Глава 1

Николай Антонович зашел в кабинет и вежливо поклонился. Императорский див оторвал взгляд от бумаг и посмотрел на него.

– Чем могу служить? – осведомился Николай Антонович. Он долго ждал перед высокими дверьми: вызвали его еще полчаса назад.

Вместо ответа Императорский див поднялся со своего места, и почти сразу же Николай Антонович ощутил летящий ему в лицо удар. Он едва успел уклониться, и рука дива лишь слегка коснулась щеки.

– Что ж, неплохо, – одобрительно произнес Императорский див и, придвинувшись почти вплотную, заглянул ему прямо в глаза: – Я хочу, чтобы вы честно ответили мне. От этого зависит наше дальнейшее… сотрудничество.

Николай Антонович взгляда не отвел. Он прекрасно понимал, что имеется в виду под «сотрудничеством». Если колдун ответит неверно – то отнюдь не отставка ему грозит. Это отчетливо читалось в глазах Императорского дива.

– Конечно, – спокойно произнес Николай Антонович. Он не сомневался, что его ожидает подобная проверка. И будет она не одна.

Императорский див вернулся на свое место. Он двигался так быстро, что даже Николаю Антоновичу с трудом удавалось за ним уследить.

Сев за стол, Императорский див снова смерил его взглядом.

– Итак, вы знали?

Николай Антонович задумался, но только на секунду. Это люди считали, что див не может солгать колдуну, а вот наоборот – сколько угодно. Ошибка, которая многим стоила жизни. У дивов очень тонкое обоняние, а лгущий человек, особенно нервничающий или испуганный, пахнет иначе.

– Я догадывался, – сказал он, – хотя полной уверенности у меня не было.

– Каким образом? – Ледяные глаза продолжали его сверлить.

– Запах. Я общался и с императором, и с прежним, – он подчеркнул это слово, – Императорским дивом. Их запах был очень похож.

– Фамильяр мог пахнуть хозяином.

– Да, – наклонил голову колдун, – но вот хозяин фамильяром – вряд ли. И я никогда не видел прежнего Императорского дива в истинном облике.

– Хорошо, – Императорский див выглядел удовлетворенным, – я рад, что вы сказали правду. Впрочем, я в этом и не сомневался. – Пойдемте, – добавил он, поднимаясь.

Николай Антонович послушно двинулся следом. Они спустились в самый низ, на цокольный этаж дворца, и Императорский див указал на неприметную дверь в стене.

– Вы знаете, что это? – спросил он.

Николай Антонович покачал головой.

– Тогда, думаю, вам будет любопытно.

Див нажал куда-то, и дверь, внезапно оказавшаяся очень массивной, открылась. За ней виднелся длинный коридор. Императорский див щелкнул выключателем, и коридор залил свет.

– Идите за мной.

Николай Антонович зашел в коридор, и дверь почти бесшумно захлопнулась за ними.

Некоторое время они двигались в полной тишине, а потом, свернув налево, уперлись в еще одну дверь. Див открыл и ее.

– Взгляните на это, господин Серов.

Николай Антонович шагнул внутрь и огляделся.

Они оказались в огромном зале. Высокие потолки, на которых были видны квадратные светильники с толстым стеклом, покрытые черным лабрадором стены, сияющие в ярком свете всеми цветами радуги. И отовсюду пахло серебром и заклятиями.

– Ничего себе, – не сдержал удивления колдун.

Императорский див повернулся к нему:

– Как думаете, что это?

– Тренировочный зал. Императорский, насколько я понимаю. Но зачем он был нужен прежнему Императорскому диву?

– Этого мы не узнаем. Может быть, он, несмотря на свою силу, не брезговал тренировками. А может, тренировал тут кого-то еще.

Див внимательно посмотрел на Николая Антоновича. Дверь за его спиной с тихим шелестом закрылась.

– Раздевайтесь, – скомандовал див и, отвернувшись, направился куда-то через зал.

– Совсем? – усмехнулся Николай Антонович.

Императорский див остановился и повернул голову:

– Конечно.

Колдун скинул одежду, не сводя взгляда с Императорского дива, удалившегося уже к противоположной стене зала. Потом подумал и, решив не ждать, начал трансформацию.

И не ошибся. Не успел он прочно встать на четыре лапы, как серый крылатый вихрь налетел на него, отбрасывая в сторону.

Надо отдать должное, Императорский див дал ему большую фору. И это помогло: увидев атаку заранее, он сумел отскочить назад, и удар отбросил его туда, куда он и собирался прыгнуть. Приземлившись, Николай Антонович припал к земле и выставил щит.

Защита не сможет задержать дива такого класса, но даст время для маневра.

Щит треснул, зубастый клюв клацнул возле самого носа. Николай Антонович рванул кругом по залу, держась поближе к стенам, чтобы его было не так просто атаковать с воздуха, но стараясь не давать возможности прижать себя к стене вплотную или загнать в угол.

Снова щит, и снова удар. Хорошо, что пол в зале не скользкий, и опять удалось вывернуться и продолжить сумасшедший бег по кругу.

Он понимал, что Императорский див лишь играет с ним, а не дерется в полную силу. Но также понимал, что расслабиться или утаить что-то у него не получится. И первый удар в кабинете, и вопросы про императора, и поединок – все это была проверка. Его способностей и его верности. Что ж. Императорский див хочет увидеть все – он увидит. Ну или услышит.

Оторвавшись на достаточное расстояние, колдун вновь выставил щит, на этот раз на максимум, окружив себя довольно прочным полем. И, уперевшись в пол всеми четырьмя лапами и вздыбив шерсть на затылке, завыл.

