2

Я слегка ударила по фигурке, и та закачала своей игрушечной рогатой головой. У тети был свой стиль, отчасти он пугал меня, отчасти завораживал. Сувениры со всего мира, от африканских масок до деревянных слоников из Индии.

Почему-то такое невозможное собрание диковинок вызывало у меня дрожь по коже, было в этом что-то глубоко зловещее... Может, дело в той африканской маске, которая страшнее любых кошмаров? Или в лысом черепе волка, скалящемся клыками в сумраке комнаты.

Мой взгляд упал в зеркало. Отведя со лба челку, я гулко вздохнула, нет ничего такого особенного на моем лбу. Легкая, почти неуловимая отметина появилась после аварии; по иронии, в моем видении тот беловолосый коснулся моей кожи именно в том месте.

На самом деле, мама права, я просто потеряла сознание и обзавелась сначала синяком и ссадиной, а потом небольшим шрамом в виде белёсой звездочки. Из-за этой досадной мелочи мне приходилось носить челки.

Я со вздохом поправила волосы и улыбнулась вошедшей тете. Старше мамы, пожилая, в интеллигентных очках. Сколько я ее помнила, она всегда была такой. Низенького роста, с пучком серых волос и в клетчатом вязаном свитере. Тетя Гера, так мы ее называли. Это она дала нам имена с братом. Артем и Тея.

Было и еще одно имя. Хоть и я называла брата близнецом, но это не совсем так. Третий родившийся ребенок, девочка Тера, не прожила и года. Ни я, ни Тёма ее никогда не знали. Это темная страница нашей семьи, о которой никто не любил вспоминать.

— Как выросла! Совсем девка на выданье, — просияла тетя, приобняв меня и усадив на стул. — Смотри, какая! Утащат тебя, нарасхват будешь!

— Ну, те-еть… — буркнула я.

— Что «теть», что? Я и брата твоего пригласила, где этот опострел? За тобой присмотрит!

— То есть, в смысле, я за ним? — нахмурившись, поправила.

— Да сдалось кому-то похищать твоего брата! Нет, юная моя. — Тетя добродушно похлопала меня по руке. — Я его пригласила, чтобы присматривал за тобой да глаз не сводил.

— Я и без него вполне справляюсь, — тихо рассмеялась. В самом деле!

Но от взгляда пожилой женщины, застывшей на мне, по спине почему-то пробежал холодок. Тетя покачала головой, видя что-то, ведомое лишь ей одной.

— Когда они за тобой придут, дело времени. Я не ровня им, силы уже не те…

— Не понимаю… кто они?

— Те, кто приходит из ночи. Те, кто охотится в ночи, те, кто не принадлежит нашему миру... Ты выбрана им... А у него слишком много врагов. Он хранит север и грань, и ты, дорогая, можешь его спасти, а значит должна умереть...

Что за странные речи? Выцветшие глаза тети подернулись дымкой, она невидяще посмотрела вдаль, словно за моей спиной проигрывалось какое-то ужасное кино. Я оглянулась, но увидела лишь собственное отражение в ближайшем окне. Сквозь запотевшее от холода стекло я выглядела немного напуганной, но…

Я ведь в этом странном городе. А это ведь моя тетушка, у нее много причуд! Она всегда смотрела на меня так — с ноткой сочувствия, которого я никогда не понимала. Ее преследовали сны, иногда вещие, но чаще просто жуткие. Она жила в них, грезила наяву, сколько я себя помнила.

«Девочка отдана ему, как же не уберегли?..»

«Ох, милая, мне так жаль… если бы погибла ты, а не твоя близняшка, это стало бы для тебя избавлением…»

«Ничего, я знаю, как отогнать зло от тебя! Мы тебя просто спрячем… обязательно спрячем, я просто должна связаться с духами…»

— Тетя! — Поняв, что тетя просто спит наяву, как частенько бывало, я перевела дыхание. Хотя внутри и заскреблись кошки. — Вам просто приснилось что-то, да?

— Зря не слушаешь, девочка! Ты для них угроза....

— Это же просто сны!

А еще тетя известная паникерша. И пусть ее сны время от времени сбывались, но все-таки достаточно редко, чтобы я ощутила лишь укол тревоги, а не ужас. Я похлопала тетю по руке, изрезанной морщинами.

— Я не дам себя в обиду. Клянусь.

— Они уже тебя заметили, я вижу, вижу... — Тетя распахнула глаза и посмотрела на меня невидяще, но с гневом. — Он ведь говорил тебе! Бойся черных медведей!

Я отпрянула. Несмотря на мою браваду, от этой фразы сердце заколотилось так бешено, что стало трудно дышать. Откуда она это знает?! Колкий, дрожащий голос тетушки хранил отпечаток тьмы, она разлилась в воздухе, коснувшись меня леденящим холодом.

— Но, милая. — Тетя подалась ближе и понизила голос. Она смотрела мне в глаза, и ее зрачки были почти белыми, настолько неподвижными, что с моих губ сорвался сиплый выдох. — Олени тебе тоже не друзья… особенно те, чьи рога подобны хрусталю, в чьих зрачках стынет холод… держись от них всех подальше, если хочешь выжить до Хрустальной Луны… держись подальше, слышала?..

