22

Марина … –Я лорд Сланс Арайский, председатель суда академии Илларии объявляю, что эта женщина отправляется отбывать свое наказание на рудники… – Остановитесь! Я забираю эту женщину, – произнес мужской голос и от облегчения у меня обмякли коленки – неужели судьба сжалилась надо мной и кошмар с каторгой прекратится?! – Что?! – взвизгнул жирдяй, которому совсем чуть-чуть не дали договорить и поставить точку в моём приговоре. – Что ты сказал, Даниланис? Одутловатое лицо толстяка побагровело и пошло пятнами. Он так тяжело задышал, что показалось, его вот-вот хватит удар. Надо же, как сильно гадёнышу хочется упечь меня на рудники… Толпа вокруг помоста заволновалась, сердито загудела. Со всех сторон полетели возмущённые выкрики и угрозы в мой адрес. – Я сказал, что забираю эту женщину, – самодовольно повторил мой спаситель, и тут я его узнала! Это он, тот самый мужчина, что затащил меня в зеркало! Это из-за него я попала в эту передрягу и сейчас стою на помосте, помирая от страха! Как его назвал жирдяй? Даниланис, кажется. Очень знакомое имя. Где я могла его слышать или встречать? И тут меня осенило – «Даниланис-Групп»! Та гадская компания, с которой всё началось! С неё и её владельца. Моего соседа… – О, боже ж ты мой! – я попыталась схватиться за голову, не зная, что и думать. Не получилось – руки-то связаны! Застонала – ну нет, только не такой вариант спасения, очень уж дурно он пахнет. Зачем я могла понадобиться этому Даниланису? Ведь не жениться, на самом-то деле… На опыты? И как земная «Даниланис-Групп» связана с этим Даниланисом? А мой сосед – он кто на самом деле? Тоже из этого мира? Демон или дракон? Сколько вопросов и хоть бы чуточку информации кто дал. Потому что моя интуиция вопила дурниной, умоляя бежать от этого мутного Даниланиса – ведь не просто так он меня в портал затащил. Стопудово, злодейство задумал! Тут мой взгляд упал на стоявшего в сторонке Сигизмунда, и я бочком-бочком, стараясь не привлекать к себе внимания, придвинулась к дядюшке. – Сигизмунд, кто этот мужчина? – кивнула на ругавшегося с жирдяем Даниланиса. Медведь молча смотрел перед собой, словно и не слышал моего вопроса. – Сигизмунд… – снова позвала я. – Если станешь его собственностью, считай – конец тебе, – вдруг еле слышно произнёс медведь, старательно глядя в сторону. – На рудниках тебе лучше. Тяжело вздохнул, переступил с ноги на ногу и отвернулся, словно окончательно потерял ко мне интерес. Вот так – на рудниках лучше… Значит, судьба вовсе не сжалилась надо мной, а решила ещё поиздеваться, прислав этого "спасителя"… Задрав повыше подбородок, я стояла на мерзком помосте под перекрёстным огнём сотен ненавидящих взглядов и старалась не показать, как мне страшно. Стискивала до хруста зубы, впивалась ногтями в ладони, чтобы только не зарыдать от отчаяния и полного бессилия что-то изменить. Тем временем спор судьи и моего «спасителя» закончился безоговорочным проигрышем жирдяя. Кривя лицо, толстяк объявил дрожащим от бешенства голосом: – Граждане нашего великого княжества. В связи с тем, что нашёлся мужчина, высший демон, пожелавший взять эту преступницу себе, она освобождается от исполнения приговора и становится… – Нет! – выдохнула я сквозь зубы, понимая, что подписываю себе смертный приговор. И повторила, стараясь, чтобы голос не задрожал и не выдал мой ужас. – Я отказываюсь. Лучше рудники… – Нет, – одновременно со мной произнёс очень знакомый насмешливый голос за спиной. – Я отказываюсь от такой «милости», – как могла гордо выплюнула я в сторону толпы зрителей. – Судья Арайский, можете не продолжать – лучше на рудники, чем к этому… – Ну что вы, Марина Александровна, зачем вам на рудники? – перебил меня всё тот же весёлый голос позади. – Там грязно, холодно, да и компания не слишком подходящая для дамы. – Господин ректор?! – вдруг залепетал толстяк дрожащим голосом и затравленно уставился на того, кто стоял за моей спиной. Всё самодовольство и наглость слетели с мерзавца буквально в один миг. – Мы не ожидали вас так рано… Физиономия Арайского снова пошла пятнами. Дряблый мясистый подбородок мелко задергался, а руки с короткими волосатыми пальцами принялись суетливо бегать по пуговицам камзола. – Не ожидали и поэтому решили заняться самоуправством, декан? – вкрадчивые интонации в голосе за спиной напугали даже меня, а уж толстяк просто затрясся, как осинка на ветру. Ты смотри, а ведь только что был таким важным и самоуверенным. Куда сейчас всё девалось? На плечи мне легли горячие мужские ладони – я даже сквозь ткань дерюги почувствовала их успокаивающее тепло. Мягко сжались, и по моему измученному телу прокатилась волна облегчения. Потянули назад, предлагая мне опереться на широкую, знакомо пахнущую грудь. Я поддалась и чуть не застонала от облегчения, так мне сделалось хорошо и спокойно. Откинула голову, удобно пристроила затылок и закрыла глаза – сил уже просто ни на что не осталось. – Так вот, декан Арайский, эта дама – моя протеже и прибыла в академию по моему личному приглашению, – голос над макушкой звучал мягко, но так, что было ясно, что мужчина просто в бешенстве. – И, обойдясь с ней подобным образом, вы поступили очень… недальновидно. – Господин ректор… – заблеял толстяк, но его перебила команда: – Молчать! Завтра жду вас с объяснениями в своём кабинете, декан. Вас и остальных судей. Предупреждаю, что все виновные в этом происшествии будут сурово наказаны. Сейчас всем разойтись, территорию академии очистить от посторонних. Исполнять! Толпа у помоста зашевелилась – люди, словно по команде, повернулись и стройными рядами и колоннами направились к воротам академии. Куда-то испарились адепты. Стоявшие отдельно от толпы богатеи тоже исчезли. Буквально несколько минут, и площадь вокруг помоста опустела – остались только я и мужчина за моей спиной. Стало так тихо, что я услышала стук сердца в груди, на которой лежал мой затылок. Тогда я медленно повернулась к мужчине. Несколько секунд смотрела в глаза цвета мёда. Затем размахнулась и со всей силы влепила ему пощёчину. Вложила в удар всё… Свои непролитые слёзы. Своё отчаяние всех этих дней. Страх, боль и обиду… И убийственное чувство безысходности… Всё вложила в эту пощёчину! У меня даже ладонь заболела, так сочно ему врезала. – Господин Данский, я вас ненавижу, – проскрипела в красивое лицо и повернулась, чтобы уйти не знаю куда. А он только радостно засмеялся. Поймал мою руку, поднёс к губам и поцеловал в ладошку. – Заслужил, – признал покаянно. Подхватил меня на руки, крепко себе прижал и с довольной улыбкой куда-то понёс, приговаривая: – Мариночка, сейчас срочно к целителям. Подлечат тебя, а потом поговорим, моя кисонька.