Он мог произвольно менять диапазон звуков, которые издавало его горло. От рева почти в двести децибел, от которого лопаются стекла и трещит камень, до самого тонкого ультразвука, который может услышать разве что летучая мышь.

Сейчас он выбрал тональность, над которой работал в течение многих лет. Этот звук дивы ненавидели. Он вызывал у них реакцию, схожую с тем, что ощущает человек, когда скребут железом по стеклу или режут пенопласт. Только усиленную во много раз. Дивы второго класса, заслышав его, начинали кататься по полу, не имея возможности продолжать бой. Более сильные теряли концентрацию и ориентацию в пространстве, а некоторые в ярости кидались на своих хозяев или начинали наносить себе травмы, пытаясь избавиться от давящего ощущения.

Как среагирует Императорский див, Николай Антонович не знал. Но надеялся, что сможет его хоть немного затормозить.

…А там, за спиной, дверь. И если успеть выскочить за нее…

Огромная серая химера зависла в нерешительности под потолком. Еще бы: чем ближе к источнику, тем сильнее отвратительный звук. Николай Антонович впервые видел Владимира в боевой форме. Раньше, на совместных заданиях, ему принимать боевой облик не приходилось. Впрочем, для самого Императорского дива облик огромного серого грузинского волкодава тоже оказался сюрпризом.

Николай Антонович начал медленно продвигаться к двери, держа щит и не переставая выть на одной и той же ноте.

Внезапно химера исчезла. Колдун сразу же понял, что произошло, и даже почти успел развернуться, чтобы увидеть, как человеческая фигура метнулась к нему. С треском лопнул щит, и он ощутил, как стальные пальцы сомкнулись на его шее, не давая больше выдавить ни звука. Николай Антонович тоже трансформировался в человеческую форму, признавая поражение.

И тут же ощутил под лопатками холодные плиты пола. Императорский Див навалился на него сверху, упираясь коленом в грудь. Руку он продолжал держать на горле. Николай Антонович опустил глаза, стараясь не встречаться с дивом взглядом. И это сработало. Тяжесть исчезла с груди, и колдун, закашлявшись, смог сесть. И тут же услышал за спиной негромкие хлопки. Он обернулся. Владимир медленно ударял ладонью о ладонь.

– Вам понравилось? – Николай Антонович с некоторым трудом поднялся: во время боя он потратил очень много сил.

– Впечатляет, очень впечатляет, – проговорил Императорский див, опуская руки, – что это? Кроме заклятия изменения формы?

– Очень много всего. Хотя изменение формы – основа, безусловно. Я передам вам всю документацию по этому эксперименту.

– Обязательно. Насколько я понимаю, вы такой один. А позвольте узнать, сколько вас изначально было в контрольной группе?

– Двенадцать.

– А выжили?

– Выжили четверо. Но двоих потом пришлось ликвидировать: они сошли с ума и потеряли контроль над трансформацией. Еще один покончил с собой. Остался только я.

– Вы были добровольцем?

– Да. Мы все были добровольцами. Лучшие выпускники Академии.

– Вы смелый человек, Николай Антонович. И сильный. Мне было приятно сразиться с вами.

Колдун едва заметно улыбнулся:

– Скорее, поиграть? И проверить, на что я способен. Но ваш маневр меня тоже впечатлил. Теперь я знаю, что слух у дива в человеческой форме слабее, чем в звериной. Но все равно благодарю и за оказанную честь, и за бой. – Он поклонился.

Императорский див тоже наклонил голову. И уже через мгновение облачился в свой элегантный костюм.

– Мы еще не раз посетим этот зал, Николай Антонович. У меня не настолько высокий уровень, как у моего предшественника, и мне регулярные тренировки необходимы. Особенно с новым, незнакомым противником. До завтра. – Он скрылся за дверью.

– До завтра, – сказал Николай Антонович закрывшейся двери и, потирая грудь, поковылял к своей одежде.

Вернувшись к себе в кабинет, он постоял немного у широкого панорамного окна, за которым открывался прекрасный вид на реку. Доволен ли он тем, как все повернулось? Сложно сказать. Но не жалеет, в этом он был уверен абсолютно точно.

…Комиссия, решающая судьбу оставшихся дворцовых чиновников и колдунов, заседала долго.

Николаю Антоновичу задавали множество вопросов, в том числе неприятных и провокационных. Он старательно отвечал. Его прежний начальник, в числе прочих, еще вчера могущественных людей, был арестован. А судьба самого Николая Антоновича висела на волоске. Таких, как он, в отставку не отправляют. И дело не только в государственных тайнах, которые он хранил.

– Итак, вы не знали? – Новый министр госбезопасности наконец перешел к главному вопросу.

– Как и многие, я был обманут, – сказал колдун, старательно глядя в пол. Прямой взгляд на кого-то из присутствующих после таких слов расценили бы как большую дерзость.

– Вы долго и верно служили прошлой власти, – заметила будущая императрица, – какие настроения у вас сейчас?

– Я хочу продолжить службу. И клянусь в верности.

Николай Антонович не соврал. Он не видел своей жизни без службы и дворца. Ничего иного не знал и не хотел. Даже если бы его просто выпустили отсюда живым, это не была бы свобода. Это было бы изгнание. Лучше уж пойти в тюрьму вслед за начальником.

– Я знаю господина Серова уже долгое время, – неожиданно подал голос Императорский див, – и готов за него поручиться.

– В таком случае выношу на голосование вопрос о возможности оставить господина Серова Николая Антоновича на должности в министерстве под ответственность Императорского дива и в качестве подручного последнего, – внес предложение министр.

Комиссия проголосовала.

Николай Антонович облегченно вздохнул.

– Подождите меня снаружи, – велел ему Императорский див.

Колдун поклонился и вышел.

