Глава 10. Зейн. Утро с Эларой

Я проснулся в привычной тишине спальни. Сознание, отточенное как лезвие, мгновенно прояснилось, вытеснив остатки сна, и первым делом в нем всплыла шахматная партия. Вчерашняя. В ту, что мы играли с Эларой.

Я провел пальцем по виску, мысленно восстанавливая позицию. Ее ход. Неожиданный. Не гроссмейстерский, нет — интуитивный, почти наивный. Она пожертвовала ладью, чтобы спасти никому не нужную пешку. Глупо? С точки зрения классической стратегии — безрассудно. Но в этой глупости была своя, сумасшедшая логика. Она играла не чтобы победить, а чтобы… чтобы запутать меня. И у нее почти получилось. Я улыбнулся, потянувшись в кровати.

Сбросив одеяло, встал и подошел к панели управления, нажав на вызов.

—Дживс, — произнес я, обращаясь к автоматону-слуге. — Мисс Клер? Она уже встала?

—Мисс Клер покинула свои апартаменты семнадцать минут назад, сэр, — послышался бесстрастный, отполированный голос. — Она проследовала в направлении столовой.

Хорошо. Значит, система стабильна. Последствия вчерашнего стресса, прибытие в его резиденцию, не приковали ее к постели. Я не стал уточнять подробности, отпустив слугу. Мысль о том, что я проверяю ее состояние словно какой-то показатель, вызвала во мне легкое раздражение на свои привычки.

Воздух в столовой был наполнен ароматом настоящего кофе и теплой сдобы — запахами, которые я специально приказал создать сегодня. Мое биополе все еще дышало отголосками прошедших событий — покушение на меня. Я застал ее за своим дубовым столом, и замер у порога, наблюдая, пока она меня не заметила.

Сидела в столовой, вся такая маленькая и хрупкая. Впилась пальцами в фарфоровую чашку, словно в спасательный круг. Ее потертые джинсы и простой свитер кричали о Лимбе. И все же ее присутствие здесь было как живая трещина в моей идеально выстроенной реальности. Неприятная? Нет. Интересная. Цепляющая. Любопытная для меня.

Я вошел бесшумно.

— Вы хорошо спали? — мой голос прозвучал ровнее, чем я чувствовал. Мне нужно было провести диагностику. Проверить систему после всех сбоев.

Она вздрогнула от внезапности и выпрямила спину. Защитный рефлекс. Умная девочка.

— Сложно было уснуть, — призналась Элара. — Но да, спала. Ваша гостевая комната больше, чем вся моя квартира. С непривычки можно заблудиться.

— Привыкнешь, — я сел напротив. — Никаких последствий? Головной боли?

Ее «спасибо» за убежище было искренним. Наивно искренним. Как ребенок, которого впустили в запретную крепость.

Переход на «ты» был стратегическим решением. Формальности стали глупой игрой.

— Думаю, после вчерашнего мы можем позволить себе перейти на «ты».

— Я… не против, — она покраснела, и что-то ледяное внутри меня дрогнуло. Микроскопический сдвиг защиты и брони.

Приказ остаться был единственно логичным ходом.

— Появляться в Лимбе тебе сейчас небезопасно. Останешься здесь. Пока я не разберусь.

Элара не спорила, лишь тихо сказала:

— Моргана.

— Моргана, — подтвердил я, и мои пальцы непроизвольно сжались в кулак. — После смерти Айзы она была… настойчива. Предлагала утешение. И объединение ресурсов, разумеется.

Элара посмотрела на меня, и в ее взгляде читалось не страх, а понимание. Это восхищало.

— Она очень красива, — заметила Элара.

Я зло усмехнулся. Искреннее, почти человеческое раздражение.

— Красива? Да. Как голограмма, отполированная до блеска. В ней нет тепла. Нет искренности. Ее красота — это еще одна маска. Мне нужно не это.

