Гори оно все адским пламенем

— Ну и что? — мягко произнёс Гдолан, откидываясь на шезлонге. — Ничего страшного не произошло.

Берт застыл посреди кабинета в полном замешательстве. Он только что выложил начальнику всё — про свечи, про зеркало, про то, как маскировка слетела полностью, — и ожидал чего угодно, но не такой реакции.

— Ты меня вообще слышал? — медленно переспросил он. — Жертва меня раскрыла. Она видела моё лицо.

— Слышал, слышал. — Гдолан лениво взмахнул рукой с золотым перстнем. — Присядь, Берт. Ты весь на нервах.

— При чём тут нервы, я…

— Присядь.

Что-то в голосе начальника заставило Берта подчиниться. Он опустился в кресло около шезлонга и только тогда заметил на столике шефа два бокала с янтарной жидкостью.

— Коньяк, — улыбнулся Гдолан, пододвигая один бокал к нему. — Весьма недурственный, попробуй.

Даже отвечать на это предложение не хотелось.

— Я провалил заказ, — озвучил Берт мрачно, — а ты предлагаешь мне это отметить?

— Ты не провалил его, — с ласковым упрёком поправил Гдолан. — Ты столкнулся с аномалией. Это совершенно разные вещи.

— Результат один.

— Берт, дорогой мой, за сто лет ты закрыл больше заказов, чем весь наш отдел вместе взятый. Один сложный случай ничего не меняет. Ты по-прежнему лучший.

Хотелось поспорить, но сил не было. Берт отклонился на спинку кресла, внимательно наблюдая за расслабленной рожей Гдолана. Что-то было не так в этом разговоре, но он не мог понять что именно.

— Я не буду об этом докладывать. И повышение твоё никуда не денется, — продолжал шеф. — Я уже поговорил с кем надо. Всё решено, осталось только бумаги оформить. Так что выбрось эту ерунду из головы.

— Ерунду?

— Ну да. Подумаешь, жертва увидела твоё лицо. Люди видят много всего. Половина из них потом убеждает себя, что им показалось. А вторая половина идёт к психиатру и получает таблетки. Через неделю она и думать забудет о каком-то там отражении в зеркале.

Едва ли. Такая женщина не забудет. И к психиатру она уже ходила, так что таблетки её не убедят.

— Меня беспокоит другое, — продолжил Гдолан, резко посерьёзнев. — Ты себя совсем загнал, даже внешне это уже заметно. Когда ты в последний раз нормально отдыхал?

Берт открыл рот, чтобы ответить, и не смог вспомнить.

— Вот видишь. Дело именно в этом. Всему есть предел. Даже лучшие демоны иногда должны брать паузу.

Внутри вспыхнуло раздражение. Совсем не об этом Берт хотел говорить с начальником. Вообще-то, он и сам не знал, о чём конкретно хотел говорить. В мыслях была только Валерия Горшина.

— Я в порядке, — вздохнул он.

— Нет, не в порядке. Послушай меня: ты сейчас возьмёшь отпуск. Две недели, три — сколько понадобится. Отдохнёшь как следует, придёшь в себя, а потом вернёшься свеженьким и полным сил. Договорились?

Берт хотел возразить, но усталость вдруг навалилась на него со всей силой.

— А заказ? — спросил он вяло.

— О заказе не беспокойся. Асмодей уже в курсе, он с радостью возьмётся за эту аномальную женщину. У него как раз образовалось окно в расписании.

Уже в курсе? Всё уже было решено заранее?

— Гдолан… Ты знал, что я провалюсь?

Ответ даже не требовался — начальник улыбнулся ему тёплой, отеческой улыбкой.

— Я ещё в прошлую нашу встречу понял, что этот заказ будет непростым. Как ты думаешь, зачем я тут сижу? — Берт непонимающе нахмурился, а Гдолан поправил себя: — то есть лежу. Моя роль, как начальника, и состоит в том, чтобы подстраховывать и направлять. Ну и, конечно же, заботиться о том, чтобы мой лучший сотрудник не выгорел.

Берт поморщился, но промолчал. Будь он действительно лучшим, то сразу бы распознал разоблачающее пламя на свечах, что притащила домой его жертва. Как он вообще допустил подобный просчёт? Где были его глаза?