Он ждал долго, но это было не важно. Главное, он остается.

Нынешнего Императорского дива он действительно знал уже долгие годы. Николай Антонович не раз работал с Владимиром, возглавляя операции с его участием. Владимир всегда отлично показывал себя. И колдун не сомневался, что в качестве начальника див будет уж точно не хуже предыдущих. Особенно с учетом всей открывшейся информации.

…Он постоял еще немного и сел за стол, где уже ждали разноцветные папки, полученные от Императорского дива. Николай Антонович взял одну – прошения. Резолюции на них уже стояли, нужно было лишь подготовить проекты ответов. В следующей папке были доносы. Это совсем легко: половина из них – пустые кляузы, остальные он проверит и разберет. В самом низу лежало несколько отдельных листов. Николай Антонович усмехнулся. Главный придворный колдун, молодой и скромный провинциальный парень, волею судеб попавший на высокую должность, которой совсем не соответствовал, опять наделал ошибок в формах отчетности. Но Императорский див оказывал мальчишке неизменную протекцию. Вот и сейчас он потратил время, чтобы аккуратно отметить все ошибки, и написал пояснения. Поэтому бумаги необходимо отнести Сергею Мончинскому и быть с ним предельно вежливым.

Николай Антонович принялся за работу. Поручившись за него, Императорский див выказал доверие. И это доверие он всецело оправдает.

В библиотеке было тихо. Только тикали старые часы, а из приоткрытого окна доносились крики и смех детей: Кузя затеял с ними какую-то веселую возню.

Первым молчание нарушил Василь.

– Слушай, Гера, а может… так и оставить?

– Нет, Василь, это неправильно, – вздохнул Аверин, а Анонимус, стоящий навытяжку возле витрины с отцовскими инструментами, вопросительно на него посмотрел. Аверин кивнул.

– Вазилис Аркадьевич, – произнес фамильяр, – прошу прощения, но так нельзя. Моим хозяином должны быть вы, а наследовать – ваш сын. Сейчас моя связь с Гермесом Аркадьевичем настолько сильна, что даже расстояние на нее уже никак не влияет. А если у него родится ребенок, я перейду к другой ветке рода. Этого нельзя допустить.

– Но ведь пока у Геры нет детей… – задумчиво проговорил Василь, – а потом, когда родятся, может, Миша уже подрастет?

– Наша связь с Анонимусом станет только сильнее. Василь, пойми. По сути, перехват фамильяра уже произошел, там, в лесу, когда напал бывший Императорский див. Миша полностью управлял Анонимусом. В этот момент ты потерял положение хозяина. Твой сын очень сильный колдун, и придется с этим жить и считаться. И учить мальчика. И как раз этим я займусь, не сомневайся. Да и, в конце концов, наш отец перехватил власть над фамильяром у дедушки тоже в довольно раннем возрасте.

– В четырнадцать лет, – добавил Анонимус.

– Но Мише еще даже семи нет! Он ребенок, он может совершенно случайно сказать что-то такое, отдать приказ… ты ведь помнишь, что тогда произошло с Любавой! – обратился Василь к фамильяру.

– Ничего не произошло. Я довольно хорошо умею… себя сдерживать, – Анонимус сказал это с такой гордостью, что Аверин заинтересованно посмотрел на дива и спросил:

– Хм, а что произошло?

– Госпожа Любава просила не рассказывать об этом, – опустил глаза див.

– Ясно. – Аверин перевел взгляд на брата. – Если я правильно понял, речь идет об отданном опасном приказе, который Анонимус не выполнил.

– Скорее, о случайно вырвавшейся фразе, которую вполне можно было трактовать как приказ.

– Но Анонимус не стал ничего трактовать. Однако вы меня заинтриговали. Пожалуй, попробую спросить саму Любаву. Но главное, что хотел сказать Анонимус, я понял. Он вполне может себя контролировать и случайные или на эмоциях брошенные слова как приказ не воспримет, так?

– Да, хозяин. Но на всякий случай можно заказать клетку, в которой я смогу дождаться вашего приезда, если ситуация выйдет из-под контроля.

Василь провел рукой по лицу. Аверин улыбнулся:

– Ну что делать, Василь? Талантливые дети, по слухам, – это сплошные проблемы.

– Да уж… с детьми мне повезло. И с фамильяром тоже. Сдается мне, Анонимус самый разумный человек в этом доме… ладно. Но надо ли это оформлять как обряд? Можно ли сделать так, чтобы Миша не знал, что именно он теперь прямой хозяин Анонимуса?

– Ему нужно это знать. Наоборот, пусть привыкает к ответственности. Я думаю, лучше всего будет, если с сыном поговоришь ты.

– Прямо сейчас? – вздохнул Василь.

– Ну, можно после обеда, – усмехнулся Аверин, – я сегодня никуда не тороплюсь.

– Отлично. Тогда я, с твоего позволения, схожу покурить.

– Это третья папироса за день, – невозмутимо отметил Анонимус.

– Вот именно, что всего третья! А время уже к обеду! – поднял палец Василь, а Аверин улыбнулся:

– Все еще бросаешь?

– Ох. Они со всех сторон на меня насели. А все твой Кузя, между прочим!

Да, Кузя своей борьбой за здоровый образ жизни хозяина заразил и Анонимуса, и всю семью Авериных заодно.

Василь вышел, и колдун с фамильяром остались наедине.

– Я уверен, ты справишься.

Анонимус поклонился.

– Ваше сиятельство, – немного понизив голос, произнес он, – я давно хотел сказать вам, но никак не решался… – Он замолчал, как будто решимости у него так и не хватало.

– Так говори уже, не тяни. У меня такое ощущение, что семейные тайны никогда не закончатся.

