1

Тея

Его руки скользят моему телу, ласкают мой живот. Его губы терзают мои, их прикосновения напористы и властны. Я теряюсь в этом... Тихо стону, но поцелуй крадет мой голос. Чувствую его обнаженное тело, еще острее ощущаю собственную наготу. Его волосы щекочут мою кожу, его пальцы, опускаются вниз, бесстыдно исследуют меня.

Мое сердце бьется так часто, что дышу шумно, жарко, мне хочется большего, не только прикосновений, не только поцелуев... Он смотрит мне в глаза, долго, пристально, прежде чем вклиниться между моих бёдер и возвыситься надо мной. Я хочу...

__

— Тея! Есть хочешь? Я тут закусочек прикупил…

Сон стремительно развеялся, оставив меня в реальности. Сев, я быстро провела по уголку губ, все еще чувствуя вкус чужих поцелуев, все еще иссушенная сном. Всего-то на секунду глаза закрыла! Я нахмурилась и приняла протянутый мне пакетик орешков.

Хорошо, что пока я дремала, брат вышел из купе. Было бы крайне неловко, если бы он услышал, как вздыхаю во время сна. Всеми силами я постаралась отогнать сон, но внутри меня все натянулось, дрожало. Желание, подсмотренное во сне, никуда не делось, но теперь могла его подавить.

— Спасибо.

Последнее время подобные сны — не редкость. Уже год я видела их каждую ночь, и они... заканчивались по-разному. Но всегда по пробуждении неизменно вгоняли в краску. Кто мог подумать, что и в дороге они не оставят меня в покое.

Заснеженные деревья проносились за окном, под равномерный стук колес я то и дело ловила себя на том, что прикрываю рот ладонью, чтобы не зевать слишком громко. Взглянув на часы, вздохнула. Еще целых десять минут, прежде чем опять придется начинать все с нуля.

Заграничная командировка отца стала неожиданностью, но на чужбине ждали только родителей — не нас. В общем, в другой стране мы с братом оказались лишними. Теперь я должна была переехать на время к престарелой тетушке. Поступать в вуз тоже буду далеко от дома, хотя изначально мои планы были другими.

Но куда я оставлю брата-близнеца? По какой-то причине тетушка согласилась приютить его только в компании со мной, два в одном и никак иначе. Присмотр ему, что ли, нужен? Молодой, не сильно крепкий, но с задиристым характерам… может, и нужен.

— Что это ты такая красная, как вареный рак? Опять во снах… приключалась?

— И ничего я не приключалась! — вспыхнула.

— Верю. Только получала удовольствие, как обычно, — подвигал бровями брат и получил пинок по интересному месту. — Ай! Я понял! Красавчик из снов не удовлетворил! Какой мерзавец…

— Я тебя прибью, — процедила я, выбирая способ, которым избавлюсь от надоедливого брата. — Вот бы тебя в лес утащили и не вернули!

— Вот видишь? Неудовлетворенная женщина — страшная женщина…

— Да иди ты, — закатила я глаза и, сдунув прядь волос, откинулась на спинку сидения.

Наверное, мне стоило быть осторожнее со словами в тот момент. Но глядя на проплывающие за окном голые деревья, с которых то и дело сыпались шапки снега, я никак не могла отделаться от мысли, что мне нельзя было сюда приезжать. Острое дурное предчувствие скребнуло по сердцу, возможно, дело в той давно забытой аварии, которая случилась как раз неподалеку от этих мест.

Я прикусила губу, вспомнив незнакомца с белыми волосами — его прикосновение к моему лбу, последующую боль... это было так давно! Я поморщилась, потерев разнывшийся лоб, густая челка упала на мои пальцы.

Я убедила себя, что то был лишь сон. Тревожное, нелепое забытьё. Прошло время, и постепенно я начала соглашаться с мамой. Не было никакого незнакомца, задержавшего машину силой мысли...

И не было белоснежного оленя с хрустальными рогами...

Вероятнее, я ударилась головой и отключилась на пару мгновений. И мне привиделась какая-то мешанина из образов, хранящихся в моем подсознании. Я надеялась поступить на психолога, мне ли не знать, как часто это самое подсознание путает мысли. Сердито поправив челку, нахмурилась.

И все-таки тот беловолосый тип все еще снился мне во снах. В неприличных, как только что… или в пугающих. В них я снова и снова бежала от него, спасаясь, а в итоге срывалась в бездну...

— Ничего мне не снилось. А вот ты запомни. Чтобы никаких штучек, вроде того химического кабинета на выпускном, — грозно предупредила я брата. — Тете слишком много лет для этого.

— Да, мамочка! — закатил глаза брат.

— Вот правда, не вздумай что-то отколоть! Не хочу снова быть наказанной из-за тебя! К тому же, на ближайший год у меня родительские полномочия.

— Боюсь, боюсь!

Я опять пнула его койку, вновь начиная злиться. Брат, такой же с веснушками, как я, всего на пару минут меня младше, но какая же заноза в... да везде заноза! Если бы в старших классах ставили оценки за поведение, у него было бы десять — а впереди оценки минус. Сколько себя помнила, родители всегда оставляли его на меня. В каком-то смысле брат, учитывая его характер, был моим личным проклятием.

— Учти, если тётя хоть раз на тебя нажалуется, я все-таки лично отведу тебя в лес и оставлю там! Не пущу домой без подснежников в середине зимы, так и знай.

— Я их просто куплю, — ухмыльнулся брат.

— Белочки будут счастливы. Ты, в общем, меня понял. Свитер не забудь.

— Главное, сама в лесу не заблудись. — Брат набросил на себя теплый свитер и сверкнул улыбкой. — Места видела, какие глухие?

