Глава 13

Солнечный луч, пробившийся сквозь пыльное окно, уперся мне прямо в глаз. Застонав, я попыталась отвернуться, но луч был настойчив, как долг по ипотеке. Йорик, персональный грелко-будильник, фыркнул и тыкнулся мокрым носом мне в подбородок.

Осторожно приподнялась на локте, стараясь не потревожить пса.

Холл, несмотря на вчерашние подвиги Мэри и Эльзы, все еще напоминал помойку после урагана, но наш угол сиял относительной чистотой. И тишиной. Тишиной, которую нарушало мерное дыхание… не только мое и Йорика.

В углу, за креслом, прямо на голом каменном полу, свернувшись калачиком, спал черт. В той самой холщовой робе, которую я вручила ему вчера вечером после эпической битвы за чистоту. А поверх робы… ага! Мое одеяло! То самое: шерстяное, толстое, стеганое. Откуда оно снова взялось? Редис замерз и притащил из таинственных закромов, где прятал вчера? Или… у одеяла есть ноги? Меня уже ничем не удивить.

Ладно, разбираться будем позже.

Лицо главаря по хаосу, очищенное от вековой грязи и щетины, казалось удивительно молодым. И спокойным. Ни тени вчерашней ярости или высокомерия. Черные волосы, собранные в низкий хвост (моя работа!), растрепались, одна прядь упала на лоб. Рога выглядели теперь не столько угрожающе, сколько экзотично. Как дорогой, но странный аксессуар.

«Красавчик», — невольно мелькнуло в голове. — «Чистый красавчик. Жаль, характер — как у спятившего ежа».

Йорик потянулся, зевнул во всю свою микроскопическую пасть и лениво сполз с дивана. Обнюхав спящего черта, он фыркнул, но не залаял, а устроился рядом, прижавшись теплым боком к его спине. Просто идиллия, если не считать векового бардака вокруг.

Еще пару секунд поумилявшись, я отправилась за завтраком. А то мой живот уже начал грозно намекать, что еще немного и он устроит громкий голодный бунт.

Я как раз успела все разогреть, когда из холла донесся бодрый лай Йорика. И через полминуты на кухне появились оба: и пес, и Редис. Запах свежего хлеба и горячего рагу поднимет кого угодно.

Едва чертик увидел меня, сидящую за столиком с дымящейся миской, как его живот тоже предательски заурчал. Громко. Словно трактор на старте.

— Проснулся, соня? — приветливо улыбнулась я, зачерпывая рагу. — Давай, бери миску и присоединяйся. — И демонстративно отправила ложку в рот. — Ммм… Ничего так, вкусное.

Повелитель одеял и бардака выпрямился, весь из себя мрачный, чистый и… голодный. В холщовой робе он выглядел брутальным монахом после строгого поста. Если не считать рогов и взгляда, способного прожечь дыру в стене.

— Ты… — начал Редис, но голос предательски дрогнул. Он сглотнул, пытаясь взять себя в руки. — Ты — женщина в моем доме, и твой долг ухаживать за мной.

— Вчера наухаживалась, — отмахнулась я. — Сегодня ты уж сам как-нибудь.

— Это мой дом! И еда… — начал было чертик уже поднадоевшую песню.

— …принадлежит тому, кто ее сначала заработал, а потом разогрел и поставил на стол, — закончила я за него, указывая ложкой на вторую миску, стоящую напротив. — Садись и ешь, пока я добрая. И не ори. Утро добрым не бывает, особенно в музее ужасов.

Колебался он пару секунд, но гордость недолго поборолась с голодом. Голод победил нокаутом в первом же раунде.

Редис плюхнулся на табурет, схватил столовые приборы, хлеб и набросился на завтрак. Ел он молча, мрачно, но с такой скоростью, что я заволновалась, как бы ложку не проглотил. Йорик, получив свою порцию в миску, блаженно фыркал где-то под столом.

Черт что-то едва слышно ворчал под нос — по-моему, на само мироздание. Но без агрессии. Больше всего походило на бурчание медведя, которого не вовремя разбудили, но не тронули запасы меда.

Я наблюдала за ним, отхлебывая кофе. Вымытый, выбритый, в чистой одежде… Да, определенно красавчик. Черты лица правильные, сильные. Рога… рога придавали облику какой-то дикий шарм. Этакий стиль «роковой демон после СПА». Жаль, выражение лица всегда такое, как будто он только что наступил в то, что уже переварил и отложил Йорик.

— Ну что, ваше сиятельство, — начала я, когда первая волна голода схлынула, — завтрак удался? Превосходно. А теперь давай поговорим о справедливости и чести благородных господ.

Редис мгновенно насторожился, прищурив зеленые глаза.

— О чем ты?

— О том, — я сладко улыбнулась, — что еду, особенно такую вкусную и горячую, благородные господа обычно отрабатывают. Особенно те, у кого есть чувство собственного достоинства и понятие о чести. — Я сделала паузу для драматизма. — А то как-то стыдно, знаешь ли. Объедать бедную, одинокую женщину, вкалывающую тут как проклятая, чтобы навести порядок в твоем доме.

Черт распахнул зеленющие глаза и покраснел. Сначала слегка, потом густо, до кончиков ушей. Даже закашлялся, потупил взгляд в пустую кружку. Йорик, закончивший свою трапезу, уселся рядом с его стулом и уставился на него преданными глазами, как бы говоря: «Ну да, старина, она права. Жизнь вообще сложная штука, если ты не маленький породистый пес, которого кормят просто за красивые глазки».

— Ты… — начал он и замолчал. Потом поднял взгляд. В глазах бушевало противоречие: остатки высокомерия, смущение и… вынужденное признание правоты. — Что… что ты хочешь?

— Ничего сверхъестественного, — хмыкнула я, убирая посуду в раковину и направляясь в холл. Оба мужчины, шерстяной и рогатый, побрели за мной. — Продолжай то, что начал вчера. Вон там, за занавеской. — Я кивнула в сторону вчерашней ниши. — Разбирай свой бедлам. Откладывай «очень важное». Остальное — в кучу на выброс. Как вчера. Только без скандалов, поломанных корзин и побегов. И… — встав, я подошла к столу, где стояла та самая, починенная веревкой корзинка с его «сокровищами»: книгой, шкатулкой и прочими находками, — вот, твое имущество.

Он посмотрел на корзину, потом на меня, потом снова на корзину. Сомнение читалось в каждой черточке его лица. Он явно не хотел ничего разбирать. Но крыть-то было действительно нечем. Есть ведь хочется каждый день. И желательно не по одному разу.

Наконец Редис молча взял корзинку, осторожно, как хрустальную вазу. Высокий, в холщовой робе, с корзинкой в руках и рогами на голове, он выглядел одновременно нелепо и… трогательно.

— «Отрабатывать»… — пробурчал он под нос, но без прежней злости. Скорее с оттенком обреченности.

Потом повернулся и решительно зашагал в сторону ниши с завалом. Йорик, как верный оруженосец, тут же побежал за ним, весело помахивая хвостом.

Я вздохнула. На душе было странно спокойно. Битва за чистоту и порядок продолжалась, но один дикий, рогатый элемент хаоса, кажется, начал потихоньку встраиваться в систему. Главное — не давать спуску и напоминать о чести благородных господ. Особенно тех, что склонны объедать бедных женщин.

А самое главное, мне показалось… может, и правда показалось. Но! Рядом с причесанным и отмытым чертом весь здешний бардак будто перестал выглядеть таким уж страшным. То ли у меня глюки, то ли я правильно начала наводить порядок с Редиса.