21

В полумраке реанимационной палаты не было слышно других звуков, кроме тихого писка приборов. Совершенно бесшумно открылась дверь, и в палату проскользнула темная изящная фигурка. Она приблизилась к постели пожилой женщины и склонилась над ней.

— Махаллат, здравствуй, дорогая, — прошептал хриплый женский голос. — Я никак не могла прийти раньше. Покажи мне всё.

Тонкая рука легла на лоб неподвижной женщины. Через некоторое время женщина со стоном отшатнулась.

— О, нет! Так вот откуда эта страшная боль! Я же держалась от неё как можно дальше всю её жизнь! Как же он нашёл её? О, Махаллат, что же мне делать?

Женщина согнулась, словно от непосильной ноши, послышались сдавленные рыдания.

— Я не могу к нему вернуться! Ни за что! Но он причиняет ей такую боль!

Женщина отошла к окну палаты и долго там стояла, опершись на подоконник и прижавшись лбом к стеклу. Затем, порывисто обернувшись, опять подошла к кровати и вытащила из-под головы пожилой женщины подушку.

— Я постараюсь помочь нашим детям, чем смогу. А ты отправляйся к Хозяину как можно быстрее. Я знаю, что он уже давно утратил всякий интерес к тому, что происходит в этом мире. Но ты должна заставить его вернуть Дагона назад! Он должен узнать о том, что он нарушил все запреты! Добейся этого, Махаллат! Делай что хочешь, но Хозяин должен нам помочь и сковать Дагона. По-другому нам с ним не справиться! Он только будет менять тела и возвращаться снова и снова! Иди, Махаллат, я освобождаю тебя из плена этого тела.

Женщина ненадолго коснулась лба Лейлы Олеговны губами. Пожилая женщина сделала резкий вдох и открыла глаза, встречаясь взглядом с молодой женщиной. Затем едва заметно кивнула. Наама резко накрыла её лицо подушкой и прижала изо всех сил. Пожилая женщина не сделала ни одной попытки защититься, лишь в конце её тело несколько раз конвульсивно дернулось и затихло.

Громко заверещали приборы, и Наама метнулась из палаты черной тенью.

Дмитрий очнулся оттого, что кто-то сильно тряс его за плечо, причиняя сильную боль во всем теле.

— Вставай, вставай быстрее, сынок!

Сфокусировав зрение, он увидел склонившуюся над ним очень красивую женщину. Он точно знал, что не видел её никогда прежде, но почему-то ощущение узнавания накрыло его.

— Маня, — застонал он. — Где девушка, что была со мной?

— Вставай немедленно, иначе будет поздно. Мы должны уйти отсюда прямо сейчас!

Дмитрий, превозмогая жуткую боль, все же поднялся.

— Обопрись на меня! Идём. Регенерация идет полным ходом, к утру от твоих переломов не останется и следа. Вот доктора-то удивятся!

— Кто вы? — спросил Дмитрий, пока они медленно шагали по больничному коридору.

— Давай потом поговорим.

— Я хочу знать, что с Маней!

— Она в беде, Дима. И, похоже, что вытаскивать её придется нам с тобой.

— Этот ублюдок забрал её? — взревел Дмитрий, останавливаясь.

— Да тише же ты! — шикнула на него женщина. — Лучше шевелись побыстрее!

Наконец, они вышли через черный ход на парковку. Женщина подвела его к роскошному спорткару и открыла дверцу.

— Давай, забирайся!

Дмитрий с облегчением опустился на удобное сидение.

Женщина забралась на водительское место, и машина сорвалась, взвизгнув покрышками.

— Куда мы едем? — спросил Дмитрий.

— Решай сам. К тебе или ко мне. Но у тебя в квартире могут быть жучки. А у меня их точно нет. Нам надо решить, что делать. Если ты, конечно, собираешься участвовать в спасении Мадонны.

Дмитрий дернулся, подаваясь вперед.

— Тише, не дергайся. Просто мне нужно знать: могу ли я на тебя рассчитывать?

— Да кто ты такая вообще? Я тебя знать не знаю! Я за Маней и в ад спущусь, она моя! А вот что тебе от неё надо?

— Я — её мать. Такая же, какой для тебя была Махаллат.

