Глава 14.2
Город был необычайно тихим. Обычно оттуда доносились стук молотков, скрип телег, блеянье скота, да та же брань.
Ваалу отчаянно захотелось, чтобы здесь снова зазвучали голоса и вскипела жизнь. Мысленно обругав Брута последними словами, он пообещал вернуть все на круги своя.
Поля тоже не обрадовали его своим видом. Их совсем недавно засеяли, но из земли проклюнулось совсем немного ростков. Ваал мало смыслил в земледелии, но подозревал, что дело было в недостатке воды. Почва настолько иссохла, что у дороги виднелись трещины.
Нужно было срочно освободить лучших земледельцев из Леса душ. Этим Ваал планировал заняться уже завтра, ну а пока ему нужно было предотвратить войну до того, как она успела начаться.
Вскоре поля сменились пустошью и вдалеке показался мост через Наар Динур.
Она разрезала черные скалы раскаленным потоком, однако, несмотря на всю свою мощь, текла неспешно, густая и величественная. Сегодня река была особенно спокойна, накормленная досыта извергнувшимся вулканом, и лишь изредка по ее поверхности пробегали языки пламени.
Чем ближе к ней подъезжал отряд, тем острее чувствовался ее обжигающий жар. Накалялись даже волосы, глаза жгло. Лет семьсот назад, возможно, Ваал и занервничал бы перед переправой, но за время своего правления он много раз преодолевал ее и сейчас был спокоен.
Также он с гордостью отметил, как спокойны были Ахига с его воинами. Они и бровью не повели. Словно почувствовав вторжение на свою территорию, Наар Динур взбурлила, сплюнула лаву, но ей было не достать до высокого моста.
Вскоре он остался позади. И снова пустошь, выжженная до черноты. Справа до самого горизонта тянулись Горючие пески настолько опасные, что попадешь в них, и даже костей не останется на корм воронам. Будто предостерегая путников, их огибал кроваво-алый Флегетон — младший брат Наар Динур, породивший в мире смертных гораздо больше легенд и домыслов, нежели она.
От каждого шага из-под лошадиных копыт вздымались маленькие облака золы и пепла, лежавшего здесь с незапамятных времен, разве что песчаные бури изредка переносили его с места на место.
По этому «ковру» кони ступали тихо, поэтому вой Ваал услышал издалека.
Хеллстид под ним встрепенулся и мотнул головой, готовый выпотрошить кого-нибудь рогами. Адские гончие заскулили, признав сородичей. Оставалось надеяться, что псарь выдрессировал их, чтобы они не струсили или не присоединились к дикой своре.
— Так близко к городу, — покачал головой Ваал.
До границы с Третьим кругом было еще около часа езды. Согласно отчетам, дикие своры обитали именно там. Видимо, они начали забредать все глубже в Седьмой круг. Неровен час и до жителей доберутся…
— Повелитель? — с прежней невозмутимостью спросил Ахига.
— Ждем, — велел Ваал, остановив Хеллстида.
Он всматривался в линию горизонта, где вырисовывалось все больше силуэтов. Они были крошечными, но их количество… похоже, докладчики побоялись рассказать государю, насколько в действительности плохи дела на Седьмом круге.
Ваал выругался.
Знай он истинное положение вещей, подготовился бы лучше. Взял бы с собой больше воинов, поскольку от гончих не сбежишь, если уж они заприметили добычу.
А они заприметили, судя по восторженному вою, снова пронесшемуся по пустоши.
Легионеры достали арбалеты. Кони под ними били копытами, готовые к бою. Только Хеллстид не нервничал. Предчувствуя драку, он был в восторге. По мере того, как приближалась свора, дым из его ноздрей валил все сильнее, по гриве пробегали огненные всполохи.
