот и припомнил ему… А репутация она такая, ее очень просто потерять и трудно заработать.