Глава 20.2

Казалось, здесь не было даже ветра, одни лишь монументальные деревья раскинули голые толстые ветви, корнями уходя в сухую землю.

Ваал медленно пошел между ними, касаясь кончиками пальцев то одного, то другого. Видимо, он точно знал маршрут, и Селене оставалось лишь послушно следовать за ним.

Возле одного из деревьев Ваал остановился и приложил к нему ладонь. Замер, словно к чему-то прислушивался. Затем удовлетворенно кивнул и, достав из кармана штанов маленький уголек, начертил на стволе крест.

— Что ты делаешь? — шепотом спросила Селена. Почему-то в тишине этого странного леса ей не хотелось говорить во весь голос.

— Нам нужен столяр, вот я и нашел его, — пояснил Ваал.

— Но это же дерево…

— Не совсем, — рассмеялся он. — В нем заточена душа человека, заключившего сделку с демоном. Все эти люди ждут здесь своего часа, чтобы служить Седьмому кругу. Некоторые из них для нас бесполезны. Скажем… если женщина попросила у демона небывалую красоту, зачем нам она? У нас и своих красавиц полно. А вот взять того же столяра… — Ваал погладил ствол рядом с угольной меткой.

— Как ты узнал, что это именно столяр? — Селена осмотрела море деревьев, неотличимо похожих друг на друга.

— Я ведь повелитель Седьмого круга, — гордо усмехнулся Ваал, словно его заявление должно было о чем-то ей сказать. Видимо, заметив ее непонимание, он уже куда более буднично пояснил: — Любой круг признает своего повелителя и помогает ему. Занять трон можно только в бою, победив своего предшественника. А знаешь почему?

— Чтобы круг признал нового короля? — несмело предположила Селена.

— Именно! С одной оговоркой — король у нас только один. Люцифер. Утренняя звезда. Мы — лишь его вассалы, наместники.

— Тот самый Люцифер? — ахнула она.

— Да, тот самый, — серьезно кивнул Ваал. — Король всего Инферно. И мой отец.

Отец? Селена опешила. Значит, она спасла не просто демона, а сына самого Сатаны? И потом провела с ним ночь. С потомком Дьявола, величайшего зла. Инквизитор Менсфилд был бы в экстазе.

— Твой страх продиктован предрассудками Салеха и мира смертных, — брезгливо поморщился Ваал.

Страх? Селена вскинула на него взгляд. Откуда он узнал, что она боялась?

— Избавься от него, иначе так и будешь жить в ненависти к себе, — продолжил Ваал. — Инферно создано не для наказания людишек. Оно просто есть, но вам нравится считать, что все крутится вокруг вас. Даже могущественные королевства вроде Инферно и Эдема существуют лишь затем, чтобы поощрять вас или карать. Можно подумать, смысл жизни бессмертных заключен в слабых дремучих созданиях, ха! Поразмышляй об этом на досуге.

Развернувшись, он пошел прочь, и Селена поплелась за ним, пораженная его горячими словами не меньше, чем заявлением о родстве с Люцифером.

Еще добрых два часа Ваал ходил по лесу, касаясь деревьев.

Теперь она знала, что он делал — проверял, чья душа томится в каждом из них. Иногда Ваал останавливался и отмечал какое-либо дерево, видимо, находя человека той или иной профессии, с тем или иным талантом, купленным у демонов.

Сама Селена тоже коснулась нескольких деревьев, но не почувствовала ничего. Гладкая древесина под ее пальцами не раскрыла ей своих тайн. Интересно, Ваал видел судьбу человека, заточенного в дереве? Или только его призвание?

— Вот и все, — он воодушевленно отряхнул руки от угольной пыли, оставшейся на его пальцах. — Самое сложное мы, считай, сделали. Можно возвращаться, — Ваал поманил Селену за собой.

Разумеется, он знал, как выбраться отсюда, знал дорогу, в то время как ей все тропки казались одинаковыми. Не хотела бы она оказаться здесь одна.

