Сигнал тревоги

В приёмной что-то очень громко стукнуло. Берт поднял взгляд от бумаг и прислушался. Стук повторился ещё дважды, затем воцарилась тишина.

Сегодня черти вели себя очень подозрительно: то и дело что-то роняли, скрипели мебелью, а печатями орудовали так, словно пытались забивать гвозди. Один раз Берту даже показалось, будто его секретари поспорили друг с другом. Но это само по себе было нонсенсом, поэтому он списал всё на разыгравшееся воображение. Он ещё немного просидел, пытаясь уловить какие-нибудь звуки из-за двери, затем опустил глаза в свои записи.

Пожалуй, ещё никогда Берт не трудился с такой самоотдачей. За какие-то четыре часа он сумел разобраться с десятком жалоб на превышение полномочий и распутать конфликт тех двух демонов, столкнувшихся из-за ларька с шаурмой. И что самое примечательное — всё это он сделал с удовольствием. То, что раньше вызывало только тяжкий вздох, теперь казалось сущим пустяком. Берт был настроен рассмотреть ещё как минимум два дела из стопки красных папок до конца дня. В идеале, постараться сделать все три, ведь только так он мог разгрузить ближайшую субботу для встречи с Лерой.

Да, его снова пригласили. И на этот раз — сама Лера.

На самом деле, она просто спросила про его планы на выходные, но Берту этого было достаточно. Он даже не стал рассказывать Лере о том, что выходные в аду бывают не каждую неделю, просто решил во что бы то ни стало освободить себе пару часов в субботу. Странная всё-таки штука — мотивация.

Берт сделал пометку в записях и перевернул страницу. В тот же миг из приёмной донёсся скрипучий голос:

— Без печати недействительно…! Мы опять не поставил печати! Всё переделывать!

— Нет! Мы всё правильно сделал!

Затем снова что-то громко стукнуло. Берт изумлённо уставился на дверь.

Похоже, ему не показалось — у его помощников действительно случился разлад.

— Треугольную печать под каждый штамп! — продолжал спорить голос. — Так господин Гдолан приказывали!

— Господин Аштарот разрешили ставить только штамп! Печати разрешили не ставить!

— Но господин Гдолан…

— Мы сделал эти документы для господина заместителя!

— Господин Гдолан — начальник заместителя! — пронзительно взвизгнул дрожащий от негодования голос. — Мы должен слушать господина Гдолана, он старший!

Поднявшись на ноги, Берт направился к выходу. Ссора определённо требовала его вмешательства. Правда, он совсем не представлял, как будет мирить чертей.

— Господин заместитель — наш начальник!

— Господин Гдолан главнее!!

— А господин заместитель прислали нам цветы!

Берт как раз схватился за ручку двери, но последняя фраза заставила его замереть.

Неловко вышло. Цветы он, конечно же, никому не присылал. Просто перенёс в приёмную брошенный Лериным мужем букет. Утром Берт обнаружил, что букет заботливо разобран, а розы развешаны по стенам и сушатся.

— Цветы к работе не относятся! Нас приставили, чтобы делать всё как надо и присматривать! Чтобы наводить порядок, ставить правильные печати и считать, сколько раз господин заместитель отлучаются!!

Берт не сразу поверил в услышанное. В груди начало оседать что-то тяжёлое и очень неприятное. Дурное предчувствие.

Как только он распахнул дверь, черти умолкли. Чёрного едва было видно за высокой стопкой папок на столе, его рыжий напарник у шкафа застыл с прижатыми к голове ушками. Красные глазки смотрели на Берта со смесью ужаса и вины.

— Господин з-заместитель, — пролепетал рыжий секретарь, — небольшое рабочее разногласие. Уже урегулировано.

— Что значит — приставили, чтобы присматривать? — уточнил Берт.

Оба чёрта вдруг тихонько завыли, чем только подтвердили самые нехорошие предположения. По спине пробежал холодок.

— Мы просто работал… Мы ничего плохого не делал…

— Мы докладывал господину Гдолану! — выпалил рыжий. — Господин Гдолан спрашивали — мы доложил!

Берт с трудом сдержался, чтобы не выругаться. Такого подвоха от чертей он никак не ожидал.

— О чём доложили? — угрожающе процедил он.

— О том, сколько раз господин з-заместитель посещали человеческий мир…

— Мы ничего плохого не делал! Мы усердно работал! — запричитал чёрный секретарь на столе.

— Мы преда-атель!

Поднялся такой вой, что Берт чуть не оглох. Он не раздумывая пересёк приёмную и двинулся прямиком в офис Гдолана. Шаги гулко разносились по коридору, пульс тревожно частил.

Значит, Гдолан в курсе его визитов в человеческий мир. Само по себе это не было проблемой — демоны иногда уходили в самоволку за покупками или просто отдохнуть. За такое полагался небольшой штраф и выговор. Но Гдолан ведь не просто так организовал слежку через секретарей. Штрафами здесь явно не пахло. Дело было в чём-то другом.

Берт свернул к лестнице и быстро поднялся по ступеням на уровень выше.

