Глава 14

Едва рогатый чудик с корзинкой скрылся в своей нише, как в дверь громко постучали. Я вздохнула. Точно, Джонатан и команда. Редис, как по волшебству (а может, и правда по волшебству?), испарился: из его угла донесся лишь тихий шорох и недовольное ворчание Йорика, которого, видимо, прижали к груди, чтоб не мешал тайным операциям по спасению хлама.

— Входите! — крикнула я, отрываясь от планшета, в котором последние пять минут составляла план работ.

Дверь открылась, впуская Джонатана в своем безупречном сером костюме и пятерку рабочих. Братья Горн сразу направили свои ломы и богатырские руки на завал у входа в восточный коридор. Мэри и Эльза, вооруженные ведрами и тряпками, окинули опытным взглядом предстоящий фронт работ. Томас уже копался в карманах своего рабочего фартука, откуда торчали какие-то щупы и отвертки.

— Мисс Маргарет, — кивнул Джонатан, — приступаем?

— Приступаем, — подтвердила я, вставая и ощущая, как ноют мышцы после вчерашнего. — Майло, Генрих — этот проход. Всё, что не крепится намертво и не выглядит исторической ценностью — долой. Мэри, Эльза — как только они расчистят метр, драить пол и стены. Томас — смотри, что там с дверными петлями и замками в конце, они скрипят подозрительно. Джонатан на подхвате.

Инструктаж я закончила на самом важном:

— За мной борьба с обнаглевшим хаосом. Если какая-то грязюка сделает попытку размножиться без разрешения или цапнуть, зовите меня — я ей такой метлы пропишу, забудет, каким мусором притворялась.

Народ сдержанно похихикал и приступил к работе. Йорик, решив, что здесь интереснее, вылез из ниши рогача и занял позицию у моих ног, готовый облаять любой движущийся мусор.

Работа закипела. Грохот ломов, скрежет дерева, облака пыли. Братья Горн впахивали как бульдозеры, разбирая завалы ящиков и старой мебели. Мэри и Эльза шли за ними следом, превращая грязь в мокрые, но чистые полы и стены. Томас ковырялся у массивной двери в конце коридора, бормоча что-то про «замысловатую конструкцию позапрошлого века». Джонатан бесшумно перемещался, решая мелкие вопросы и докладывая мне о прогрессе. Все шло… слишком хорошо.

Проблема накрыла нас, когда братья взялись за огромный, почерневший от времени дубовый шкаф, перегородивший коридор. Он явно весил тонну.

— Ну-ка, дружно, брат! — скомандовал Майло, упирая лом под основание. Генрих схватился за другой край. — Раз-два, взяли! Масс Марго, осторожнее, как бы на вас чего с полок не упало, отойдите от греха!

Я послушно отступила. Шкаф с жутким скрипом сдвинулся с места.

И тут тишину коридора разорвал пронзительный, многосоставный визг. Из темной щели, открывшейся за шкафом, высыпало… нечто. Юркие и быстрые, как тараканы, но размером с крысу, слепленные из комьев пыли, щепок, осколков стекла и перьев. Глазки — бусинки грязи — сверкали злобой. Ой, мама дорогая! Это что?!

— Гремлины! — завизжала Мэри, швырнув тряпку и отпрыгнув назад.

— Ах ты ж, еть твою бать! — рявкнул Генрих, шарахаясь от твари, прыгнувшей ему на сапог.

Хаос контратаковал. Гремлины, визжа, как перегретые подшипники, кидались на всех. Один запутал веревку, которую братья приготовили для шкафа. Другой швырнул в Томаса горсть острых осколков — механик едва успел пригнуться. Третий запутался в волосах Эльзы, заставив ее орать и метаться.

Паника накрыла всех.

Мэри и Эльза, забыв про ведра, бросились к выходу. Томас, прикрывая голову руками, побежал за ними. Братья Горн отбивались ломами, но на место раздавленных тут же накатывали новые твари, лепясь, казалось, просто из пыли и воздуха!

Джонатан всего этого бардака не застал, так как на свое счастье чуть раньше отправился в сарай за медной ванной, в которой мы решили замочить уцелевший фамильный фарфор.

От всего этого шума и крика я на несколько мгновений впала в ступор. Но тут какая-то неосмотрительная грязная тварь посмела прикоснуться к моей собаке. Йорик, до этого отважно рвавшийся в бой, громко и обиженно взвизгнул. В этот момент у меня «упало забрало» и поднялся «меч».

— Фу! Стоять, паразиты! Я вам покажу хаос! — Метла со свистом рассекла воздух и… ЧВАК!

Удар пришелся не по пыльной твари, а по чему-то твердому, большому и рогатому. Редис! Он материализовался как раз между мной и шкафом в самый неподходящий момент. От удара по плечу черт ахнул и пошатнулся, но не упал. Его зеленые глаза, полные дикой ярости и боли, метнулись ко мне:

— Ты что, одурела?! Берегись!

От его точка я полетела прямо к стенке, по которой и размазалась. Но так, слегка, чуть-чуть плечо ушибла. И совсем не обиделась на драчуна, потому что именно в этот момент пара особо шустрых гремлинов взобралась на сдвинутый шкаф и изо всех сил толкнула массивную фарфоровую вазу с бронзовыми украшениями, стоявшую наверху. Ваза качнулась и полетела прямо на мою голову. Точнее, на то место, где она была секунду назад, до того, как черт отбросил меня к стене.

Сам он отпрыгнуть не успел — ваза с оглушительным грохотом рухнула на пол в сантиметрах от его ног, разлетевшись на сотни опасных осколков. Один из них чиркнул по его предплечью, оставив красную полосу. Бронзовый лепесток из украшения отлетел в другую сторону и впился, зараза, мне прямо в тыльную часть руки.

Гремлины на шкафу завизжали от восторга. Алая кровь закапала прямо на грязный пол. И моя, и чертячья. А поскольку мы стояли совсем рядом, то капли смешались в пыли и странно заблестели. Как драгоценные камни на песке.

— Ну все! — окончательно рассвирепела я. — Баста, карапузики. Кончилися танцы. Стоять! Ять! Хвост оторву вместе с головой!

Вот, казалось бы, какое дело порождениям хаоса до моих воплей? Но странное дело: я будто бы не просто рявкнула, а вложила в команду все свое негодование по поводу бардака, членовредительства и прочего безобразия. И это негодование сгустилось в воздухе, как гроза. Сверкнуло и ужалило некоторых гоблинов маленькими молниями прямо в то место, откуда торчали пыльные хвосты.

Раздался треск, писк, и уже через секунду от бури хаоса не осталось и следа. Коридор опустел. Только Йорик продолжал возмущенно подвывать у меня из-под ног, и рогатый спаситель недоуменно моргал на клубки пыли, тающие в воздухе.

— Ладно. — Убедившись, что новых нападений не планируется, я опустила метлу. — Спасибо. За вазу. И извини, — выразительно покосилась я на его плечо.