20

Нехотя и не переставая счастливо улыбаться, Мадонна выскользнула из его рук и пошла в ванную. Неожиданно тишину номера разорвал её крик, полный ужаса. Дмитрия подбросило на постели, он влетел в ванную и обмер в ужасе.

Весь пол и дно пустой ванной были усыпаны лепестками кроваво-красных роз. Сами изломанные длинные стебли были разбросаны по полу. Маня наступила на один из них и согнулась от пронзившей ногу боли. Оторвав от ноги стебель и отбросив его от себя трясущейся рукой, она уставилась на него огромными от страха глазами. Капли крови срывались с её пальцев и падали на пол, смешиваясь с лепестками. Схватив её на руки, Дмитрий развернулся и увидел надпись через все зеркало:

«ТЕПЕРЬ ТЫ СДОХНЕШЬ, ШЛЮХА!»

Тело Мани дрожало в его руках, с руки и ног капала кровь.

— Что же это, Дима? — дрожащими губами повторяла она. — Что же это? Как же так? Мы же все время были здесь! Как же это?

Сорвавшись, в рыдании она стиснула его шею, прижимаясь как можно крепче в поисках защиты. Дмитрию хотелось заорать в бессильной злости. Он быстро вынес Маню из ванной и посадил на край кровати. Она судорожно цеплялась за него, не желая отпускать. Дмитрий властным, но мягким движением освободился и заметался по номеру, собирая их одежду. Маня перестала плакать и сидела, словно окаменевшая, с широко открытыми глазами, следя за ним.

— Ч-ч-что ты делаешь? — наконец, спросила она.

— Мы уезжаем отсюда, — резко ответил он.

— Думаешь, это поможет? Мы все время были здесь. Я была в ванной совсем недавно. Откуда там это взялось?

— Мы поговорим, когда доберемся домой.

— Дима, ты что-то знаешь и не говоришь мне? — Глаза Мадонны следили за ним с испугом, когда он стал решительными движениями одевать её.

— Мы приедем домой, ты успокоишься, и мы обо всем поговорим, — отрезал Дмитрий.

Маня кивнула и, как ребенок, протянула руки, позволяя надеть водолазку прямо на голое тело. Одев её и быстро одевшись сам, поднял её на руки и понес к двери.

— А мои вещи? — потерянно огляделась девушка.

— К черту их. Я куплю тебе другие. — И он решительно пошёл к лифту.

Внизу Дмитрий усадил её на пассажирское сиденье и пристегнул ремнём. Усевшись сам, он сорвался с места так, что оставил дымящиеся полосы резины на асфальте.

— Куда мы едем? — тихо спросила Маня.

— В загородный дом. Там охрана, и ты будешь там, пока я не разберусь.

— Но как же работа?

— Маня, в компании работает охрененная уйма людей. Они как-нибудь справятся без нас с тобой пару дней. Так больше продолжаться не может. Я не позволю этому ублюдку, кто бы он ни был, запугивать тебя.

— Дима, но что помешает ему найти меня и там?

— Я помешаю, Манечка. Верь мне, я все решу. Ты больше не одна.

— Но то, что случилось там… Это ведь невозможно! — Дмитрий увидел, как у Мани опять задрожали губы.

— Прекрати! Мы сейчас доедем и я всё расскажу. А ты поверишь каждому моему слову, потому что это правда! А сейчас возьми себя в руки! — жестко скомандовал мужчина.

Дмитрий выжимал из машины все, мчась по ночному загородному шоссе. Он то и дело поглядывал на Маню и поэтому машину, что, резко включив фары, выскочила им наперерез, заметил лишь в последнюю секунду. Уходя от столкновения, он резко выкрутил руль, мысленно благодаря бога за то, что пристегнул Маню. Удар пришелся в заднюю дверь с его стороны, и его выбросило из машины через лобовое стекло.

Мадонна медленно приходила в себя. Болело все тело. Особенно грудь, словно ребра были сломаны. Каждый вздох приносил новую вспышку боли. Глаза почему-то не открывались, словно ресницы были плотно склеены. В голове плескалась раскаленная жидкость. Легкий шум двигателя и покачивание говорили о том, что она в машине. Каждое потряхивание на кочках вызывало новую приливную волну боли во всем теле и голове. Наверное, это скорая. Маня напряглась, вспоминая машину, выскочившую из темноты им наперерез.