Ваал почувствовал, как от крупа коня хлынул жар. Казалось, запал амистра тут же передался и его всаднику. Наблюдая за тем, как силуэты сотен гончих становятся все четче и крупнее, Ваал наконец-то позволил себе взрастить свою злость, словно зерно, упавшее в благодатную почву.
Злость на Ровену Монтгомери, на смертных и весь грешный Салех. Жители этого падшего города хотели считать себя праведниками, но на деле он был ничем не лучше Инферно.
Злость на Ламию и Брута. Особенно на последнего. Именно по его вине дикие гончие теперь мчались сюда, чтобы рвать клыками, полосовать когтями, убивать и пожирать.
Самое время было принять боевую форму, но сейчас Ваал хотел простого и честного сражения, потому вытащил из седельных ножен обычный меч.
Тяжесть оружия была знакома ему с малых лет и казалась родной, словно он вышел из утробы с клинком в руке, как однажды в шутку сказала Лилит, его мать. Оставалось надеяться, что даже после десяти лет истощения рука его осталась тверда и быстра.
Пришло ему время испытать свои силы и узнать, достоин ли он и дальше носить звание лучшего воина Седьмого круга.
— Агер, — позвал Ваал псаря. — Пусть твои гончие нападают на тех особей, которые отобьются от своры. Сильные будут драться по центру, скопом. Ахига, — обратился он уже к полководцу. — Снимите издалека первые ряды.
Вскинув руку, Ахига выжидал. Секунду, другую. И дал отмашку.
Первая волна болтов полетела в гончих, и каждый попал в цель. Не чета жалким людишкам инквизитора. Десять собак упали замертво, и легионеры перезарядили арбалеты.
Вторая отмашка. Еще минус десять диких гончих.
Они приближались, ничем не похожие на одомашненных псов Ваала — гордость Седьмого круга. Слюна, капавшая с их оскаленных клыков, пенилась и летела во все стороны. Глаза горели, по шкурам пробегали языки пламени. Эти псы были воистину огромны, куда крупнее прирученных. Серьезные противники.
Третий залп, и свора снова поредела. Четвертый. Пятый.
Но даже тогда она не сильно уменьшилась. Времени на еще один залп не осталось, и воины, убрав арбалеты, схватились за клинки.
Что ж, раз все подготовились… Ваал поднял меч над головой и с боевым кличем ударил амистра пятками в бока, посылая вперед.
Хеллстид только этого и ждал. Сорвавшись с места в карьер, он буквально врезался в свору. Первую же гончую амистр пронзил рогами и, мотнув головой, отшвырнул в сторону, сбив ею двух других тварей, которыми тут же занялся Ахига.
Гончие прыгали высоко, поэтому Ваалу пришлось не только рубить направо и налево, но и прилагать силы, чтобы удержаться верхом. У собак не осталось иных вариантов, кроме как попытаться выбить его из седла, ведь если они подбирались на расстояние укуса, Хеллстид копытами крошил им кости, буквально втаптывая в золу.
Вскоре они оба были забрызганы кровью. Ваал чувствовал ее капли на плечах и груди. Особо верткая особь все-таки подобралась к Хеллстиду сзади и, уцепив Ваала за угол плаща, потянула назад.
Извернувшись, он свободной рукой сорвал с себя плащ и швырнул его так, чтобы он упал на саму собаку и пару ее собратьев. На мгновение все три пса растерялись, и тут же их хребты захрустели под копытами Хеллстида. Вот только им на смену пришли трое других, потом десятеро… сотня.
Псы пребывали и пребывали. Сколько же их расплодилось! Теперь Ваал понимал Асмодея и был возмущен не меньше него. Смертники, ведомые лишь желанием защитить свое гнездо и вожака.
Здесь нужно было оружие помощнее, да и мечом Ваал уже намахался вдоволь. Не прекращая боя, он начал обращение. У него зачесался череп от того, как рога пошли вширь и ввысь, пальцы рук накалились от зарождавшегося пламени.