— Ты — Наама? Ну тогда где же ты была всю Манину жизнь? Если Махаллат была со мной, то я её и считаю матерью. А ты? Почему бросила её?

— Потому что так было нужно! Потому что по-другому Дагон нашел бы её ещё раньше и убил! Ты не представляешь, о чём говоришь!

— Да нет, уж я прекрасно представляю, что тебя захотелось сбежать от дружка и немного погулять на свободе. А парень оказался не в меру ревнивым и упертым. А расплачиваться за ваши милые игры теперь придется Мадонне!

Женщина резко нажала на тормоза, тело Дмитрия отозвалось нестерпимой болью, вырывая стон.

— Как смеешь ты, мальчишка, говорить о том, чего не знаешь? Моя жизнь с Дагоном была адом! И конца ей не было! По законам нашего мира меня мог бы защитить другой демон, если бы соединился со мной. И я была согласна соединить себя навечно с любым, только бы вырваться из его лап. Но Дагон убил каждого, кто пытался! Единственное, что я могла — это исчезнуть, сбежать в ваш мир. И если бы он следовал правилам, то ему бы пришлось ждать десятки, а может, сотни лет, пока появится подходящее для него тело! Я надеялась, что за это время он успокоится, найдет себе другую, или я найду какой-нибудь выход. Но он нарушил все законы обоих миров и захватил тело, неподходящее ему. Это запрещено, и если Хозяин узнает — его ждёт суровое наказание. Но проблема в том, что нашему Хозяину давно ни до чего нет дела, и он не следит за соблюдением законов, как раньше. Поэтому твоя мать Махаллат и отправилась к нему, чтобы убедить его обратить внимание на поступки Дагона.

— Моя мать?..

— Она ушла в Нижний мир, Дима. Так было нужно. Ты должен понять.

Дмитрий откинул голову и зажмурил глаза. Нужно отодвинуть боль от потери на второй план. Тут уже ничего не исправить. Тем более, Махаллат и сама давно уже хотела уйти. Сейчас важнее Мадонна.

— Что мы должны делать? — наконец, спросил он.

— В том-то и дело, что я не знаю. Первым делом нужно найти Мадонну. Плохо, что вы не соединены, тогда бы ты точно знал, где её искать.

— Я хотел. Но потом это несчастье с мамой, и я сам не знал, как это сделать.

— А ты готов соединить свою жизнь с ней навечно? Нет страха и сомнений?

— Да! — без колебаний ответил Дмитрий. — Только не знаю: готова ли она.

— Ладно, об этом ещё успеем, если выживем. Итак, насущный вопрос: как найти то место, где Дагон держит Маню, и как нам с ним справиться.

— С поисками нам может помочь Ковалёв. У него масса нужных связей. Если кто-то и может найти иголку в стоге сена, то это он. А вот справиться с Дагоном… Разве нельзя его просто убить?

— Во-первых, ты убьешь лишь тело. А это временное решение, он сменит тело и вернётся. Хотя это даст нам отсрочку. Но остается во-вторых. Ты готов убить человека? Ведь тот, в чьем теле он поселился, ни в чём не виноват.

— А есть другие способы?

— Нет. Демон покидает тело только со смертью носителя, или его может извлечь Хозяин. Если бы это был не Дагон, то можно было бы его сковать. Но он слишком силен, сковать его у меня не хватит сил.

Неожиданно тело женщины выгнулось дугой, и она закричала. Дмитрий инстинктивно выхватил у неё руль и выровнял машину. Женщина расслабилась и повернулась к нему.

— Сядь за руль, — прохрипела она, в её глазах стояли слезы.

— Что случилось?

— Он мучает её, Дима. Причиняет безумную боль, чтобы я почувствовала. Он — настоящее чудовище!

Дмитрий в бессилии ударил по рулю и закричал. Громко и отчаянно.

— Мне нужен сотовый.

Когда Наама дала ему свой, он быстро набрал номер.

— Алло, — раздался сонный женский голос.

— Светка, быстро буди Ковалева и дай ему трубку.

— Дмитрий Романович… — Затем возня.

— Демон, ты знаешь, который час?

— Ковалёв, быстро поднимай свой зад! Ты мне нужен немедленно! Приезжай… — Он обернулся к Нааме. — Какой адрес? — Выслушав, продиктовал Ковалёву. — Звони мне, если что, на этот номер пока. Только очень быстро!