— Дима! — хрипло простонала она, силясь открыть глаза.

— К сожалению, он не сдох, твой Дима! — услышала она рядом злобный знакомый голос и заледенела. — Как назло, налетела куча свидетелей — не спится им по ночам, мля. Так что удавить его по-тихому у меня не вышло. Но все исправимо.

Нет! Быть этого не может!

— Что примолкла, красавица моя? — голос Орлова она не могла не узнать.

— Что происходит, Андрей? — тихо спросила Мадонна, стараясь скрыть панику в голосе.

— А что происходит? У меня все нормально! Все по плану. Я так и думал, что вы сорветесь, найдя мой подарочек в ванной. Правда, устал слушать ваши стоны и нежности, аж противно. Ты так скулила под ним — что так хорош Демон в постели? Ещё бы, десятки лет опыта даром не проходят! Визжала как резаная! Такая же шлюха, как и мать!

Мадонна замерла, слушая злобный голос Орлова. Господи, он действительно сошёл с ума! Что же делать?

— Андрюша, что происходит? — как можно спокойней спросила она.

— Андрюша? Что твой любовник не успел тебе рассказать? Хотя откуда и ему знать. Эта сука Махаллат не успела вас предупредить, — бормотал Орлов. — Ну ничего, сейчас приедем, я упакую тебя, как надо, и мы обстоятельно обо всем поговорим.

— Андрюш, ты же понимаешь, что меня будут искать? Это все бессмысленно.

— Нет тут никакого Андрюши! — заорал Дагон. — А искать, конечно, будут и даже найдут. То, что я сочту нужным от тебя оставить.

И мужчина засмеялся диким смехом, от которого в груди все превращалось в лёд. Мадонна лежала, не шевелясь. Мысли метались, как в агонии, в поисках решения. Собрав все силы, она поднесла руку к лицу и потрогала глаза. Ресницы слиплись, видимо, от крови. Девушка постаралась разлепить их. Вскоре один глаз открылся, и сначала мутно она увидела салон автомобиля. Продолжая, сцепив зубы, тереть второй глаз, она разлепила и его. Попытка приподняться не удалась — ребра пронзила ослепляющая боль.

— Лежи и не рыпайся, дрянь! — рыкнул на неё Орлов, услышав вскрик. — Иначе свяжу прямо сейчас!

Маня опять затихла, ожидая, когда пройдет вспышка боли, вызванная её движением. Машина, видимо, свернула на грунтовку, и началась тряска. Боль от этого в теле была просто ослепляющая, и все силы уходили у Мадонны лишь на то, чтобы не закричать. Определить, сколько длилась эта пытка, она не смогла, просто в какой-то момент машина остановилась. Хлопнула водительская дверь, а затем она почувствовала холодок на своих ногах. Сильные руки обхватили её лодыжки и резко выдернули из машины. В этот раз крика сдержать не вышло.

— Заткнись, тварь! — прорычал Орлов и, тряхнув её, обхватил.

Видимо, лимит боли был превышен, и Мадонна опять провалилась в темноту. Очнувшись, она медленно открыла глаза и попыталась пошевелиться. Но оказалось, что её руки и ноги растянуты и зафиксированы. Поборов тошноту и головокружение, Мадонна приподняла голову и осмотрелась. Похоже, она была совершенно обнаженной прикована к какому-то столу посреди большой комнаты. Стены были выкрашены в темно-фиолетовый цвет. Яркая лампа висела прямо над ней и довольно сильно ослепляла, не давая рассмотреть подробностей. Было холодно и по-прежнему все болело. Опустив резко поплывшую голову, Маня опять закрыла глаза, стараясь собраться с силами.

Через некоторое время, когда очередная волна боли и тошноты отхлынула, она опять подняла голову и, прищурившись, вгляделась в обстановку. Две из трех доступных для её взгляда стены были голыми, ничем не примечательными. А вот третья привела её в ужас. Вся стена была увешана плетками, хлыстами, клещами, зажимами и разнообразными жуткими приспособлениями. Сердце у Мадонны пустилось в дикую скачку, и от этого боль в голове и во всем теле многократно возросла. Откинувшись и зажмурившись изо всех сил, она отчаянно стала дергаться в путах, разрывая кожу на запястьях и лодыжках. Конечно, её усилия ни к чему не привели и пролились бессильными слезами.