Неужели и правда потерял хватку и концентрацию из-за усталости?

— Хорошо, — снова вздохнул он, откинув голову на спинку кресла. — Я возьму отпуск.

— Вот и чудно! Я слышал, в шестом круге открыли новый курорт, — подхватил Гдолан с энтузиазмом. — Серные источники, грязевые ванны, всё как полагается. И обязательно загляни в отдел низменных страстей, ты ведь наверняка давно не навещал э-э… своих подруг? Лилит я видел буквально на днях, она спрашивала про тебя.

Эти намёки слышать было уже совсем невыносимо.

— Я подумаю.

— Подумай, Берт, подумай. Главное — не вини себя. Ты сделал всё, что мог. А эта женщина… ну, бывают такие аномалии. Но и на неё найдётся управа!

Берт кивнул и поднялся с кресла. Последняя фраза почему-то царапнула его слух. Захотелось как можно скорее уйти из кабинета шефа, поэтому он попрощался и направился к двери.

— И заходи ко мне, когда вернёшься с отдыха! — раздалось уже из-за спины. — Отметим твоё повышение как следует.

В приёмной Берт несколько мгновений наблюдал за тем, как секретари Гдолана перебирают бумаги. Один из чертей сшивал стопку бланков здоровенной иглой, и от усердия даже высунул наружу свой синий язык.

Интересно, как долго Берту будут мерещиться глаза Валерии Горшиной?

— Что-то хотели, господин Аштарот? — пропищал один из секретарей.

Да. Стереть себе память.

— Заявление на отпуск, — ответил Берт.

Ему тут же услужливо протянули нужную бумагу, и он принял её с тяжёлым сердцем.

Он должен был испытывать облегчение. Для плохого настроения просто не было причин: повышение никуда не делось, впереди — заслуженный отдых. Но вместо облегчения внутри ворочалось что-то тягостное и неприятное. Раздражение? Разочарование?

Нужно перестать думать об этой женщине.

Хватит. Не его это дело. Больше не его.

Больше всего на свете Асмодей любил задания, где нужно внедряться в женские коллективы. Какое же это удовольствие — быть центром внимания и объектом тайного вожделения сразу нескольких десятков человеческих женщин. В такие моменты он чувствовал себя абсолютно непобедимым.

Он вышел из отдела кадров и не смог удержать расползающуюся по лицу довольную улыбку.

Слишком легко. Даже немного скучно.

В кабинете за спиной остались две женщины — специалистка по подбору персонала и её начальница, — и обе сейчас наверняка обмахивались бумагами и шёпотом обсуждали нового штатного аудитора Алексея Асмодеева.

Ещё бы. Он проворачивал подобное тысячи раз. Человеческие женщины были до смешного предсказуемы. Правильная улыбка, взгляд чуть дольше положенного, лёгкое и ненавязчивое прикосновение к руке — и вот они уже краснеют, теряют нить разговора и путаются в собственных же мыслях. Даже демоническую ауру подключать не нужно.

Всего две минуты ему понадобилось, чтобы специалистка по кадрам начала очаровательно заикаться, а её начальница трижды поправила причёску, а потом отошла к окну, чтобы подкрасить губы.

Бедняжки. Наверно, ещё никогда в жизни не встречали такого роскошного мужчину.

Асмодей неторопливо прошёл по коридору, смакуя первую за сегодняшний день победу. Впереди, у входа в зал переговоров, показалось зеркало, и он не смог пройти мимо. Нет, разумеется, его внешний вид в проверке не нуждался — Асмодей прекрасно знал, как выглядит. Просто… почему бы и нет? Ведь именно в зеркале он мог увидеть совершенство.

Одно только его лицо можно было отнести к произведениям искусства: идеальные скулы, чувственные губы, нос с лёгкой горбинкой, добавляющей характера. Чуть раскосые глаза придавали его лицу экзотичности и заставляли женщин гадать о его происхождении. Разумеется, угадать пока не удавалось никому, ибо нормальным людям даже в голову не приходило, что среди них могут жить демоны.

Асмодей поправил галстук, скользнул пальцами по волосам, собранным в идеальный низкий хвост, и одарил своё отражение порочной улыбкой. Всенижний, как же он был хорош!

В этот момент он даже немного завидовал своей жертве. Она ещё не представляет, что её ждёт!