__

Откуда тетя знает о том странном случае? Об олене с хрустальными рогами? О предупреждении незнакомца о медведях? Я застыла, чувствуя себя так, будто сбылся мой самый тревожный сон. Но, переведя дыхание, опустила ресницы, и тихо выдохнула, внезапно всё поняв.

Должно быть, я просто слишком много болтаю. Видимо, и тетя услышала, как я лет десять уверяла всех, что случай в лесу не был плодом моего воображения.

Сейчас, когда прошло время, и сама смеялась над собственными рассказами. Открыв глаза, я привычно дотронулась до лба, коснувшись шрама, и встряхнула головой, сбрасывая тревожащее послевкусие после разговора.

Всё не так. На меня никто никогда не охотился. И я не настолько ослеплена собой, чтобы считать себя великой ценностью. Просто жила все это время, а тот случай давно подернулся пылью.

— Всё, в самом деле, будет хорошо, — улыбнувшись, постаралась и саму себя убедить. — А я буду осторожна.

— Все равно не хочешь меня слушать, да? — Тетя со вздохом моргнула, и туман, подернувший поволокой ее глаза, исчез, сменившись осознанным неодобрением. — Ладно, придется ввести тебя в курс дела. А пока возьми! — Она покопалась в резной шкатулке, стоящей на столе, и подвинула ко мне кулон из черного камня. — Носи и не снимай.

— Гематит? Шунгит? Хотя нет… что это? — Я подняла голову, оторвавшись от изучения камня, под матовой чернотой которого, казалось, на мгновение вспыхнула хрустальная искра.

— Твоя защита, девочка.

— Да мне ничего и не угрож…

— Носи, сказала!

Когда тетя повышает голос, значит, лучше послушаться и не задавать вопросов. Помедлив, я набросила цепочку на шею и пожала плечами в ответ на кивок тетушки. Она покровительственно похлопала меня по руке; ладно, могу и поносить кулон, не так и страшно.

Камень жегся холодом и покалывал ледяными укусами, но быстро нагревался, подстраиваясь под мою температуру. Неосознанно дотронулась до него, удивляясь легкости этой штуки, хотя поначалу показалось, что камешек увесистый.

— Спасибо.

— Скажешь потом, когда твои кишки останутся на месте, — сурово отрезала тетя. Это угроза?

— Буду носить, — усмехнулась, припрятывая кулон под блузкой.

И тут же вскочила от громкого удара, раздавшегося где-то за входной дверью. Будто кто-то бежал и врезался в препятствие, а потом тишина и…

— Что это? — Вскочив, я схватила рогатую статуэтку и сделала к двери шаг.

— Тея! — прикрикнула тетя, но даже если она и хотела меня остановить, то опоздала.

Дверь вдруг рванула щепками; вскрикнув, я отпрянула и судорожно вдохнула, увидев… это. Мой взгляд выхватил острые клыки, перекошенную морду ворвавшегося в помещение существа… его адски горящий взгляд, свирепый до жути…

Волк? Кабан? Медведь? Мысли заметались в голове, сталкиваясь, я просто не знала, как определить это существо. Но раньше, чем успела, сверкнул металл; вот и пригодилась пика, горделиво висящая сувениром у двери. Не такой уж и сувенир!

— Кошмар, теть, эти звери из лесов уже на чай заходят?! — Темка, как раз вернувшийся из магазина, пошатнулся, с отвращением разглядывая свои руки, а особенно капли черной тягучей крови, упавшей на них. — Я, конечно, понимаю, второй этаж. Да и места у вас глухие… но лучше сразу скажите, тут медведи с балалайкой по улицам не ходят?

Из моих рук выпала статуэтка и с громким дребезжанием подкатилась к лапам убитого зверя. Мелко задрожав, я нащупала спинку стула и рухнула на сидение, крепко прижав к губам пальцы.

Это правда странный зверь... И это не кабан. Не свинья. Не исполинский волк. А какой-то неестественный микс того и другого, а еще третьего. Клыки зверя торчали изогнутыми клиньями, на голове маленькие витые рожки, шерсть расписана красными полосами.

Я никогда не видела ничего подобного, но лучше бы и дальше не видела! Я зажала нос пальцами.

А еще оно воняет тухлятиной, так, словно давно разложилось.

— Тут… правда так всегда? — рискнула уточнить.

Тетя, хмуро рассматривающая добычу брата, не откликнулась, и я, придя, наконец, в себя, осмелилась встать и приблизиться к туше. Брат судорожно тер руки, кривясь и морща нос; он всегда был мирным, а единственной его добычей была колбаса из холодильнике.

До этого момента. Выдохнув, я с опаской пнула ногой мертвого зверя — он ведь мертвый, да? И тут же отпрянула, когда тот перевалился на другой бок. На меня глянул белесый, без зрачков, глаз животного. Почему такое чувство, что это вообще вылезло из могилы? Воняет-то как…

— Не надо было мне приезжать сюда, — в очередной раз прошептала как присказку.

И дня не прошло, а в гостиной уже валяются мертвые звери неопределенного вида и недельной протухлости. Тетя говорит загадками, на перроне встретился жуткий тип… Чувствую, поездка будет просто офигительно классной!

— Это ищейка, — похромав до меня, тётя встала рядом. А когда я с немым вопросом взглянула на нее, поджала губы. — Я же говорила, милая. Они тебя чувствуют… уже ищут! Вопрос времени, когда до тебя доберутся…