Ваал ждал знакомого натяжение кожи и ломоты в спине, но… на том все.
Он попытался снова. И опять ничего. Жалкие потуги!
Ему не хватало сил для перехода. Банально не хватало сил… Черт возьми! Такого не случалось с ним уже пять столетий!
В последний раз Ваал был так обессилен после битвы с Азазелем за трон Седьмого круга. Но быть избитым высшим демоном в честном бою отнюдь не так унизительно, как лишиться своей мощи после десяти лет в заточении у бездарной смертной ведьмы.
Ваал пожалел, что Ровена Монтгомери не заключала сделок, ведь тогда он смог бы терзать ее душу веками. Со всей злости он рубанул очередную подскочившую гончую слишком сильно, и на него брызнуло особенно много крови.
Тут же Ваал одернул себя — не время бездумно бушевать. Битва обещала затянуться, а у него с собой было маловато легионеров. Будь они людьми, погибли бы в первые же минуты, но даже бессмертные, продавшие свои души за воинское мастерство, тоже могли потерпеть поражение.
Что ж, если у Ваала не вышло сменить форму, значит, нужно было иначе добиться победы. Естественно, он не собирался отступать из пустоши, гонимый стаей одичавших тварей.
Сложно было осматриваться по сторонам, вместе с тем отбиваясь от нападавших тварей, но Ваал не видел другого способа положить конец сражению, кроме как убить вожака. И вскоре он увидел его.
Альфа стаи был еще крупнее своих сородичей, с витыми рогами на лбу и с всклокоченной черной шерстью, на которой виднелись проплешины после множества собачьих драк. Можно было не сомневаться, что он победил в каждой из них. Что ж, его ждал первый в жизни проигрыш.
— Ваал! — крикнул Ахига, заметив, что тот начал пробивать себе путь в другом направлении. В пылу сражения им было не до титулов, но Ваал не возражал. Главное, чтобы потом его подданные не забывали свое место. — Ты куда?
— Прикончить главную тварь. Прикройте меня, — бросил он своему полководцу.
Вожак заметил Ваала почти сразу. Он ощерился, не собираясь сбегать.
Меж тем легионеры рассредоточились, окружив небольшой пятачок посреди поля боя и не пуская в него остальных гончих. Они знали, что вожак был самой сложной добычей, которая принадлежала господину, а потому не вмешивались.
Доверившись им, Ваал спрыгнул на землю, не желая рисковать Хеллстидом. Хоть амистр и мог постоять за себя, рога вожака в случае меткого удара могли распороть ему брюхо. Дальше Ваал должен был биться сам.
Стоило ему оказаться в десятке шагов от вожака, как он сразу уловил запах серы. Кровь псов на его коже тоже ею пахла, но не так сильно. На орошенные участки тела уже налипла зола, вздымавшая в воздух из-под копыт и собачьих лап. Черные полосы на теле Ваала напоминали боевую раскраску, которую при жизни носил Ахига и мужчины его племени.
Вожак напал первым, целясь рогами Ваалу в живот.
Отскочив назад, Ваал увернулся и рубанул тварь мечом, но она оказалась верткой и легко избежала удара. Пес попятился и примерился снова. Ваал тоже не собирался долго ждать и сделал пробный выпад. Для этого ему пришлось открыться, и пес чуть не задел рогом его бок.
В последнее мгновение Ваал увернулся и взмахнул мечом, но лезвие рассекло лишь воздух там, где только что был вожак своры.
«Нет, так не пойдет», — подумал Ваал.
Меч был его излюбленным оружием, надежным и проверенным, но сейчас любая атака открывала торс для более верткого и быстрого существа.
Они могли танцевать этот танец очень долго, чего Ваалу не хотелось. Он с отвращением понял, что начал уставать, а ему нужна была эта победа. Прямо сейчас!
Откинув меч, он выхватил из ножен кинжал, взял его обратным хватом. Глядя вожаку в глаза, Ваал чуть присел, пружиня на ногах.