– Это не тайна. Это личное. Я хочу попросить у вас прощения.

– За что? – удивился Аверин. – Ты столько сделал…

– За то, как вел себя с вами, когда вы были ребенком.

– Брось, Анонимус, ты поступал правильно. Отец бы одобрил твое решение.

– Ваш отец хотел оставить наследником вас, – тихо произнес Анонимус.

– Меня? – переспросил Аверин. – Как это – меня? Почему?

– Из-за вашей колдовской силы. Я никогда не видел, чтобы он был настолько счастлив, как в день вашего рождения. Роды были тяжелыми, я находился рядом с госпожой, чтобы подпитывать ее силой, и ваш отец сказал, что убьет меня, если что-то случится с его супругой или с вами. И когда я передал вас ему… – Анонимус на мгновение замолчал, видимо справляясь с потоком воспоминаний.

– Я… понимаю, о чем ты, – Аверин сглотнул, – отец придавал большое значение колдовской силе. Но это не означает, что он планировал сделать меня наследником.

– Я слышал его разговор с госпожой. Вам тогда уже было три года. И я почти все время проводил с вами. Это не очень нравилось Елене Ивановне. Она просила его сиятельство быть справедливым. Говорила, что вас и так Господь наградил колдовской силой, а у старшего сына нет ничего, кроме фамильяра, чтобы защитить его и его будущую семью. А когда его сиятельство Аркадий Филиппович погиб, так и не отдав мне по этому поводу никакого приказа, я сам принял решение. И вот за него я и прошу простить меня.

– Вот что, Анонимус, – Аверин встал и подошел к диву, – я уже сказал, что прощения просить не за что. Но все равно хорошо, что ты мне рассказал. И я очень рад, что ты способен принимать самостоятельные решения, причем в пользу нашей семьи. Только не злоупотребляй этим, – он похлопал дива по плечу.

В ответ тот снова поклонился.

– Я отлично понимаю, что главой семьи Авериных является его сиятельство Вазилис Аркадьевич.

Дверь открылась, и появился Василь.

– Что вы тут обо мне говорили? – с напускной строгостью спросил он.

– Что ты отличный глава семьи, – улыбнулся Аверин.

– А, ну в этом никто никогда и не сомневался. Анонимус, все уже хотят обедать. Ты можешь с этим что-нибудь сделать?

– Немедленно распоряжусь подавать. – Анонимус развернулся к двери, но Аверин остановил его жестом:

– Погоди. Василь, у нас ведь есть еще пять минут?

– Конечно.

– Тогда давай придумаем, как нам наградить Анонимуса. Он столько всего сделал для меня, даже перечислить сложно.

– О, конечно, я сам много об этом думал. Анонимус, чего бы ты хотел в награду?

Див медленно перевел взгляд с Василя на Аверина и обратно.

– Премного благодарен, но мне ничего не нужно. То, что я делал… это и было как награда для меня.

– Ты имеешь в виду, что считаешь наградой свою помощь Гере?

– Ваше сиятельство, не сочтите за обиду, но эти дни были лучшими за последние сорок лет. Мне давно не было так… интересно. А бой с Императорским дивом, я имею в виду господина Владимира, – уточнил он, – разве я смел бы хотеть большего?

– Господин Владимир? – переспросил Аверин. – Я слышал, ты обращался к нему на «вы», и как раз хотел узнать, чем Владимир заслужил такую честь? Не может быть, чтобы ты изменил свое мнение только из-за его силы.

– Не из-за силы, – подтвердил фамильяр, – сильных дивов немало. Но в большинстве своем дивы подобны диким зверям и руководствуются лишь грубыми инстинктами. Им нужен постоянный контроль, приказы и ошейники.

– Выходит, – с интересом спросил Василь, – ты презираешь большинство своих собратьев?

Анонимус опустил глаза:

– Не презираю, но… Аркадий Филиппович – величайший человек из всех, когда-либо живших в этом мире. Но даже он говорил, что я умный и хорошо справляюсь. Для дива бороться со своими инстинктами – самое сложное, но в то же время – самое важное. И те, кто ведет такую борьбу, вызывают у меня уважение. Императорский див почуял мою кровь, его когти уже были в моем теле. И он мог победить, но не стал добиваться превосходства таким примитивным способом. Потому что у него другие, более значимые цели. Он умен, и у него отличный самоконтроль. Именно поэтому я посчитал, что он достоин своего положения.

Аверин и Василь удивленно переглянулись.

– Анонимус, – сказал Аверин, – это была прекрасная речь, даже я не сказал бы лучше.

– Не зря наш отец говорил, что ты очень умный, – добавил Василь, а потом вздохнул: – Я понимаю, тебе в моем лице достался на редкость скучный хозяин, – он поднял руку, видя, что див собирается возразить, – но терпеть осталось недолго. Подрастет Миша, и, сдается мне, веселья ты получишь с лихвой. Но это не значит, что вопрос с наградой закрыт. Ты меня знаешь, я не отступлюсь. Чего ты хочешь?

Див немного помолчал. И наконец произнес:

– Мне бы хотелось получить один час в неделю на личные нужды.

– О-о, – протянул Василь, – конечно, ты его получишь. Но мне любопытно узнать, для чего он тебе. Если не хочешь, можешь не отвечать.

– Я хочу написать книгу.

– Книгу? О чем же?

– О его сиятельстве Аркадии Филипповиче Аверине, – торжественно произнес фамильяр. – Ее высочество великая княжна Софья посетовали, что нигде не смогли найти биографии такого великого человека. Если вы дозволите, я попробую написать ее. Ведь я был рядом с вашим отцом от его первого вздоха до последнего.

«И еще немножечко после», – подумал Аверин, но вслух говорить не стал.