Время шло. Слёзы иссякли, но Орлов так и не появился. Истерика перешла в глухое отчаянье, и спустя еще какое-то время обратилась безразличием. Тело онемело и холодно уже не было. Маня и сама не поняла, когда силы иссякли и она отключилась.

Очнулась резко и сразу же увидела над собой Орлова с его безумными черными глазами.

— Доброе утро! Вижу, ты еще не слишком напугана, раз умудрилась просто уснуть в моей игровой комнате, — с мерзкой усмешкой сказал он. — Раньше это никому не удавалось. Но мы ведь это исправим, правда, хорошая моя?

Орлов отступил и стал рассматривать её внимательно, не пропуская ни одного сантиметра тела. И от этого тяжелого изучающего взгляда Мадонне казалось, что ледяные пальцы медленно скользят по её лицу и телу, вторгаясь, проникая в самые интимные уголки, вызывая дрожь омерзения.

— Да, в тебе явно чувствуется присутствие сущности Наамы. Ты почти так же совершенна, как и она, — наконец, сказал он, презрительно скривив губы. — Но все же ты не она. Просто подделка, фальшивка.

— Андрюш, я не знаю, о ком ты говоришь, но все же будет лучше, если отвяжешь меня…

— Ты что глухая, сука? Здесь нет твоего Андрюши! — рявкнул мужчина. — Он спрятался и тихо скулит в уголке. И то только потому, что мне жаль тратить силы на то, чтобы окончательно выбросить его из этого тела!

Маня замерла, четко осознав, что стоящий перед ней человек безумен. Страх сковал горло. Как говорить с безумцем? Этого она не знала.

— Хорошо, — сказала она, стараясь справиться с дрожащим голосом. — Если вы не Андрей, то кто?

— Дагон!

— Это имя или фамилия?

— Это имя сильнейшего из демонов, тупая человечка!

— И зачем же я понадобилась вам, сильнейший демон? — Маня старалась втянуть съехавшего с катушек Орлова в разговор.

Хотя, на что она надеется, и сама не понимала. Дмитрий наверняка в больнице с тяжелейшими травмами, а кроме него её искать некому. Оставалось надеяться, что приступ у Орлова пройдет, и он придет в себя. Или каким-то чудом кто-нибудь её спасет. И чем больше думала, тем очевиднее становился единственный вариант — случайное чудесное спасение.

— Знаешь, сама по себе ты совершенно бесполезна. — Андрей отошел и с комфортом расположился в единственном кресле, стоящем у стены с «игрушками». — Ты сама по себе меня интересуешь не больше, чем одна из многочисленных игрушек, что прошли через эту комнату. Хотя, должен признать, ты будешь поинтереснее, ведь учитывая твою сущность, играть с тобой я могу гораздо дольше, чем с другими. Ты ведь быстро восстанавливаешься. Хотя я отвлекся. Так вот, мне нужна твоя мать.

Мадонна бы рассмеялась, если бы не была так напугана.

— Но ведь я подкидыш! Это все знают! У меня нет матери!

— У каждого есть мать! И твоя совершенно особенная!

— Ну да, она очень особенная. Меня новорожденную оставила умирать на морозе, даже не потрудившись позвонить в дверь приюта!

— Глупость, правда? Надо было выбросить тебя в ближайшую кучу мусора. Никогда не понимал нелогичной сентиментальности, что испытывают глупые демоницы, обнаружив в своём теле плод. Ведь в их силах избавиться от него сразу же. Так нет же! Они вынашивают вас, рожают, а потом еще и заботятся всю жизнь, как эта идиотка Махаллат о своем Димочке.

— Анд… Дагон, я не понимаю, о чем речь!

— Конечно, не понимаешь. Но нам некуда торопиться. Так что я сейчас все тебе расскажу, чтобы ты четко представляла, что ждёт тебя в ближайшем будущем. Скажи, Маня, что ты знаешь о демонах?

Мадонна молчала, не зная, какого ответа он от нее ждёт.