Теперь, когда у вожака больше не размахивали перед мордой длинным лезвием, он осмелел. Да, эта особь была умной и хитрой, но оставалась всего лишь животным, ведомым инстинктами и неспособным предугадать действий противника.
Как и ожидалось, при первой же возможности вожак бросился на Ваала, целясь клыками ему в горло. Вскинув руку, Ваал прикрыл шею. Будучи опытным бойцом, пес не промахнулся и с утробным рычанием впился огромными клыками в выставленное предплечье, разрывая плоть.
Но тут же разжал челюсти, когда острие кинжала вонзилось ему в брюхо.
Потом еще раз и еще. Тварь повалилась на землю с душераздирающим воем и задергалась в золе. Не обращая внимания на кровь, хлещущую из ран на предплечье, Ваал шагнул к псу и, занеся ногу, со всего маху припечатал ему голову подошвой. Раздался хруст костей, и вожак затих, мертвый.
Остальные псы услышали его предсмертный вой и засуетились. Некоторые продолжали нападать еще более злобно, но большинство бросилось врассыпную, улепетывая вглубь пустоши, скорее всего, к своему гнезду.
— Нам догнать их? — спросил Ахига, оставив своих воинов разбираться с последними особями. Да и было бы, о чем тревожиться — пара десятков собак.
— Нет, — покачал головой Ваал, вытерев кинжал о штаны и вернув его в ножны. Он пережал раны на руке ладонью, и между пальцев его засочилась кровь. — Не сегодня. Завтра собери отряд побольше и прочеши пустошь.
— Это приказ, повелитель? — уточнил Ахига, и Ваал удовлетворенно отметил, что полководец по окончанию боя снова вел себя без панибратства.
— Да, — подтвердил он, подозвав Хеллстида и достав из седельной сумки чистую тряпицу, которой затем небрежно обмотал предплечье. Кровь тут же напитала светлую ткань, но на землю больше не лилась, и Ваал решил довольствоваться этим.
К тому времени легионеры уже прикончили оставшихся тварей. Все они тяжело дышали, но ни один из них не получил серьезных увечий. Бойцы посмеивались, перевязывая раны. Никто не вышел из этого месива без единого укуса на теле.
Не смеялся лишь псарь, опечаленно присевший возле растерзанных тел двух своих адских гончих, павших в бою. Он пробежался пальцами по их окровавленным бокам и зажмурился, скрывая свою боль.
— Агер, — подошел к нему Ваал. Присев возле мертвых собак, он погладил по голове сначала одну, потом вторую, выражая им свое почтение и благодаря за верную службу. — Мне жаль.
— Спасибо, повелитель, — кивнул ему Агер, воспринимавший гончих едва ли не как своих детей.
При жизни он заключил сделку с демоном, чтобы понимать животных и непревзойденно их дрессировать. Когда Ваал послал по его душу гончих, парень не только пошел с ними добровольно, но и подружился. К концу пути они уже слушались его и ластились, словно котята. Ваал решил, что этот талант придется весьма кстати на Седьмом круге, славившемся адскими гончими. Таким образом Агер избежал заточения в Лесу душ и стал старшим псарем.
— А знаешь… — Ваал задумался, — свора большая, и я уверен, что в ней много щенков. Завтра поедешь с Ахигой в пустошь. Я прикажу ему, помимо прочего, найти гнездо гончих. Если среди щенков будет подрастающий вожак, его придется убить, а остальных заберешь на псарни. Они не заменят павших, но твоя семья станет больше.
Пусть щенки искупят грехи своих родителей, как решил Ваал. Это будет правильно. Невольно ему вспомнилась рыжеволосая ведьма-несмышленыш. Мать ее тоже натворила дел. Будет справедливо, если Селена искупит ее грехи. Но только как именно, Ваал еще не определился.