86

Сны были туманны и тревожны. В них я звала кого-то и искала выход, который никак не могла найти. У моих ног клубился черный туман, здесь всё было зыбко и невозможно тихо, так, что сердце замирало в накатывающей тревоге.

Темный, мёртвый мир… я заблудилась в нем, потерялась, забыв, кто же сама такая. Всё брела и брела куда-то, пока не остановилась, добравшись до встрепенувшихся теней. Четкое, ясное ощущение чужого присутствия заставило задрожать.

Страх сжал сердце, я судорожно выдохнула, подняв голову. Тени. Вот, что пугало. Ожив, они стягивались к чему-то огромному, массивному — тому, что скрывалось во мраке. Я не удержалась, отступила перед громадной бесформенной массой, возвысившейся надо мной.

Мое сердце испуганно дрогнуло, я задохнулась на вскрике. Душа сжалась перед силой, которую ощутила. Нечто древнее, темное наблюдало за мной. Скрывалось в тенях, ждало меня…

— Привратница… я так долго ж-ждал… наш-ша игра будет интерес-сной…

Голос шипел отовсюду, словно каждая тень обрела голос, и все они заговорили в едином порыве. Зловещее эхо ворвалось в мои уши, и когда надо мной вдруг распахнулись горящие глаза, я закричала.

Я не кричала так никогда в своей жизни, ни до, ни после. Рванувшись назад, всплеснула руками, но меня словно дергало за ноги, опрокидывая, и у меня не было шанса выжить, спастись…

Я падала, падала в бездну, чувствуя древнее дыхание Мрака, преследующее меня.

— Мы ж-ждем… с-скоро ты придеш-шь в объятия Алатара… в наш-ши объятия…

___

Крик застыл на моих губах, когда я резко распахнула глаза. Меня трясло; я судорожно отряхнула волосы от маленьких, кусачих теней. Сон не отпустил меня, все еще была там, в той жуткой бездне, где даже тени могли сокрушить.

Повлажневшая кожа отражала мое состояние. Лишь спустя несколько судорожных вздохов я смогла опомниться и замедлить дыхание. Подрагивая, обернулась, с трудом узнавая окружающее пространство.

Ледяная изморось и синеватые круглые фонарики… я отбросила с лица прядку волос и прикусила губу. Да что же это? Почему я в покоях Ашриэля?

Последние события неохотно всплывали в памяти. Я помнила, как искала иголку, как потянулась к странному свету в центре помещения, а потом…

— Ох, нет, — я закрыла лицо ладонями, вновь переживая жуткий сон, где женщина по имени Тариана вырвала собственное сердце из груди. «Твоя жизнь... Или ее сердце?.. Выбирай...»

Это правда? Мне показали прошлое? И та женщина, что покоилась в саркофаге, ведь в ее груди не было сердца. Неужели Редьяр все-таки пожертвовал своей любимой? А со мной… тоже так поступят?

Я перевела взгляд чуть дальше и вздрогнула, обнаружив неподвижного Ашриэля в большом кресле. Он наблюдал за мной непонятным, сумрачным взглядом. На его красивом лице не отражалось ни единой эмоции, только мрачная задумчивость. Я даже не могла понять, он доволен или нет… злится или спокоен… никогда, никогда не могла его понять до конца!

— А… А-аш… — Я не смогла договорить, губы пересохли.

Небрежная поза демона — нога на ноге, пальцы касаются подбородка, — ничего мне не говорила. Особенно вкупе с тяжелым темным взглядом его льдистых глаз. Прищурившись, мужчина поднял подбородок выше, его глаза сверкнули холодом.

— Ответь, мне обязательно перечислять все места, куда тебе запрещено заходить? — наконец, медленно уточнил он. Ничего больше. Сразу к этому. Я быстро облизала губы, ощутив угрозу.

— Я не хотела, я просто...

— Усыпальницы тоже под запретом, Тея. Удивительно, что туда невозможно проникнуть без моего сопровождения. Начинаю думать, что тебя стоит привязать к постели цепями, по всем традициям.

— Но ведь это правда не я! Меня захватило...

— Что тебя захватило, жена моя?

То ли он злится, то ли… насмехается. По крайней мере, тон его голоса одновременно был и мрачным, и саркастичным, и усталым — всё вместе.

Ну конечно, он мне не верит. А кто бы поверил? Но ведь на этот раз нет моей вины! Этот замок что-то имел против меня… либо пытался сообщить важное. Впившись ногтями в собственную ладонь, я глухо выдохнула, вновь вспоминая все, что увидела… всё, что мне показали.

И как же болит голова. Пульс молоточками стучит в висках.

— Там был свет… а потом я увидела саркофаги… мне показали Редьяра и Тариану… кто это?

— Вот как, — спустя долгую паузу произнес Ашриэль, и вот теперь отчётливо услышала усталость в его голосе.

Качнув головой, демон поднялся, чтобы подойти к окну. Скрестив руки, всмотрелся в хмурый пейзаж, всегда одинаковый, всегда зимний и неприветливый. Он молчал так долго, что я решила, будто обо мне забыли. Но ответ внезапно пришел.

— Редьяр мой отец. Тариана его проклятие. И мое проклятие. Наше проклятие. Проклятие всех миров…

— Она ведьма?

— Ведьма? — Повернув голову, Ашриэль усмехнулся, словно мое предположение его повеселило. — Можно и так. Ведьма. Богиня. Тьма. Называй ее, как хочешь. Больше в гробницы ни ногой.

— Ты не веришь! Но я не собиралась туда заходить! Не искала, не намеревалась… — Вскочив, я стиснула кулаки. — Это ведьма прокляла твой замок? Она чудовищное сделала с собой... Почему? А та беловолосая женщина... Твоя мать, она...

Я осеклась, испугавшись собственных слов. Вот я наивная! Теперь Ашриэль знает, что мне известно слишком многое, а вдруг он не станет ждать никакой Хрустальной Луны, и разберется со мной немедленно? Но все равно у меня вырвалось:

— Это Редьяр убил ее? Ее сердце... Выбор, который дала ведьма...

— Ты просто увидела сон, Тея. Усыпальницы знамениты ими.

— Но я...

— Просто. Сон.

— Но... — На этот я заткнулась сама, как только Ашриэль порывисто обернулся и сделал ко мне несколько быстрых шагов. Ой-ой, он сейчас со мной и разберется! Он же демон холода и льда, что ему мешает решить вопрос с моим сердцем прямо сейчас?

Пресловутое сердце подскочило в груди; встревожившись, я быстро отступила — и, вскрикнув, замычала в чужие губы, внезапно накрывшие мои. Ашриэль нетерпеливо выхватил из моей руки книгу — единственное, что оказалось поблизости для самозащиты, — и, отшвырнув ее, углубил поцелуй.

Я вспыхнула, когда демон без предисловий подхватил меня под бедра. Он с такой легкостью подсадил меня на придверный столик, что только и успела ударить ладонью по его плечу. Не сильно помогло: вместо того, чтобы устрашиться, мужчина прижал меня теснее, но, к моему удивлению, разомкнул наши губы, чтобы шепнуть:

— Тея… клянусь, тебя никто здесь не тронет. Ты будешь в безопасности, обещаю… пока соблюдаешь правила…