– Конечно, какие могут быть вопросы, – обрадовался Василь, – пиши! В любое время, когда сочтешь нужным.

– Часа в неделю вполне достаточно, – педантично повторил Анонимус.

После обеда Аверин направился готовиться к обряду. Через некоторое время к нему присоединился Анонимус. Василь обещал привести Мишу и настоял на том, чтобы присутствовать.

Аверин не возражал. Обряд несложный и неопасный.

Миша с самым серьезным видом вошел в комнату для вызовов. Он сделал несколько шагов, остановился посередине и обратился к Анонимусу настолько торжественным тоном, насколько на это вообще способен шестилетний мальчик.

– Дядюшка Анонимус, я даю слово чести, что никогда-никогда не буду тебя обижать и не заставлю делать ничего плохого! – выпалил он. Лицо мальчика покраснело от волнения.

Анонимус опустился перед Мишей на колени.

– Вы будете хорошим хозяином, Михаил Вазилисович, я в этом не сомневаюсь.

Обряд прошел быстро. Миша не испугался и стоически перенес порез на руке. Будет теперь как минимум неделю ходить с повязкой, раздуваясь от гордости.

А значит, самое время поговорить с Верой.

Девочку Аверин нашел в саду, у фонтана, она играла с Сарой, но выглядела печальной.

– Поговорим? – спросил он.

Вера вздохнула и присела на бортик. Аверин устроился рядом.

– Ты уже большая девочка, поэтому поговорим серьезно. Сейчас ты завидуешь брату и расстраиваешься, думаешь, как ему повезло, потому что он мальчик.

– Любаве тоже повезло. Она девочка, но могла учиться и теперь чародейка. А я? Зачем мне эта колдовская сила тогда? Лучше быть, как папа.

– Твоя мама всю жизнь живет с колдовской силой и, насколько мне известно, довольна жизнью.

– Ну да, – Вера хмыкнула, – можно подумать, у нее есть выбор.

– Вот это я и хочу сказать. Мама объясняла тебе, почему девочкам нельзя держать собственных дивов? Им запрещают учиться, чтобы не было несчастных случаев.

В историю вопроса он предпочел не вдаваться.

– А я знаю, что девочек учат!

– Именно, – согласился Аверин. – И ты хочешь учиться, правильно?

– Да.

– Но к бабушке в скит не хочешь?

– Не очень… – тихо проговорила Вера.

– Тогда я могу предложить тебе поехать учиться за границу. Я получу для тебя разрешение на обучение.

– Правда? – Вера подняла голову и посмотрела на него полным надежды взглядом.

– Правда. Но ты должна понимать, что уедешь ты насовсем. Колдуны на всю жизнь связаны с Академией, которую закончили, и работать могут по лицензии Академии там, где она выдана. Да и, скорее всего, в Академии ты познакомишься с будущим мужем и выйдешь замуж.

– Пфф… Не хочу я замуж. Я хочу, как вы. Быть свободной колдуньей! И заниматься тем, чем хочу!

– Даже я не могу делать, что хочу, Вера, – вздохнул Аверин и оглянулся. К ним неслышно подошел Анонимус.

– Ваше сиятельство. Простите, что прерываю важный разговор, но вас срочно просит к телефону его светлость князь Булгаков.

– Кто? – удивленно переспросил Аверин и тут же махнул рукой: – Не надо, я понял… Извини, Вера, видишь, со свободой у меня тоже все непросто. Договорим позже, ладно?

– Ладно, – кивнула девочка.

Аверин поспешил к телефону. Если князь Булгаков нашел его в поместье, значит, дело чрезвычайной важности. Или случилось что-то по-настоящему плохое.

– Я вас слушаю, Дмитрий Петрович, – сказал он, взяв в руки трубку.

– Гермес Аркадьевич, срочно приезжайте в Шлиссельбургскую крепость.

– Куда?.. – еще больше удивился Аверин. – Что там случилось?

– Я вам расскажу на месте. Бросайте все дела и приезжайте немедленно.

Аверину показалось, что слова князя больше похожи на приказ, чем на просьбу.

Видимо, дела действительно плохи.

В Шлиссельбургской крепости содержались под стражей осужденные или находящиеся под следствием колдуны. Остров Ореховый, где находилась тюрьма, располагался в месте слияния Невы и Ладожского озера и был отрезан от материка широкой водной преградой. Что создавало естественный барьер для дивов. Но и сама крепость была неплохо оборудована. Серебряные решетки, мощные колдовские и чародейские заклятия превратили ее в самую надежную тюрьму во всей Европе. За почти двухсотлетнюю историю ни одному колдуну бежать из крепости не удалось.

И раз Булгаков требует срочно приехать, вряд ли дело обычное. Поэтому медлить Аверин не стал. Наскоро попрощавшись с домочадцами, он, рискнув посадить за руль Кузю, направился в Шлиссельбург.

Доехали быстро. У причала уже стоял катер, возле которого дежурил Иннокентий, див князя и главный див Управления.

Увидев Кузю, он на некоторое время задержал на нем взгляд, а его зрачки превратились в узкие щели, но ничем иным он своего удивления не выдал и вопросов задавать не стал.

– Его светлость ожидает вас. – Обращаясь к Аверину, он учтиво поклонился, и за всю дорогу до крепости больше не проронил ни слова.

Князь Булгаков ждал прямо во дворе тюрьмы, и было видно, что он нервно вышагивает по брусчатке уже довольно продолжительное время.

– Это что ж? – ошарашенно воскликнул он, когда Аверин в сопровождении Кузи вошел во двор. – Это же ваш див, Гермес Аркадьевич! – Князь даже приподнял очки, всматриваясь в Кузино лицо. – Да быть того не может!