— Это мифические злобные создания, — осторожно сказала она.

Орлов расхохотался холодным смехом, который пробрал её до костей.

— Да, позаботились ваши религиозные деятели о нашем имидже. Но, дело в том, Маня, что мы не мифические. Мы очень даже реальные. Единственное, в чем ошибаются ваши легенды — у нас в вашем мире нет никакой великой миссии по искушению человечества грехом. С этим вы прекрасно и сами справляетесь. Просто малодушным людишкам легче думать, что их ко всяким мерзостям и подлости склоняют некие злобные сущности, нежели признать, что они сами порочны. Ведь намного проще убедить себя, что предавать и убивать тебе нашептал демон, чем признать, что ты сделал именно то, что хотел. Правда, дорогая?

— Не знаю, что ты хочешь услышать. Я никогда не испытывала желания убить или намеренно причинить кому-то боль.

— Ну да, ты ведь у нас существо чистоты неземной. Не злишься, не ненавидишь, не хочешь никому сделать гадость. Что даже сейчас не хотела бы врезать мне посильнее? Или убить, например?

— Нет. Я думаю: тебе нужна помощь специалистов. Ты просто болен.

— Болен? — Орлов опять захохотал. — Ну да, тебе же так легче. Лучше думать, что я болен. Но только извини, придется разубедить тебя. Я здоров, это просто ты слепа. Демоны существуют. Наш мир существует параллельно вашему, практически с ним не соприкасаясь. Мы древнее и совершеннее. Мы могущественны и мудры.

— Тогда зачем вы являетесь в наш несовершенный мир? Что вам нужно?

— Ты, наконец, начала задавать правильные вопросы. Что пришла в себя? Или осмелела? Так я могу быстро лишить тебя этой ложной уверенности. Не думай, что если я сейчас говорю с тобой, то это как-то повлияет на мои планы в отношении тебя. Просто ты должна знать, ради чего тебе предстоит умереть медленно и мучительно.

Неожиданно в Мадонне вскипела злость.

— Знаешь, если не намерен убить меня прямо сейчас, то будь добр сводить меня в туалет. Иначе я рискую умереть от разрыва внутренних органов гораздо раньше, чем ты планируешь, — раздражено сказала она. Орлов какое-то время смотрел на неё, а затем встал.

— Думаю, ты будешь умницей и не станешь делать ничего опрометчивого. Иначе я сломаю обе твои прекрасные ножки, и уж точно будешь обездвижена.

Орлов со щелчком открыл металлические зажимы, удерживающие её ноги. Мадонна с наслаждением подтянула их, сгибая в коленях, и глубоко вдохнула. И сразу поняла, что боль в груди уже почти прошла. Орлов отщелкнул зажимы на руках и отступил в сторону.

— Поднимайся и иди туда. — Он указал плетью на дверь, которую она раньше не видела.

Мадонна, сдерживая стон, заставила онемевшее тело двигаться. Соскользнув со стола, она, прихрамывая, пошла к указанной двери.

— Хотя стой! — раздался окрик Орлова.

Девушка замерла. Сзади послышалась возня, а затем Орлов быстрым движением надел на неё кожаную маску, закрывающую всю верхнюю половину лица, и затянул ремешки на затылке.

— Но ведь я не вижу, куда идти.

— Тебе это и не нужно. — Орлов положил руку на её плечо и скомандовал: — Вперед.

— Чего же сразу не надел?

— А как бы ты тогда оценила весь мой арсенал игрушек? Так интереснее.

Пройдя буквально несколько шагов, Мадонна ощутила под босыми ногами холодный кафель. Не церемонясь, Орлов резко развернул её и толкнул вниз. Девушка приземлилась на что-то твердое, видимо, унитаз, больно ударившись копчиком.

— А нельзя поаккуратней? — вскрикнула она и тут же получила пощечину.

— Давай быстрее, — грубо сказал Андрей.

— А ты не выйдешь?

— А ты, смотрю, чувство юмора сохранила? У тебя две минуты, и я верну тебя назад. Не успеешь — твои проблемы.

Мадонна была даже рада, что он завязал ей глаза. Иначе расслабиться бы не получилось. Жаркая волна стыда и унижения залила, казалось, всё тело.