Селена уже развернулась, чтобы пойти за ним, когда обратила внимание на дерево, отличавшееся от всех прочих. Поначалу она не заметила его, настолько маленьким одно было — чуть выше ее талии. Ствол его и совсем редкие ветви были светлыми, практически белыми.

Среди своих собратьев оно выглядело словно ребенок в толпе взрослых. Но дитя? Здесь? Нет, не может быть. Ни в коем случае! Однако ей нужно было убедиться хотя бы для того, чтобы ночью спать спокойно.

— Ваал, — нахмурилась Селена, указав на деревце. — Почему оно такое?

— Ах это… — на мгновение он отвел взгляд и почесал основание правого рога. — Долгая история, — если ей не показалось, Ваал выглядел… пристыженным.

Совсем несвойственная ему эмоция, которую Селена меньше всего ожидала увидеть на лице повелителя Седьмого круга, как он совсем недавно с гордостью назвал себя.

— Расскажи!

— Ты не хочешь знать, поверь мне, — на удивление мягко ответил Ваал, но этим лишь подстегнул ее интерес.

— Расскажи… — практически взмолилась Селена.

— Ладно, твоя взяла. Но помни, что ты сама попросила. Эта душа прожила в мире смертных всего десять лет, — пустым голосом начал он. — Мальчик, у которого из родных была только мать. В его деревню пришел кашель, мать слегла. И он продал душу за то, чтобы она выздоровела.

«Все же ребенок…» — зажмурилась Селена.

— Мать поправилась, — меж тем продолжил Ваал. — Но ей было наплевать на сына, как и раньше, просто он не хотел этого замечать. На радостях она начала прикладываться к бутылке. Однажды ночью спьяну не закрыла заслонку на печи. Они оба сгорели. Мать отправилась в небытие, сын — на Седьмой круг.

«Не хотел этого замечать…» — почему-то эти слова болью отозвались в ее сердце.

Мальчик был готов ради матери на все, потому что мать для ребенка сродни божеству. Она дарует кров, еду и тепло, даже если его, тепла этого, совсем мало. Безусловная детская любовь. Не оттого ли мальчишка пожертвовал своей душой? Пускай ребенок не понимал ее истинной ценности, но ничего значимей у него не было, поэтому он отдал самое дорогое…

И Селена с изумлением осознала, что понимает его. Она помнила, что почувствовала после того, как задремала на стуле у постели матери, а по пробуждению обнаружила ту хладной, бездыханной, глядевшей в потолок застывшим взором мертвых поблекших глаз.

В тот момент Селена лишилась опоры, компаса в мире. Почувствовала себя потерянной. Да и, по правде говоря… продолжала чувствовать до сих пор. Без константы. Без ориентира. Из-под ее сомкнутых век вытекли первые две слезы.

Почувствовав странную связь с этим мальчиком, которого даже не знала, Селена открыла глаза и шагнула к маленькому светлому деревцу.

Наплевав на все, она опустилась перед ним на колени, как встала бы перед живым ребенком. Погладила ветви, словно ерошила детские волосы. Этот мальчик понимал, как много значит для него мать, поэтому спас ее. Селена же свою не спасла и лишь сейчас осознала, как много та в действительности для нее значила.

На похоронах она не проронила ни слезинки, после них — тоже. Кто бы мог подумать, что слезы и боль утраты все это время ждали своего часа и копились, копились, копились…

Ровена Монтгомери не была святой, но все же…

— Мама… — сдавленно прошептала Селена.

Подавшись вперед, она порывисто обняла деревце, словно одно оно могло понять ее сейчас. Обняла и расплакалась, прижавшись щекой к теплому гладкому стволу.

— Несмышленыш… — уловила она едва слышимый шепот, и по ее волосам пробежались мозолистые пальцы.

Но Селена уже не могла остановиться. Здесь и сейчас она оплакивала Ровену Монтгомери, свою мать, чей покой потревожили, не оставив даже могилы, куда можно было бы прийти.