— Демон, ты можешь хоть что-то объяснить?

— Нет! — рявкнул Дмитрий. — Быстро!

— Сверни здесь. — Наама указала на проезд во двор.

Дмитрий посмотрел в её лицо. Выглядела эта великолепная женщина неважно. Лицо было бледным, как у призрака, и на лбу выступила испарина. Рука, которой она указывала ему, где припарковаться, сильно дрожала.

Выбравшись из машины, она заметно покачнулась, и теперь Дмитрию пришлось её поддерживать. Войдя в роскошную квартиру, Наама сразу же рухнула в кресло и махнула Дмитрию рукой.

— Располагайся как дома. — И опустила голову на руки.

— Может, я могу чем-то помочь тебе? — спросил Дмитрий, чувствуя, как самого разрывает на части осознание того, что состояние Наамы — это лишь отголоски того, что творится сейчас с Маней.

— Нет, — тяжело вздохнула женщина. — Уже легче. Видимо, он оставил её пока в покое.

В это время в дверь позвонили. Ковалев ворвался в квартиру, на ходу требуя объяснений. Но, увидев сидящую в кресле Нааму, весь подобрался и неожиданно взглянул на Дмитрия с осуждением.

— Демон, а как же Маня? — Впервые за все время их дружбы Дмитрий видел у Ковалева такое лицо.

Всегдашний кобель и раздолбай Ковалёв смотрел на него с осуждением.

— Паш, кончай! Познакомься, это Наама, и она… ну, как бы мать Мадонны.

Ковалёв завис, переводя взгляд с Наамы на Дмитрия. Потом выкатил глаза и открыл рот, но сразу же его захлопнул, не зная, что сказать.

— А ведь похожи! — наконец, созрел он. — Твою ж дивизию! Но как?.. То есть… Наама, а вы замужем?

— Ковалёв, ты о чем сейчас вообще?! — заорал на него Дмитрий. — Маню могут убить в любой момент, а ты о чем думаешь?

— Ну, знаешь ли, Демон! Не знаю пока, насколько все серьезно, а тут сам понимаешь!..

— Заткнитесь, пожалуйста! — вмешалась, наконец, Наама. — Присядьте, юноша. Думаю, у Дмитрия есть кое-что вам рассказать, чтобы вы смогли верно оценить сложившуюся ситуацию. А уж после я посмотрю: останется ли у вас желание флиртовать со мной, — устало закончила женщина.

К тому моменту, когда Дмитрий закончил рассказ, Ковалёв сидел в кресле прямо, словно кол проглотил, и переводил взгляд с одной на другого.

— Ну а теперь скажите мне, где спрятана скрытая камера, и поржем все вместе, — наконец, выдал он, поднимаясь.

Неожиданно Наама вскинула руку и его швырнуло обратно в кресло. Ковалёв пытался подняться изо всех сил, но его прижало намертво.

— Если я буду делать это слишком долго, то потеряю много сил понапрасну, юноша. А они очень скоро могут понадобиться мне для более важных дел, чем убеждение вас в очевидном, — тихо сказала женщина и опустила руку.

Тут же давление исчезло и Ковалев вскочил из кресла, словно чертик из табакерки.

— Твою ж мать… — прошептал он, тяжело дыша и глядя на Нааму глазами размером с блюдце. — Ты что тоже так можешь? — Он повернулся к Дмитрию.

— Не совсем. Моих сил хватает на мгновенные сильные удары, и то, если я выхожу из себя. А сейчас и того не могу.

— Пока не закончится регенерация, сил не будет, — кивнула Наама.

Ковалёв какое-то время метался по комнате, вцепляясь себе в волосы и косясь в их сторону. Затем застыл перед ними, вид у него был слегка безумный.

— И чего же вы хотите от меня, господа демоны? — почти злобно спросил он.

— Пашка, не начинай! — попросил Дмитрий.

— Да пошёл ты, Демон! Сколько мы уже дружим? Лет десять, не меньше! И ты никогда мне не говорил. Да и сейчас, если бы не прижало, хрен бы сказал!

— Паш, это не только моя тайна!