— Даже побольше твоего видела, — проворчала я, припомнив аварию.

— Помнишь, тётя говорила? — Брат, сев, подался ближе, чтобы заговорщицки прошептать. — В этих лесах водится зло! Оно подстерегает путников и, захватив, относит в сказочные дали....

— Относит в ад, — педантично поправила я, поскольку сказку слышала тысячи раз.

— Ну, кого в ад, а кого в сказочные дали. Чур, я во второе, — просиял братец.

Да уж. Вот какой у меня брат — и вот такие у нас отношения. И, тем не менее, кинув взгляд на пейзаж глухого леса за окном, я вновь услышала в памяти голос тети.

«В этих лесах водится прекрасное зло. Люди для его созданий лишь дичь, и когда человек попадает в их расставленные сети, он пропадает навек и никогда больше не возвращается...»

Перед глазами снова возникла та давно забытая авария. И лицо беловолосого незнакомца. Память стерла черты его лица и припорошила воспоминание густым снегом.

Но я помнила его глаза. Их безразличие, их отстранённость... И невозможную, потрясающую красоту…

_______

— Все будет хорошо, Тем. Увидишь, — прошептала, убеждая больше себя, чем брата.

С того дня как меня известили, что примерно год мне предстоит провести в этих местах, я не находила себе места. Беспокойство накатывало волнами, непонятное, тягучее, мрачное... и теперь, когда я была на пороге перемен, оно разгорелось с невозможной силой. Я будто проваливалась в вязкую тьму.

За окном слепил яркий снег, но этот свет, проникая в меня, сворачивался внутри неизбывным мраком. Я просто знала и чувствовала, что-то случится. И на этот раз мне не избежать своей судьбы.

Однажды эти леса едва не стоили мне жизни. И вот я снова здесь, а внутри зреет уверенность, что это ловушка.

— Тея? А где сухари? — Брат протянул руку, и я подтолкнула к нему пакетик с закуской. Откинувшись на спинку, брат разорвал упаковку и бросил в рот угощение. — Отлично! Пока не приехали, как раз успею подкрепиться... Если леший встретится, наберусь силой и дам ему отпор!

— Почему так уверен, что леший тобой бы не побрезговал?

— Потому что я бесподобен?

— Или потому, что невыносим, — подытожила я, хмыкнув.

Надо было сразу сообразить, что леший может быть не самым опасным, что водится в этих лесах. А впрочем, это чувство, чувство неотвратимой угрозы, никуда не делось и позже. Лишь усилилось, особенно, когда я спрыгнула на перрон и, оглянувшись на нерасторопного близнеца, зашипела от резкого толчка в плечо.

Отпрянув, отступила на шаг и потерла ушибленную руку.

— Ну, извини, красавица, — и небрежный тон мужчины был ему вполне под стать. Ленивый, манерный...

Хотя самого мужчину, пожалуй, можно было назвать симпатичным. Высокий, жилистый, подтянутый. Темные волосы и модная прическа вкупе со строгим костюмом должны были бы создать образ респектабельного человека.

Но что-то было в его взгляде... или в неприятно искривившихся губах... донельзя отталкивающее. Я поежилась и размяла плечо. Даже просто его внимание ложилось на меня масляным пятном и тревогой, застучавшей в ушах.

— Все в порядке, — сухо произнесла.

— На твоем лбу... — Мужчина ткнул сложенным журналом на мой лоб. Я нахмурилась, коснувшись пальцами кожи. — Занятное родимое пятно...

— Это шрам, — хмуро буркнула я, выразительно взглянув на брата, а когда тот прошел рядом, повернулась, чтобы последовать за ним в такси.

— Как насчет того, чтобы встретиться, девочка?

— У меня есть парень! — возмущенно соврала я.

По моей спине пробежал озноб. А еще захотелось прикрыться. Маслянистый взгляд этого типа пятнал меня грязью; может, мне надо было обидчика вовсе послать? Или промолчать?

Я не была уверена, что делают в таких ситуациях. Еще ни разу меня так беспардонно не называли «девочкой» — и вроде бы ничего такого, но отчего-то прозвучало гадко и даже мерзко.

Что-то меня напрягало в этом человеке. Хотя и не могла понять, что же именно.

— Эй-эй, чувак! Отцепись от нее. — Заметив мою проблему, брат вернулся, чтобы встать между мной и странным типом. Поднял руки, запрещая приближаться ко мне. — У нее еще и брат есть, понятно? Злой брат. Видишь? На лбу написано «не приближайся, здесь зло». Ступай давай.

— Зло-о… — Мужчина оскалился в подобии улыбки. — Ни хрена ты не знаешь о зле, малец…

В тот момент в нем будто проявилось что-то звериное. Я дернула брата за рукав — как бы то ни было, бравада сработала. Незнакомец отступил, якобы со снисходительной насмешкой.

Но в его глазах продолжала гореть злоба. И что-то хищное… азартное.

— Пойдем, нас ждут, — шепнула я брату успокаивающе. Оглянувшись через плечо, убедилась, что незнакомец, хоть и сверлит меня взглядом, но не торопится догонять.

— Я могу поспорить, что мы встретимся, девочка! — только донесся его крик, а я, нахмурившись, поторопила брата и сама ускорилась.

— Надеюсь, нет, — содрогнулась я, не вдохновлённая перспективой.

Как же я ненавижу сюда приезжать! Без преувеличения этот город самый невезучий для меня.

Вечно что-то со мной здесь случается... и этот мужчина — поставлю, на что угодно! — похоже, самая меньшая моя беда из всех грядущих...