– Да, Дмитрий Петрович, это именно он, можете не сомневаться.

– Можете даже потрогать, – расплылся в довольной улыбке Кузя.

Трогать Кузю Булгаков, однако, не стал. Но кругом обошел и осмотрел внимательно.

– Хм… разве не отправился он в Пустошь, прихватив с собой нашего императора?

– Так точно, – отрапортовал Кузя, хотя его никто не спрашивал, – но уже вернулся, вот, сами видите.

– Чудны твои дела, Господи, – покачал головой Булгаков и махнул в сторону массивных металлических дверей:

– Идемте. То, что я вам покажу, удивит вас не меньше, чем меня ваш… как тебя зовут, запамятовал, – на этот раз князь обратился к Кузе.

– Кузя?

Див сунулся к воротам, но тут же отпрянул:

– Ух. Я к ним даже прикоснуться не могу!

– Именно, – вздохнул Булгаков, – тут семь ступеней защиты. Только на этих воротах три слоя серебра с вложенными между ними заклятиями. И запираются они… да сами можете посмотреть.

Ворота без шума открылись, и Аверин увидел зубцы, скользнувшие в пазы.

– Впечатляет, – одобрил он.

– Да уж. Не хотелось бы сюда попасть. – Булгаков снова жестом пригласил следовать за ним, и по тому, как кривился и морщился Кузя, Аверин понял, что заклятиями тут пропитан даже воздух.

– Это сигнализация, – пояснил Булгаков, – вся охрана сейчас знает, что мы проходим по двору вместе с дивами.

– Так что случилось? – поинтересовался Аверин. – Ведь не защиту Шлиссельбургской крепости вы меня пригласили посмотреть. Или это такой хитроумный способ заманить меня в камеру? – пошутил он.

– К счастью, нет. Но я вам лучше покажу. Это надо увидеть.

Они подошли к лифту и поднялись на третий этаж. Кузя начал потихоньку шипеть, стараясь держаться подальше от стен, и даже ноги поднимал с выражением кота, идущего по мокрому полу.

Наконец все вошли в коридор, где располагались камеры. По три с каждой стороны. Возле одной из дверей Булгаков остановился, чего-то ожидая.

Из бокового прохода появился колдун. Аверин напряг память и приветливо улыбнулся:

– Добрый день, Артур.

Отчества он не помнил и последний раз видел этого колдуна на выпускном балу своего курса.

– Ох… я бы не назвал его добрым, ваше сиятельство. – Артур вздохнул с такой тоской, что Аверин, оценив его унылый вид и весьма официальное обращение, понял: дело совсем дрянь. Убийство? Побег? Разве это возможно?

– В этой камере сидел один из заговорщиков, спровоцировавших восстание Императорского дива, князь Оболенский. Извольте взглянуть, – произнес Булгаков. – Откройте дверь, Артур Александрович.

Колдун молча кивнул и начал чертить на двери отворяющие знаки. Знаки были именными, никто, кроме наложившего их колдуна, эту дверь открыть бы не смог. По крайней мере, без серьезного шума. Вскоре дверь распахнулась, и Аверин шагнул в камеру. Ожидаемо, она была пуста. И представляла собой просторную комнату с двумя перегородками, за одной из них, по всей видимости, находилась спальня, за другой – санузел. Возле окна в пол и стену были вмонтированы письменный стол с креслом, последнее выглядело вполне удобным. На подоконнике забранного толстой решеткой окна стояли цветы. На полу совсем недавно лежал ковер, но сейчас он был свернут и прислонен к стене в углу.

– Симпатично, – заметил Аверин, – вы сказали «сидел». Как я понимаю, господин князь никуда не переведен. Что с ним? Он убит?

– Если бы… – развел руками Булгаков, – это хоть как-то можно было бы объяснить. Он исчез. Совсем, совершенно.

Аверин бегло осмотрел камеру.

– Дверь была заперта и заблокирована заклятиями, так? – Он повернулся к Артуру: – Вы проверяли ее? Целостность не нарушена?

– Нет. Я вам головой могу поручиться, ее никто не открывал!

– И решетка на месте. Пол, я вижу, тоже тщательно осмотрели.

– Да, – подтвердил Булгаков, – Иннокентий изучил каждый сантиметр. Он предоставит вам полный отчет.

– Отлично. – Аверин посмотрел на главного дива Управления. – Но сначала, если ты не возражаешь, камеру осмотрит мой див.

– Конечно. – Иннокентий отошел к стене, пропуская Кузю. – Слабый див может учуять что-то, чего не заметил я.

– Эй, – возмутился Кузя, протискиваясь, – у меня, между прочим, пятый уровень!

– Ого, – Булгаков посмотрел на Аверина с некоторым подозрением, – когда он проходил у нас регистрацию, был четвертый.

– У Кузи талант жрать дивов, превосходящих его по силе, – усмехнулся Аверин и добавил: – Осторожнее с ним, Иннокентий.

Див мельком взглянул на колдуна, но тут же переключил внимание на Кузю. Он следил за ним настолько внимательно, словно тот мог незаметно стащить кирпич из стены или унести под мышкой ковер.

На середине комнаты Кузя остановился и присвистнул.

– Вашего колдуна точно сожрали, – пожал плечами он, – можно никого не искать.

– Браво, – не меняясь в лице, проговорил Иннокентий, – теперь покажи мне того, кто это сделал, и расскажи, как он сюда попал.

– Ну… – немного смутился Кузя, – пока не знаю, но… – Он посмотрел на Аверина и, словно оправдывая поспешность своих выводов, быстро поговорил: – Тут див был, в демонической форме. Ну явно сожрал же, иначе зачем? Но я сейчас котом понюхаю.

