3

Никогда в жизни я не испытывала такого странного чувства, как в тот момент, когда стояла над растерзанным зверем и не понимала, что делать. Я будто снова очутилась в том моменте, где размываются границы сна и яви.

Одна моя сторона уверяла, что всему есть логическое объяснение. Так должно быть. Мы ведь живём в материальном мире, здесь свои правила.

А другая сторона смотрела на существо, явившееся из темных граней сновидений. И снова вспоминала ту аварию. Незнакомца, чей цвет волос мог поспорить с белизной снега. Его касание к моему лбу, его необыкновенную энергию, парализовавшуюся мою волю.

Я хотела оставаться в реальности и не отрываться от нее слишком далеко… но, переводя взгляд с тети на зверя, не могла отделаться от мысли, что моя реальность размывается и искажается, а ее границы стремительно рушатся.

— Тетя?.. — так что все, что смогла, это вопросительно посмотреть на невозмутимую женщину и ткнуть пальцем в мертвого зверя. Может быть, она подскажет объяснение?

Знала, у кого спросить.

— Это надо выбросить, — только и сказала она, прежде чем приблизиться к добыче моего брата и наклониться. — Ну что встали, племянники? Ты, Темка, бери за задние, ты за передние лапы. Тащим на задний двор, надо прикопать. А то учуют, все заявятся, хорошо, если только ищейки!

Что-то не так стало с моей жизнью. Но четкая задача стала той соломинкой, которая помогла мне зацепиться за реальность.

Остаток вечера прошел в деловых заботах. Причем, кажется, в тот момент, когда брат столкнул тушу в вырытую им же яму, она рассыпалась на куски. Стараясь не дышать, я послушно взялась за лопату, чувствуя себя так, как чувствовала бы, скрывая следы преступления.

Мне определенно надо поговорить обо всем этом с тетей. Но я так устала, что не захотела спорить, когда та отправила меня сначала в ванну, потом ко сну.

Разве что убедилась по дороге, что вторая — железная — дверь надежно закрывает квартиру на три замка. И схватилась за кулон, хмурясь и ежась. Каждый шорох по ту сторону двери заставлял меня сглатывать, а шум лифта, бегущего наверх, отступать подальше.

Как жутко! Поверить не могу, что все это случилось взаправду… Мне все это не нравится, совершенно. А завтра еще в вуз. Я поступила в универ в своем родном городе, а сюда меня перевели по веской причине, иначе пришлось бы брать академ.

Ни знакомых, ни друзей у меня в этом городе не было. Дома хоть Машка, с которой мы поступали вместе, а здесь немногим лучше, чем начинать с нуля. Отличный будет год.

__

Добравшись до спальни, я минуту бездумно смотрела в одну точку. Пока не встряхнула головой, решив, что о проблемах подумаю завтра. Забравшись в постель, я щелкнула выключателем и, кажется, не успела закрыть глаза, как провалилась в сновидение…

Или это был не сон? Сгустившаяся тишина давила на уши, проникала в них, угнетая. Такая вязкая и настолько звонкая, что удары собственного сердца казались слишком громкими. А собственное дыхание слишком торопливым, слишком сбивчивым.

Это не могло быть реальностью… и не воспринималось сном. Я потерялась в этом. Только чувствовала… только ощущала…

Как чужие руки ласкают меня. Как бархатом оседают поцелуи на моих ресницах, а чужие волосы касаются шелком моих плеч.

Я не удивилась, увидев незнакомца, накрывшего меня своим весом. Его лицо наполовину закрывала маска, его длинные волосы были белы. Это не может быть ничем иным, только сном. В реальности я бы закричала. Я бы испугалась. Я бы подняла на уши весь дом!

А сейчас лишь потянулась за новым поцелуем, действуя, как в тумане. Не задавая вопросов. Лишь отдаваясь инстинкту и накатившему желанию. Путаясь пальцами в его волосах. Вздыхая и позволяя этому мужчине то, чего никому не позволила бы.

— Это ты… действительно ты…

Его хриплый голос звучал вкрадчивым шепотом. Он исследовал пальцами мое лицо, каждое его касание отзывалось во мне волнующим холодом. Долго посмотрев на меня, он сжал мой подбородок двумя пальцами и склонился, чтобы оставить на моих губах глубокий поцелуй… один… второй…

Его ладони обрисовали мое тело, сминая рубашку. Сквозь тонкую ткань он накрыл ладонью мою грудь, зажав бугорок между пальцев. Он не останавливал поцелуев, не прекращал ни на секунду. Пока я не начала вздыхать, неосознанно подталкивая его продолжить…

Зайти немного дальше, чем он заходил сейчас. Прикусив мою нижнюю губу, он нырнул ладонью под мою ночную сорочку. Его пальцы нашли мою грудь, и я…

Вскрикнула, судорожно вздохнув от короткой вспышки боли там, где эти пальцы касались меня.

— Когда они придут… они тебя не тронут… — выдохнул он в мои губы, и его взгляд полыхнул сталью в прорезях маски. Дрожа, я не смогла выдохнуть и звука. Его рука по-прежнему лежала на моей груди, но мое возбуждение сменилось недоумением… тревогой!

Мужчина склонился ниже, будто хотел запомнить мои глаза.

— Ты моя. Запомни это. Любой, кто тебя коснётся, умрет, — жестко прошептал он.

Что происходит?! Распахнув глаза, я вскрикнула и ударила ладонями незнакомца, каким-то образом прокравшегося в мою спальню. Но вместо результата едва не навернулась с кровати.

Все схлынуло, будто и не было! Куда он делся?! Судорожно вдыхая, я быстро оглянулась. В один угол, в другой. Но комната была пуста, меня никто не касался, не целовал, не пытался сделать со мной что-то плохое…

— Да что за ерунда? — дернув на место сбившуюся в груди сорочку, испуганно шепнула я в мертвую тишину.

Это и правда был сон? Дом хранил молчание. На улице ни единого звука, мир, укутанный снегом, притаился и ждал.

Только в окно, распахнувшееся, видимо, ночью, врывался ветер и кружился в комнате крупными снежинками. Они завихрялись, тая до того, как упадут на ковер, плясали в красивом и ажурном танце...

Вздрогнув, я соскочила с кровати и, не обращая внимания на холод, кусающий мои ступни, торопливо захлопнула створки… поверить не могу! Даже сны у меня в этом городе совершенно ненормальные...