Если Гдолан выяснил, куда именно перемещался Берт — это уже серьёзно. Любое близкое взаимодействие с людьми вне официальных заказов было под запретом. Подобные нарушения карались гораздо жёстче, в некоторых случаях с опасными свидетелями из человеческого мира даже работали демоны-безопасники. Если подумать, Лера была именно таким свидетелем. Она знала слишком много.

Неужели своими визитами Берт навлёк на неё опасность?

Впереди замаячила вывеска приёмной Гдолана. Берт ускорился, перебирая в уме, как лучше начать разговор с шефом.

— У себя? — бросил он копошащимся на столе чертям.

— Господин начальник не принимает… — пропищал один из секретарей.

Этот ответ Берта совсем не устроил, он прошёл к двери, толкнул её и неожиданно обнаружил пустой шезлонг и приставленный к нему низкий столик.

— Господин Гдолан отсутствуют! — раздалось сзади.

— С утра на полевых работах…

— … с демонами из отдела безопасности!

— Будьте добры покинуть кабинет!

Внутри будто что-то оборвалось. Берт застыл посреди кабинета, ощущая как липкий холод заползает под кожу. Голоса чертей слились в один бессвязный скрип.

Дело плохо. Гдолан вызвал безопасников — это не может быть совпадением. Берт ещё раз осмотрел кабинет, затем призвал печать перемещения.

Нужно что-то делать. Он не мог оставить Леру один на один с демонами. И в то же время он прекрасно понимал, что его появление может усугубить её положение. Если Берт перенесётся в человеческий мир и предстанет перед Гдоланом и его помощниками лично, то просто подпишет Лере приговор. Демоническое воздействие ей не страшно, но безопасникам разрешалось применять и физическое…

Берт тряхнул головой, отгоняя пугающие мысли. В этот же момент ему на глаза попалась красная папка — она лежала прямо на шезлонге, будто брошенная второпях. За несколько шагов Берт приблизился к шезлонгу и подхватил её. На первой странице обнаружилось хорошо знакомое имя:

Горшина (Новикова) Валерия Дмитриевна…

Берт читал быстро, практически по диагонали.

Отец… В прошлой ипостаси — Дориан, высший демон уныния… Факт рождения ребёнка скрыт от адской канцелярии…

Берт прочитал это ещё раз. Лера — дочь демона? Да ещё и высшего демона? Он, конечно, предполагал некое родство с демонами, но не такое близкое. Хотя с другой стороны, оно прекрасно объясняло её абсолютный иммунитет к внешнему воздействию.

…объект подлежит принудительному возвращению в адскую канцелярию для определения статуса и постановки на учёт…

Ещё несколько мгновений Берт тупо смотрел на эти строки, пока один из чертей не вырвал у него из рук папку.

— Секретные документы читать запрещается! — взвизгнул он.

— Будьте добры покинуть кабинет, господин!

Берт машинально развернулся к двери и сделал пару шагов, но снова остановился.

Это ведь означало, что Лере ничего не грозит. Она полудемоница с кровью высшего демона. И Гдолан не собирался ей вредить. Он отправился в человеческий мир с другой целью.

Объект подлежит принудительному возвращению в адскую канцелярию.

Просто в голове не укладывалось.

Это звучало одновременно как самый жуткий приговор и как нечто, о чём Берт не мог даже мечтать.

Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Единственный барьер между ним и Лерой рухнет. Даже не так — с самого начала этот барьер был лишь иллюзией. Просто ошибкой!

Внутри неожиданно поднялось тихое и жадное ликование, которое Берт никак не мог контролировать.

Она будет здесь, рядом. Ему не придётся искать печати, чтобы увидеть её. Их отношения не под запретом. И самое главное — ему не нужно больше сдерживаться.

Берт сделал ещё несколько шагов и оказался в приёмной. Черти продолжали мельтешить вокруг, но он думал только о Лере.

Он поможет ей. Найдёт хорошие аппартаменты, покажет как устроена адская канцелярия, подберёт занятие по душе. Станет её крыльями, её опорой. В конце концов, должна сработать и её сильная демоническая кровь. Этого хватит, чтобы…

Берт мысленно осёкся. Он вдруг осознал, что не видит ни одну из этих счастливых картин в реальности.

Он просто не мог представить себе улыбающуюся и довольную новой жизнью Леру. Зато сломленную разлукой с ребёнком — мог. Однажды он уже видел это своими глазами.

Эйфория схлынула так же быстро, как и настигла его.

В папке Гдолана не было ни слова о Лизе. Значит, ребёнок останется в мире людей. А значит и ни одна из фантазий Берта не сбудется. Лера никогда не будет счастлива рядом с ним.

Подушечки пальцев обожгло. Берт с удивлением понял, что всё это время неосознанно сжимал печать перемещения.

Вот она, реальность. Жестокая и отрезвляющая.

Пока Берт рисовал в уме картины прекрасного будущего, у Леры, возможно, разыгрывалась самая страшная трагедия её жизни. Всё-таки, он самый настоящий демон.

Берт бросил быстрый взгляд на часы, уже по привычке пересчитывая время, затем настроился на нужное направление и раскрошил печать.

И его швырнуло прямиком в место, доверху наполненное её отчаянием.