— Как же я тебя ненавижу… — прошептала она.

— Ну вот, наконец, хоть какие-то эмоции, Маня. А то мне стало казаться, что ты рыба бесчувственная.

— Я бы на твоём месте больше волновалась о том, какое сам впечатление производишь, — огрызнулась Мадонна.

— А чего мне волноваться? Я — хозяин положения, а вы все просто средства для достижения цели, какая мне разница: какое впечатление я на вас произвожу.

Орлов довольно сильно опять толкнул её в спину рукояткой плети. Мадонна, потеряв равновесие, пробежала несколько шагов и ударилась бедрами, наткнувшись, видимо, на тот самый стол. На какое-то время повисла тишина, нарушаемая только дыханием Мадонны. Казалось, Орлов просто исчез. И вдруг сильная рука резко надавила на её затылок, больно ударяя лицом о стол, заставляя нагнуться. Мужское горячее тело так сильно прижало к краю стола, что, казалось, вот-вот начнут крошиться кости. Вторая рука надавила на поясницу, заставляя прогнуться. В панике Мадонна забилась, отчаянно стараясь вырваться. Рука, давящая на затылок, усилила нажим, лишая воздуха. В голове стало мутиться, и сознание от недостатка кислорода стало угасать.

— Я могу сделать с тобой все, что только мне придет в голову, а воображение у меня богатое! — прошипел ей в ухо Орлов.

Но даже в таком отчаянном состоянии девушка не могла не заметить, что у мужчины, прижимающего её бедрами к столу, нет эрекции. Её отпустили так же неожиданно, как и схватили. Сил подняться не было, и она так и лежала лицом вниз, хватая воздух.

— Ну что продолжим разговор?

Сил отвечать не было.

— Ты игнорируешь меня? — голос Орлова был почти ласковым, но от него словно льдинки царапали кожу. — Забирайся на стол, живо! Лицом вниз.

Мадонна помедлила, тут же раздался звук рассекаемого воздуха и спину обожгло. Не сдержав вскрика, девушка дернулась. Затем ещё удар и ещё.

— Я сказал: живо забирайся на стол! — На этот раз медлить Мадонна не стала и быстро взобралась на стол. — Вытяни руки и ноги.

На правой руке с металлическим лязгом защелкнулся первый браслет.

— Так на чем мы с тобой остановились? — судя по звукам, Орлов неспешно двинулся вокруг стола.

Защелкнулся наручник на левой руке. Ледяные пальцы двинулись по коже руки к плечу, затем скользнули по шее и оказались на спине. Дойдя до того места, куда пришлись удары, Орлов с нажимом провел по вздувшейся коже, заставляя выгнуться от боли и зашипеть. Потом, не спеша, пальцы заскользили ниже, пока не добрались до попки девушки, и больно, до синяков, сжали сначала одно, потом другое полушарие. Мадонна сцепила зубы и молчала. Страха почему-то не было. Первоначальный испуг схлынул и трасформировался в жгучую ненависть. Больше ей не было жаль Орлова. Со звонким щелчком защелкнулся браслет на левой ноге. Затем зафиксирована была и правая.

— Ну, а теперь продолжим. Демоны существуют, Маня. — Хлесткий удар по ягодицам. — Мы посещаем ваш мир ради развлечений. Дело в том, что в нашем истинном облике нам недоступны многие ощущения и удовольствия. Та степень плотских удовольствий, что доступна вам, смертным, совершенно недоступна нам. Видимо, это ваша компенсация за столь короткую жизнь. — Новый удар обжёг кожу ягодиц. — Вот тысячелетия назад демоны и нашли способ вселяться в тела и жить в вашем мире. — Несколько ударов обрушились на спину, туда, где и так уже болело.

— Господи, зачем ты это делаешь?! — не выдержав, закричала Мадонна.

— Затем, чтобы ты постоянно испытывала боль и страх, — спокойно, словно объясняя нечто совершенно очевидное, сказал Орлов.

— Но зачем?