— А, вот вы где, Алексей!

Обернувшись, Асмодей увидел невысокого полноватого мужчину с залысинами. Заместитель директора по общим вопросам, кажется.

— Пойдёмте, Алексей, познакомлю вас с коллективом!

— С удовольствием, — вежливо отозвался Асмодей, — Буду очень признателен. Мне уже не терпится влиться в вашу дружную команду.

Замдиректора смущённо улыбнулся в ответ. Мужчины тоже были предсказуемы — им нравилось, когда красивые люди выказывали своё уважение. Главное не переборщить, иначе поймут не правильно.

Они вместе двинулись по коридору, а Асмодей уже мысленно потирал руки в предвкушении первой встречи с новой жертвой.

Итак, Валерия Дмитриевна Горшина. Тридцать шесть лет, разведена. Отношений нет. Мать-одиночка. Судя по досье, идеальная мишень для демона похоти. Однако для Асмодея эта женщина была идеальной жертвой ещё по одной причине. Он случайно узнал, что Берт, его давний знакомый и соперник, который то и дело вытеснял с доски почёта адской канцелярии его великолепную фотографию, не справился с заказом и облажался. Асмодей не знал подробностей, но и без них чувствовал острое злорадное удовлетворение. Победа над жертвой Берта будет в некотором смысле означать и победу над самим Бертом. Можно ли было представить себе более удачно сложившиеся обстоятельства?

— А вот и наша бухгалтерия! — объявил замдиректора, толкая дверь. — Девочки, познакомьтесь, это наш внутренний аудитор! Алексей Львович Асмодеев.

Асмодей шагнул в кабинет, заложив ладони в карманы строгих классических брюк, и окинул помещение внимательным взглядом. Серые стены, жёлтый потолок и ряды столов с компьютерами, за которыми сидели женщины разного возраста и комплекции. Все как одна уставились на него с выражением, которое он знал слишком хорошо. Заинтересованность. Восхищение. Трепет.

— Доброе утро, милые дамы, — заговорил он, мастерски добавляя в голос бархатную хрипотцу. — Меня зовут Алексей. Буду рад сотрудничать с вами.

Кажется, по кабинету пронёсся лёгкий вздох. Асмодей мысленно усмехнулся. Рыбки в аквариуме. Одна примитивнее другой. Он медленно обвёл взглядом присутствующих, запоминая лица и отмечая реакции. Та, что с рыжими волосами, уже дышит чаще. Та, постарше, пытается делать вид, что ей всё равно, но глаза бегают слишком красноречиво. Та, молоденькая, в цветастом платье и розовой кофточке — вообще забыла закрыть рот. А Валерия, которую он легко узнал благодаря фотографии, смотрела на него остекленевшим взглядом.

Ему хватило секунды, чтобы по-мужски оценить свою новую жертву: ничего примечательного. Но и отталкивающей её не назовёшь. Наверняка, она только расцветёт, когда он пробудит в ней настоящие чувства.

Асмодей перехватил взгляд Валерии и улыбнулся той самой улыбкой, от которой у женщин слабели колени. Одновременно на всякий случай выпустил мягкий импульс демонической силы. О да, его жертва должна сразу почувствовать особое отношение.

Валерия ещё некоторое время смотрела на него, потом повернулась к соседке и, прикрыв рукой рот, шёпотом спросила:

— Танюш, я прослушала. Как уж его отчество…?

Чуткий демонический слух уловил каждое слово, но Асмодей не сразу смог в эти слова поверить. Она прослушала? Его? Демона, каждое слово которого женщины ловят с открытым ртом?

— Львович, — еле слышно подсказала соседка, бросая на него восхищённый взгляд.

— А, как у Жириновского, — отозвалась Валерия и быстро начеркала что-то на стикере.

— Жириновский же Вольфович. Был.

— Угу, точно.

Асмодей стоял посреди бухгалтерии, окружённый женщинами, которые смотрели на него как на сошедшего с небес ангела, и чувствовал, как его безупречная маска даёт трещину.

Угу, точно?

И это всё? Валерия больше ничего не хотела про него сказать?

Интуиция Асмодея дёрнулась в судороге.

Судя по всему, Берт не просто так провалил задание. Да, у него определённо были причины.