Одежда тут же осела на пол, и по камере принялся носиться кот, брезгливо отдергивая лапы от пропитанного заклятиями пола.

– Хм, – Аверин наклонился и потрогал пол рукой, – заклятия, как я понимаю, не тронуты?

– Нет, наверное… сами взгляните, – бывший однокурсник снова принялся чертить знаки, и на полу замерцала сеть нитей, собранных в замысловатый рисунок. Они сходились к центру и…

– Стоп, не убирайте. – Аверин слегка нахмурился. – Вот там, в центре, точка. Это ведь у вас Клубок Арахны?

– Да, – подтвердил колдун.

– Тогда там однозначно разрыв. Видите, линии словно бы сдвинуты на пару миллиметров. Не поверю, что вы просто неаккуратно начертили.

– Вы знаете, я бы подумал, что случайно допустил ошибку. Это же мелочь, но…

– М-м?

Это и правда была мелочь: в такую «щель» не просочился бы и муравей. А перекрытия наверняка пропитаны серебром.

– Если бы такого же разрыва не было в остальных камерах.

– В остальных? – переспросил Аверин. – Что значит «в остальных»?

– То и значит… – Печальный вздох Булгакова напоминал стон. – Все, кто участвовал в заговоре, исчезли. Все шестеро.

– Ну и ну… – только и сказал Аверин, – мне нужно осмотреть другие камеры.

– Уверяю вас, – произнес Артур, – там то же самое. Едва заметная кривизна линий, и больше никаких следов.

– Я все же гляну. Каждая мелочь может быть важна. Кузя, ты закончил?

Див появился перед ним уже в одежде.

– Да. Здесь долго жил колдун, серьезный такой колдун. И в заклятиях все, к стенам и полу не прикоснуться. Но див точно был. Он колдуна и схватил, там… запах страха. И еще льда и холода.

– Страха… а колдун сопротивлялся? – Аверин посмотрел на Кузю, потом на Иннокентия.

– Не-а, – ответил Кузя, и Иннокентий добавил:

– На это не похоже, ваше сиятельство. – Он перевел взгляд на Кузю. – Ты учуял запах Пустоши?

– Ага, – Кузя оскалился. – Я только оттуда, хорошо его помню.

– Значит, див, схвативший колдуна, был вызван из Пустоши прямо в камере? – пробормотал Булгаков и смерил Артура подозрительным взглядом: – Как это возможно?

– Никак! – У бедняги аж дыхание перехватило. – Поверх Клубка Арахны невозможно! Да и куда бы они скрылись? Дверь и решетка не тронуты! Стены вы сами видели! Гермес, да скажите же!

Аверин развел руками:

– Увы, Дмитрий Петрович, но вы и сами это прекрасно знаете.

– Знаю, – Булгаков продолжил сверлить взглядом тюремного колдуна, – но это если Клубок был начерчен. А если его начертили неверно или сняли, а потом наложили заново – это ведь может объяснить кривизну и разрывы. Если заклинания читались в спешке. Ведь сигнализация таки сработала, а, Артур Александрович?

Иннокентий шагнул вперед. На колдуна было жалко смотреть.

– Сработала сигнализация? – заинтересовался Аверин. – Значит, вы появились на месте почти сразу после исчезновения Оболенского? Или дежурил кто-то другой?

– Да нет же… нет. Я дежурил, со стажером. А сигнализация находится на пульте охраны. И на выходе еще, там два дива дежурят. Сигнал сработал буквально на мгновение, ну, может быть, секунды две, потом все стихло. Сначала мы подумали, что это сбой. Но все же решили проверить, пошли и я и Денис. Шесть камер, ваша светлость! – Колдун чуть не плакал. – Да разве можно за две секунды снять шесть Клубков Арахны и положить их обратно?!

– Пожалуй, нет, – согласился Булгаков и посмотрел на Аверина.

– Надо осмотреть остальные, – заметил тот. – Артур, покажите их. И я хочу поговорить с вашим помощником и охраной.

Вторая камера почти ничем не отличалась от первой, только вид из окна был не во двор, а на Ладогу.

– Неплохой вид, – улыбнулся Аверин. – Если меня когда-нибудь арестуют, похлопочите, пожалуйста, чтобы мне досталась эта, – он повернулся к Булгакову. – Вы осмотрели тут разрывы? – спросил он.

– Разумеется, – подтвердил князь, – тут даже не разрывы, скорее просто линии криво легли. Как будто одеяло подняли, потом не очень аккуратно положили обратно.

– Артур, покажите.

Когда пол засветился, Аверин наклонился и тщательно осмотрел рисунок.

– Кузя, иди сюда, – он махнул диву, снова принявшему форму кота. – Вот тут понюхай. И вот тут.

Кот несколько раз ткнул носом в пол и чихнул. И, отойдя в сторону, снова вернулся в человеческий облик.

– Брр, – сказал он. – Аж мурашки по коже.

– Див был сильный?

– Ну так. Первый класс, да, но до тройки, – пренебрежительно бросил Кузя. – Но вонял Пустошью так, что у меня нос чешется. – В подтверждение своих слов он потер нос ладонью. – Гермес Аркадьевич, они всегда так пахнут, когда вызываешь?

– Не знаю, Кузя, я их не нюхал, – рассеянно проговорил Аверин и указал на узор.

– Вы были правы насчет одеяла, Дмитрий Петрович. Только его не подняли снизу, а порвали. А когда коридор закрылся, Клубок лег обратно, но в некоторых местах не слишком ровно. Вот, видите, – он прочертил пальцем по полу кривую линию в тех местах, где нюхал Кузя, – тут, если очень хорошо присмотреться, можно заметить, что линии были разорваны. Здесь из коридора вышел див.