— А это возвращает нас к вопросу о твоей матери. Видишь ли, милая Маня, для полноценного вселения демонов подходят лишь тела нераскаявшихся самоубийц. А так как несчастная любовь и случайная беременность очень часто во все времена становится причиной самоубийств молодых женщин, то частенько случается, что демоницы оказываются в телах беременных женщин. Умные демоницы сразу же избавляются от досадной помехи. Но есть и другие, — голос Орлова стал откровенно злым, и он обрушил на спину, ягодицы и ноги Мани целый град ударов, явно срывая злость.

Мадонна зашлась в крике, извиваясь и опять разрывая едва поджившую кожу на запястьях и лодыжках. Наконец, удары прекратились, видимо, мучитель выпустил пар. Тело девушки сотрясалось от рыданий.

— Так о чём это я? — как ни в чем ни бывало, продолжил Орлов. — Так вот, некоторые демоницы не отличаются особым умом, вынашивают и рожают. Такие, как твоя мать и мать твоего Димы. Вынашивают детей, которые не их ни по крови, ни по духу. И самая интересная штука, что они сохраняют ментальную связь с этими своими так называемыми детьми всю их жизнь. А теперь переходим к главному. Почему ты здесь? Ты слушаешь меня или мне снова привлечь твоё внимание? — Мужчина с нажимом провел плетью по разбитой спине.

Пробираясь сквозь пелену боли, Мадонна нашла в себе силы прохрипеть:

— Я слышу тебя.

— Прекрасно. Так вот твоя как бы мать, дорогая Маня, это самая прекрасная и желанная из всех демониц — Наама. Она моя подруга и будущая супруга. Но по причине, которую я выясню позже, она решила покинуть меня и отправиться сюда, в мир людей.

— Ну, если ты с ней обращался, как со мной, то это неудивительно, — с ненавистью прохрипела девушка.

— Ты смелая, да? — злобно прошипел Орлов, или все же Дагон? — Ну, ничего, уже сегодня после того, как я закончу, смелости у тебя резко поубавится.

— Я не понимаю: если тебе нужна Наама, то зачем тебе я? Она бросила меня ещё новорожденной и никогда не объявлялась.

— Вспомни о связи. Наама сейчас в полной мере ощущает весь твой страх и боль. Ощущала она это и раньше, когда я играл с тобой в маньяка-преследователя. Каждую сильную отрицательную эмоцию, каждую волну твоей боли.

— И ты надеешься, что это разжалобит её сердце и она придет, чтобы спасти меня? Но это же чушь!

— Вовсе нет, совсем даже нет! Она придет! Неважно, почему — потому что ей жаль тебя или для того, чтобы исправить ошибку, совершенную много лет назад, и удавить тебя собственными руками, чтобы ты больше не доставляла ей неприятностей, но она придет! Потому что долго жить с тем, что я заставлю тебя испытывать день за днем, она не сможет.

— А если все же нет?

— Дорогая, боюсь, для тебя это ничего не меняет. Ты умрёшь в любом случае. Лишь от Наамы будет зависеть, насколько быстро это случится. Так что в твоих интересах звать её как можно громче.

— Ты совершенно рехнулся, Орлов?! Господи, какой же чуши надо начитаться, чтобы в голове было такое, как у тебя!

Орлов опять рассмеялся мерзким торжествующим смехом.

— Время разговоров окончено. Я и так потратил столько лет, разыскивая её и тебя, затем пытаясь заполучить нужное тело, так что болтать без толку больше не намерен.

С этого момента мужчина действительно больше не произнес ни слова. Зато провел Мадонну через целую череду жуткой боли. Он хлестал её, меняя плети, бил током, колол иголками. Боль заволокла разум девушки непробиваемой пеленой. Сознание, защищаясь, притупило все ощущения, стремясь покинуть тело. Но мучитель точно знал, что делал. Едва Мадонна теряла сознание, он приводил её в чувство и начинал заново. Остановился он только тогда, когда увидел, что никакие его воздействия больше не приводят к отклику.

— Приятных снов, Маня. Продолжим завтра. — В пыточной наступила тишина.

Только убедившись, что одна, Мадонна позволила себе, наконец, заплакать. Не крича и захлебываясь рыданиями от боли, а просто беззвучно содрогаясь всем телом, чувствуя каждой клеткой тела отчаянье и безысходность.

— Дима, Димочка… Ты же обещал, что я не буду одна… Как же ты мне нужен.