74

Воздух рядом с дверью дрожал, словно подернутый морозом. Здесь было будто холоднее, чем в самом коридоре, и я зябко обхватила себя руками, поначалу не решаясь зайти внутрь.

Ашриэль четко запретил переступать порог его покоев. Запрет звучал категорично — как, впрочем, и прочие запреты. Но… я поставила ладонь на косяк и нервно оглянулась. Его ведь здесь нет? Тогда только на минутку войду — и, когда пойму, что бес наврал с три короба, сразу же выйду, только меня и видели.

По крайней мере, пока что меня не останавливали. Никто не спешил ловить меня, и, протянув руку над порогом, я замерла в ожидании сигнализации, кар или молний небесных, но их тоже не последовало.

Похоже, меня и правда приглашали…

— Ну ладно, я на минутку, — глубоко вдохнула. Хотя, невзирая на браваду, сердце колотилось так, что становилось тяжело дышать.

Почему Ашриэль установил такой запрет? Что там в его комнате, сторожевые собаки? Агрессивные розы? Подрагивая, я глубоко вдохнула и переступила порог, ожидая и впрямь увидеть мертвых девушек, которые неосмотрительно нарушили местные запреты…

Но меня встретили лишь тишина и синий сумрак, разогнанный вспыхнувшими тусклыми сферами. Сферы парили в воздухе; в первое мгновение даже резко обернулась, ожидая появления хозяина, и выдохнула спустя минуту, поняв, что свет, похоже, просто настроен на чьё-то присутствие.

— Ну и что тут такого? — мой шепот нарушил тишину и прозвучал слишком громко.

Поежившись, всмотрелась в комнату. Здесь было… спокойно. Темное дерево оттенялось серебряными штрихами подсвечников; огромная кровать под черным балдахином была, к счастью, пуста.

Серебро и мрак с вкраплениями холода — так бы назвала краски интерьера. Я пробежалась пальцами по круглому столику на серебряных изогнутых ножках, подняла голову на расписной потолок, напоминающий узоры инея на стекле. Под моими ногами похрустывало: было похоже на лед, покрывший черный мрамор пола, только почему-то от этого льда исходило тепло — сущая магия!

— Красиво…

И правда, красиво. По-мужски сдержанно, однако с налетом комфорта и роскоши. Комната подходила своему хозяину — такая же притягательно-ледяная, как он сам. Помедлив, я осторожно раздвинула занавеси из кристалликов льда: кажется, они отделяли какую-то секцию.

Ледяной разряд пробежался по очертанию арки, меня обожгло холодными искорками, но это ощущение пропало раньше, чем отпрянула. Ой. Кажется, тут была еще одна защита… которая, как и в случае с дверью, пропускала меня.

Как странно… переступив порожек, я замерла, тут же обнаружив то, что было защищено дополнительными чарами.

— Вау…

Мне доводилось видеть цветы — конечно же! Ледяные розы были самыми прекрасными из всего, что видела, но этот цветок… я сделала несколько шагов и обошла стол, мерцающий изнутри. Впрочем, все внимание было приковано к тому, что на нем находилось.

Накрытый хрустальным прозрачным куполом, цветок манил сиянием. Если ледяные розы покоряли своей необычностью, то этот цветок я бы назвала… алмазным. Его лепестки переливались в приглушенном цвете; вспыхивали искрами инея и драгоценной радугой.

При этом цветок, кажется, был живым. Его лепестки подрагивали в неверном свете; и пах он, даже сквозь преграду, так восхитительно, что закружилась голова.

Я остановилась напротив, часто заморгав. А самое главное — там, под куполом, сверкал… ключ. Просто ключ, тоже изо льда. Он светился и, похоже, был создан из чистой магии.

— Ключ?..

Это его мне надо взять, если верить словам беса? Глубоко вдохнув, помедлила и несмело взялась за хрустальный купол. Снова ожидание кары небесной — и снова преграда поддалась мне неожиданно легко.

Купол оказался тяжелым и откидывался, как шкатулка. Достаточно его было просто коснуться, и скрытый механизм сделал за меня остальное, открывая к цветку доступ.

— Я только посмотрю… — А вдруг этот ключ вообще ненастоящий, какая-нибудь иллюзия? Он непонятно манил меня, взывал, звеня в ушах нежным перезвоном.

Сопротивляться этому зову было невозможно. В голове помутилось, остался только этот звук, заглушиющий все мысли. Я потянулась к нему… и ойкнула, порезавшись о лепесток цветка!

Это вывело меня из оцепенения; я отдернула руку, но капелька крови сорвалась вниз и расплылась на розе уродливым пятном. Впрочем, кровь тут же быстро впиталась, что, кажется, пошло цветку только на пользу.

Растение вспыхнуло, звон в ушах стал громче, требовательнее. И.… не уверена, что произошло — не знаю! Перед глазами вдруг вспыхнуло ледяное сияние, всё заволокло туманом…

«Если роза угаснет, угаснешь и ты, Ашриэль...»

Голоса раздались прямо в моей голове, клянусь! Я бы испугалась, если бы могла, но меня здесь будто бы и не было. Перед глазами мелькнули чужие далекие образы, в одном из них узнала Ашриэля — но образ тут же растаял, как морозный пар.

«Ты знаешь, какую должен принести жертву… принеси ее, или…»

Я не услышала окончания фразы; слова прозвенели в ушах, как далекое эхо. Ашриэль рухнул ладонями на какой-то алтарь — увы, эта картина немедленно растворилась, как и предыдущая.

Впрочем, на ее место пришла следующая. Я наконец-то смогла собраться в единое целое, вынырнуть из оков ледяного тумана. Новое видение было вполне отчетливым. Не прыгало, не расплывалось, словно высеченное в реальности.

Мне по-прежнему не удавалось сконцентрироваться на происходящем. Или что-то сделать. Подняв руки, я нахмурилась, заметив, что через них всё просвечивает; а ближайшее зеркало не отразило меня, словно меня и не существовало.

Однако — это место я узнала. Еще бы не узнать! Шагнув в комнату, сжала кулаки: почему я здесь? Я что, умерла?

Потому что здесь проходило каждое мое лето. Мама всегда привозила нас сюда, чтобы увидеться с близкими, я знала здесь каждую вещь, каждую причудливую статуэтку. Что ж, можно сказать, именно это место стало последним, которое запомнила в смертном мире.

В конце концов, это квартира моей тети — разве что квартира, судя по интерьерам, из прошлого. Как воспоминание из моего далекого-далекого детства…