– Как?! Где тогда алатырь?

– Похоже, что с обратной стороны. – Он посмотрел на Булгакова и тихо произнес: – Мне нужно поговорить с дежурными дивами и помощником.

– Я распоряжусь, чтобы их немедленно к вам вызвали. Что значит «с обратной стороны»? Алатырь на потолке нижней камеры?

– Там все осмотрели, – быстро заговорил Артур, – да и защита там такая же, ну никак не получится. Да и если бы даже и там… как див сквозь пол прошел? Он же не призрак! И там решетки серебряные…

– Нет, не призрак. – Аверин остановился у следующей двери. – Это тоже камера одного из пропавших?

– Да.

– Хорошо. Кузя, осмотри эту и остальные. И бегом ко мне. Артур, отведите меня к дивам.

– Да, сейчас. – Артур проводил взглядом юркнувшего у него между ног кота, открыл камеру и пошел вперед по коридору.

Каморка охранников находилась на первом этаже, в пристройке. Аверин посочувствовал дивам: сложно было представить, как они работали среди такого количества серебра и заклятий.

– Это, – сказал Артур, – его сиятельство граф Аверин, Гермес Аркадьевич. Отвечайте на все его вопросы. Я схожу открою остальные двери и пришлю к вам Дениса.

– Хорошо, – Аверин повернулся к охранникам. – Вы дежурили этой ночью, так?

Дивы поднялись и поклонились.

– И никто из вас никуда не выходил? Подождите отвечать. Ты. – Он обратился к тому диву, который выглядел старше. – Твой напарник никуда не отлучался?

– Нет.

– А ты сам?

– Тоже нет, ваше сиятельство.

– Тогда расскажи, что произошло ночью. Кто-нибудь проходил мимо вас? Пролетал?

– Проходил караул, первый раз в двенадцать ночи, второй – в четыре утра. Пролетали над вверенной территорией шесть чаек, две вороны, четырнадцать голубей. Три голубя снизились, попали в защиту и погибли. Больше никто не снижался.

Аверин знал, что на территорию тюрьмы не допускаются никакие живые существа. Оказавшись в доступности у колдуна, любое животное может стать жертвой.

– Понятно. Когда вы услышали сигнал?

– В четыре сорок.

– Сколько он длился?

– Две с половиной секунды.

Что ж… слова Артура это подтверждало.

– А ты в момент сигнала не чувствовал ничего необычного?

Див задумался:

– Нет, ничего.

– А ты? – спросил он у младшего.

– Тоже нет. Единственное, потянуло холодом. Я встал, чтобы закрыть окно, и тут раздался сигнал.

– Тебе тоже было холодно? – спросил он старшего дива.

– Да, – согласился он.

– Ясно, – сказал Аверин. Его наихудшие подозрения начали превращаться в уверенность.

На пороге появился совсем молодой колдун. Похоже, это и был стажер Денис.

– Скажите мне, – спросил Аверин, – когда раздался сигнал, ваш наставник Артур Александрович был вместе с вами? Что именно он делал? Только отвечайте честно, от этого зависит ваша карьера.

Юноша заметно смутился и, потупившись, уставился на носки своих ботинок.

– Артур Александрович спал, ваше сиятельство. Только не говорите ему, что я вам рассказал, а то он мне такую характеристику напишет… но он тут же проснулся! Как только сигнал услышал. И мы сразу же побежали!

– Он вам отличную характеристику подпишет, не сомневайтесь. Вы его свободу спасли. Глядишь, даже места не потеряет. А теперь идите и доложите князю Булгакову, что мне необходимо переговорить с ним наедине.

Колдун Денис бросился исполнять приказ.

А вместо него у двери в каморку охраны появился Кузя.

– Гермес Аркадьевич, – начал он, но Аверин остановил его жестом:

– Не сейчас. Пойдем к князю Булгакову, там и поговорим.

Не успели они выйти в коридор, как появился князь. Иннокентий не отставал от него ни на шаг.

– Он не помешает? – Булгаков указал на дива.

– Нет, – Аверин огляделся по сторонам, – но, кроме вас, меня и двух дивов, никто не должен нас слышать.

– Хорошо. Тогда лучше выйдем. Тут такая акустика…

Они вышли во двор и отошли подальше от дверей главного здания.

– Так что ж? – с тревогой спросил Булгаков.

– Кузя, – обратился Аверин к диву, – ты все камеры обследовал? Дивы, которые там побывали, это разные дивы?

– Ага, – с довольным видом доложил Кузя.

– И от всех дивов пахло Пустошью, правильно? А никто из колдунов не сопротивлялся, хотя и были испуганы?

– Так и есть. Их выдернули прямо из постелей, всех! И тут же утащили!

– Не тяните, прошу вас, – едва не взмолился Булгаков. – Куда их утащили? Где они, черт побери?

– В Пустоши, – мрачно сказал Аверин.

– Там-то их и сожрали. – Кузя с победным видом посмотрел на Иннокентия.

– Как это «в Пустоши»? О чем вы говорите? Это невозможно! – Булгаков уставился на Аверина с таким видом, как будто увидел привидение. В его голосе появился страх.

– Боюсь, Дмитрий Петрович, что возможно. И это худшее, что мы могли себе представить. Вы доложили в Омск?

– Конечно, еще утром. Люди из Министерства скоро должны прибыть.

– Жаль, что не может прибыть Владимир… – заметил Аверин.

– Императорский див поставлен в известность, – сообщил Иннокентий, – именно он порекомендовал привлечь вас к этому расследованию.

– Ну спасибо тебе, Владимир, – под нос пробормотал Аверин, а вслух сказал: – В таком случае ждем «людей из Министерства». Нужно понять, что нам делать дальше.