Я сказал эти слова, глядя на нее в упор. На ее живые, неидеальные каштановые волны, на умные карие глаза. Мне вдруг позарез понадобилась эта самая «настоящность», что исходила от нее.

Предложение посмотреть фильм было импульсом. Жестом, лишенным расчетливости демона.

— Чтобы скоротать время сегодня, могу предложить кое-что из своей коллекции. Фильмы. Старые, еще до Падения. На пленке. И можем потом послушать музыку на виниле.

Ее реакция была предсказуемо восторженной.

— Это же безумно дорого! Настоящие артефакты!

— Для некоторых из нас золото — разменная монета, — я позволил себе наконец легкую улыбку. — Выбирай. Что тебе по вкусу?

Она задумалась, и я видел, как она закусила нижнюю губу, сморщила курносый носик. Значит, ее аналитический ум заработал.

— Есть… есть ли у вас…прости, у тебя, «Завтрак у Тиффани»? — выдохнула Элара почти робко.

— Хм…Неожиданный выбор для техноманта из Лимба.

— В приюте была одна потрепанная книга с кадрами, — она опустила глаза. — Я представляла себе то платье… и того кота. Безымянного. Как его ищут под дождем… — Элара вздохнула. — Настоящих животных не осталось. А иногда так хочется чего-то простого. Теплого и пушистого.

Она сказала это с такой незащищенной грустью, что шутка сорвалась с моих губ сама собой.

— Может, я на сегодня буду твоим котом. Я, конечно, не пушистый, но меня можно гладить. Если только…хм, очень аккуратно.

Ее изумление было настолько чистым.

— Я даже не думала, что ты умеешь шутить, Зейн!

— Ты еще многого обо мне не знаешь, — парировал я. — Но это поправимо…Э-ла-ра.

Произнес ее имя, смакуя каждый слог на своих губах. Внутри демон был доволен — та, которую хотел забрать и присвоить себе, сейчас в моей обители. Моя маленькая шпионка.

День и вечер пролетел незаметно. Я наблюдал за ней больше, чем за экраном. Как она увлеченно говорила о символизме, смеялась тихим, грудным смешком. Она была живым, дышащим кодом, который я не мог до конца декомпилировать. Я ловил себя на том, что веду дискуссию не для того, чтобы победить, а чтобы просто слышать ее голос.

Когда все закончилось, и она сказала что-то про прекрасный вечер, я ощутил странную тяжесть на душе. Непривычную теплоту.

—И не последний, — я встал, отрезая себя от этого чувства. — Тебе пора отдыхать. Добрых снов, Элара.

Я ушел быстро, почти сбежал. Прикоснуться к ней сейчас — значило обжечься самому.

Дверь кабинета закрылась за мной с тихим щелчком. Холод. Тишина. И вечный укор с портрета над камином.

Я подошел к ней. К Айзе. Ее застывшая, идеальная улыбка пронзила меня острее любого клинка.

—Я предаю тебя? — мой вопрос разорвал тишину, грубый и живой.

Я — демон. Мое сердце — черный, обугленный камень. Оно создано для жажды власти, для холодного расчета. Не для этого трепета. Вздрагивания ресниц и разговорах о киношной любви.

— Но почему-то эта девчонка… — я выдохнул, сжимая переносицу. — Она другая. Не такая, как ты. Она не сияет. Она копается в коде и пахнет кофе и упрямством. И она не боится заглядывать в самые темные уголки.

Слова повисли в воздухе, такие же уязвимые, как и я сам.

— Она становится мне дорога, Айза. По-другому. И я не знаю, что с этим делать.

Признание, сделанное вслух, стало фактом. Я повернулся к портрету спиной.

— Она настоящая, — прошептал я уже себе. — И, возможно, именно это мне и нужно было все это время.

Тишина в ответ была красноречивее любых слов. Впервые за долгие годы она не была давящей. Она была полной ожидания.