— Да плевать! Ты мой друг! Что, ты думаешь, стал бы делать, если бы узнал? Обходить тебя десятой дорогой? Или побежал бы спецслужбам тебя сдавать? А может, интервью на телевиденье давать побежал? Ты — мой друг, и этого не изменит то, чем ты являешься!

— Прости. Я признаю, что был неправ. Но сейчас не до этого. Нужно Маню спасать.

— Ладно, тут ты прав. Потом разберемся. Какие есть зацепки и предложения?

— Когда Дагон забирал Маню, там были свидетели. Может, они что-то запомнили. Может, смогут дать описание машины, на которой он её увез. Сейчас ведь повсюду камеры. Я знаю, что у тебя есть спецы, что могут взломать гбдд — шную базу и посмотреть видео. Нам бы хотя бы примерно выяснить, куда он её повез. Это первое. А второе — он ведь использует чьё-то тело. Значит, существует под чьим-то именем, пользуется чьим-то имуществом. Если мы сможем выяснить, в чьём теле он живет, выследить его станет легче. К тому же, я реально понимаю, что он должен специально гйдздз оставлять следы для вас. — Дмитрий указал на Нааму. — Ведь он добивается того, чтобы вы выдали себя и пришли за Маней. Не так ли?

Женщина печально покачала головой.

— Может, так. А может, он просто решил сделать так, чтобы я не выдержала каждодневных мучений Мадонны и добровольно вернулась в Нижний мир. Кто знает? Дагон — совершеннейший псих и садист. Как работают его мозги, не могу сказать даже я, хоть и провела рядом с ним почти вечность. Тем более, вы должны учитывать то, что в неподходящем теле демон все ощущает весьма странно и это влияет на разум ещё больше. Даже нормального демона подобные ощущения могут довести до безумия, что же говорить о Дагоне. Поэтому-то и запрещено использовать неподходящие тела.

— Так, ладно. — Ковалёв направился к двери. — Я пошёл за инфой. Ждите новостей. Да, и ещё. Когда мы его найдём, я так понимаю: другого варианта, кроме прямого уничтожения, у нас не будет?

— Ты не обязан в этом участвовать. От тебя нужна инфа, а потом ты можешь устраниться и сделать вид, что ничего не знаешь, — решительно сказал Дмитрий.

— Дурак ты, Демон. Я интересуюсь, потому что нам понадобится незасвеченное оружие. Ладно, восстанавливай свои кости, я вернусь, как только будет, с чем.

Когда за Ковалевым закрылась дверь, Наама повернулась к Дмитрию.

— У тебя очень хороший друг. Он пойдет за тобой до конца. И он прав: ты должен сейчас отдыхать. Мадонне будут нужны все твои силы. Если хочешь — там есть кровать, иди и хотя бы попытайся уснуть. Во сне регенерация идет гораздо быстрее.

— Я вряд ли смогу заснуть. — Дмитрий мотнул головой. — Я с ума схожу, думая о том, что он может с ней творить. При мысли, что его поганые руки касаются её тела, меня прям наизнанку выворачивает.

— Что же, могу тебя успокоить лишь тем, что как самец Дагон совершенно несостоятелен в демонической сущности. Да и в человеческом теле, думаю, вряд ли что изменится. Хотя это только усиливает его садистские наклонности.

— Что бы он с ней ни сделал, я сделаю все, чтобы помочь ей потом забыть его прикосновения. Пусть только будет жива. Я сделаю ради неё все что угодно, только бы она была жива. Никогда не было со мной такого. Просто ощущаю, что лучше сам перетерплю любые мучения, убью кого угодно, сдохну сам, если придется, но хочу, чтобы она была жива и счастлива.

— Я очень рада, что вы повстречались в этой жизни, — прошептала Наама. — Те чувства, что между вами, такой бесценный дар… Мне никогда не дано было этого. Мы спасем Мадонну, а ты будешь беречь и лелеять её и ваши чувства столько, сколько вам отпущено. И ради этого на самом деле можно и умереть.

Дмитрий видел, как неожиданно изменилось лицо Наамы и она подняла на него огромные голубые глаза, такие похожие на глаза его любимой. Словно закончилась какая-то долгая внутренняя борьба, и она приняла очень важное для себя решение. И от этого решения ей, видимо, стало спокойно, наконец. Наама, печально улыбнувшись ему, вышла и комнаты.