Глава 15

Вздохнув, я решила, что мне нужно выпить кофе. И порез на руке надо чем-то обработать. День только начался, а уже столько приключений… Хотелось бы задать кому-то пару вопросиков по этому поводу, но кому?

Героический Редис, буркнув что-то невразумительное, пропал. То ли обругал за поцарапанное предплечье, то ли ему самому, как порождению хаоса, мелкой молнией под хвост прилетело, вот и решил свалить от греха подальше.

Торнвуд преподнес новый сюрприз. И теперь главная загадка для меня была не в сундуках и не в зонтиках, а в этом колючем, неблагодарном, но способном на странные поступки мужчине. Почему-то мысль, что он инстинктивно кинулся меня защищать, приятно согревала. На самом деле, причин могла быть сотня, но эта мне нравилась больше всего.

— Кофе! — напомнила я самой себе. И пошла звать свою отступившую армию обратно на поле боя.

— Разогнали? Гремлинов?! — то ли не поверили, то ли восхитились рабочие, пристыженно толпившиеся у крыльца. — Вот что значит специалист из другого мира! А мы переживали, что бросили вас там одну.

— Да я бы сама себя бросила, если бы не…

Договаривать про черта почему-то не хотелось. Не знаю почему! Может, из-за того, что сам Редис старательно прятался от посторонних?

Кофеин влился в кровь, как отряд спецназа в захваченный террористами аэропорт. Сразу навел порядок и зверски взбодрил. Боль в порезанной руке притихла до сварливого фонового нытья. Йорик, получивший кусочек колбасы за героическое подвывание, успокоился. Рабочие, слегка понурые после бегства от пыльных гремлинов, вернулись на передовую, кидая на меня взгляды, полные уважения и легкого страха.

«Специалист из другого мира», ага. Мое главное оружие — это метла и несгибаемое убеждение, что бардак — личное оскорбление!

— Ладно, стратегическое отступление окончено, переходим к решительным действиям, — резюмировала я. — Майло, Генрих — этот шкаф к остальному хламу на выброс. Аккуратнее! Если оттуда еще какая нечисть вывалится, я с ней разберусь. Мэри, Эльза — подметаете осколки, моете пол от… — я брезгливо посмотрела на смешавшиеся капли нашей с рогачом крови, странно поблескивавшие в пыли, — этого. Томас! — позвала я очкарика, который уже снова копошился у той самой злополучной двери в конце коридора. — Что с замком? Не заржавел намертво?

Томас оторвался от своей возни с каким-то щупом, похожим на инструмент дантиста-садиста. Его лицо светилось почти религиозным восторгом.

— О, мисс Маргарет! Замок — чудо инженерной мысли! Позапрошлый век, не меньше! Механизм с двойным штифтованием, противовзломные шайбы из сплава, который я и опознать не могу… Ни ржавчины, ни заедания! Просто шедевр! Я почти… почти…

Он вставил щуп в замочную скважину, что-то аккуратно поддел, прислушался, повернул другой, похожий на тонкое шило, инструмент… И раздался звонкий, чистый, как колокольчик, щелчок.

Тишина, наступившая после этого звука, была гулкой. Даже братья Горн перестали грохотать обломками шкафа. Все замерли, и Томас осторожно нажал на массивную, покрытую паутиной латунную ручку.

Дверь, не скрипнув ни разу, плавно отворилась внутрь.

Вместо ожидаемого хаоса, тьмы или новой угрозы нас встретил идеальный порядок и тишина, нарушаемая лишь тиканьем множества часов. Это была библиотека в Храме Времени.

Стены от пола до потолка были уставлены не только книгами в кожаных переплетах, но и часами. Разного вида, размера и эпохи: от массивных напольных ходиков с маятниками до изящных каминных, от старинных песочных до сложных астрономических моделей с фазами луны и знаками зодиака. Все они были в безупречном состоянии, их циферблаты сияли чистотой, стрелки двигались плавно, отсчитывая секунды, минуты, часы в странной, но гармоничной полифонии тиканья и боя. Воздух пах старым деревом и воском. А еще просто физически ощущалась его застоявшаяся неподвижность, контрастирующая с движением стрелок.

В центре комнаты стоял огромный письменный стол — тоже безупречно чистый. На нем лежали аккуратные стопки бумаг, перья в стакане, пресс-папье и открытая записная книжка, заполненная аккуратным, сильным почерком.

Но самое странное: пыли не было нигде. Ни на книгах, ни на часах, ни на столе. Как будто время в этой комнате текло иначе, оберегая ее содержимое от тлена и хаоса, царящих за дверью.

Томас ахнул от восторга перед часовыми механизмами. Мэри перекрестилась. Братья Горн переглянулись в полном недоумении. У меня по спине пробежали мурашки. Эта комната дышала тайной и… ностальгией. Именно так, идеально, Торнвурд выглядел до нашествия Хаоса, и именно так он будет выглядеть после нашей победы.

— Здесь нам делать нечего… — Я вытерла пот со лба тыльной стороной руки, осторожно, чтобы не задеть свежий порез. — Расчищаем коридор, наводим лоск в холле. А эту сокровищницу запираем до лучших времен.

Так, за заботами и работами прошел весь день. Когда за окнами начало темнеть, я отпустила помощников до завтра. Холл, несмотря на дневные битвы с гремлинами, сиял чистотой, добытой потом и кровью, причем в моем случае — буквально.

Джонатан удалился с докладом к Лукасу — надеюсь, с упоминанием моих подвигов и требованием тройной оплаты за риск.

Я расстелила на диване свежую простыню, поставила на столик две тарелки с дымящимся рагу, принесенным вечерним «курьером», и пару кусков хлеба. Для атмосферы зажгла керосинку. Получилось почти уютно. Если не задумываться о странных порождениях Хаоса, витающих в мрачных коридорах поместья.

— Ужин, Йорик!

Пес деловито обнюхивал только что вымытый пол у портрета первого Локвуда, но тут же примчался ко мне, радостно повизгивая. Его миска на полу была полна. Но это ненадолго. Я увлеченно уничтожала свою порцию. А вот еще одна тарелка пока стояла нетронутой.

Черт куда-то пропал. После утренней суеты и спасения от вазы его не было видно. То ли затаился в нише, то ли исследовал другие уголки своего «царства», избегая людей. Возможно, тоже пострадал от моей «громовой команды» гремлинам. Это было неприятно.

Зато постоянно вспоминалось, как он кинулся на мою защиту. Глупо, конечно. Скорее всего, Редис просто защищал свою территорию от вторжения пылевых тварей. Но как же приятно думать, что он рисковал ради меня!