Глава 39

— Глава рода… — прошептала я, осознавая чудовищную иронию. — Но… Глава рода сейчас — это…

— Лукас, — закончил Элиас, и в его голосе звучала горькая усмешка. — Поскольку я считаюсь мертвым, а обряд наследования не был завершен отцом, формально главой является Лукас, вступивший во владение поместьем. Тот, кто виновен в моем заточении. С кем ты подписала контракт. Тот, кто ни за что не признает свою вину. Особенно публично.

Отчаяние накатило волной. Мы нашли ключ к спасению, но он был в руках нашего злейшего врага и тюремщика.

— А если… если ты станешь главой? — спросила я, цепляясь за соломинку. — Официально?

— Это еще надо доказать. Избавиться от цепи, добраться до властей и потребовать от Лукаса родовой перстень, без которого в ритуале не обойтись.

Круг замкнулся. Чтобы снять проклятие, нужно покаяние главы рода. Чтобы стать главой рода, Элиас должен сначала победить Лукаса и снять с себя цепи. Чтобы снять цепи, нужно снять проклятие, а это невозможно без покаяния главы рода! Головоломка внутри ловушки.

Я опустилась на стул, чувствуя, как тяжесть всех этих новых, запутанных знаний давит на плечи. За окнами библиотеки сгущались сумерки. Тиканье часов звучало как отсчет времени до неизбежной развязки. Прием, затеянный Лукасом, висел над нами как дамоклов меч и… как возможность.

— Идея! — Я подняла голову, и в глазах Элиаса мелькнул вопрос. — Через неделю здесь будут все влиятельные люди Эстраля. На нашей территории, где я открываю двери, а ты знаешь каждый угол. Где есть Источник. Где Лукас так жадно смотрит на эту библиотеку… и где его перстень странно мерцает. Наверное, тот самый перстень главы рода?

Элиас насторожился:

— Мерцает? Как?

Я описала эти короткие, неровные вспышки темного камня.

— Интересно, — пробормотал он. — Возможно, он пытается найти Источник? Или подавить его? Или… — Элиас вдруг вскочил, начал лихорадочно рыться в другой стопке бумаг. — Где же оно… Ага! — и вытащил лист со схематичным рисунком, похожим на печать. — Очень похоже, что с помощью родового перстня Лукас пытается подавить волю Дома, но Дом сопротивляется. Мерцание может быть признаком борьбы. Или… — его глаза сузились, — или признаком того, что камень чувствует истинного хозяина. Меня.

Новая ниточка. Опасная, но потенциально полезная.

— Возможность? — Элиас поднял бровь, его пальцы все еще сжимали лист с прадедовскими откровениями. В зеленых глазах, таких же ярких, как на портрете первого Локвуда, светилась смесь ярости и азарта исследователя, напавшего на след. — Очень рискованная, но…

— Можно подумать, у нас богатый выбор? — Я встала, заложив руки за спину, и начала мерить шагами пространство между столами. Старые половицы поскрипывали под ногами. — Сидеть тут, пока Лукас не женится на мне «для укрепления рода», не замурует тебя по-настоящему, а Торнвуд не превратится в его личный музей порядка, купленный моей кровью и свободой? Нет уж. Этот прием — наш шанс вытащить на свет всю правду. Публично. Перед его же «влиятельными» друзьями.

— Ладно, — Элиас выдохнул. — Что надо сделать конкретно? Устроить сцену в холле? Крикнуть: «Вот он я, настоящий наследник, а этот — подлец!»? Лукас просто назовет меня опасной иллюзией, а тебя — его жертвой или соучастницей. Его слово против нашего. Гости поверят ему. У него власть, связи, репутация. У нас… — он махнул рукой вокруг, — старые бумаги и цепь. Самое главное — эта проклятая цепь. Как доказательство моей призрачности и принадлежности хаосу.

— Значит, план прежний: я делаю вид, что ни о чем не подозреваю. И даже если Лукас продолжит ухаживания — не стану резко его отталкивать. Просто буду держать дистанцию и слегка кокетничать весь прием. — Я остановилась напротив Элиаса, упершись руками в стол. — Отвлеку, чтобы Джонатан провел сюда нескольких гостей, самых важных, независимых. Тех, кто помнит тебя, твоего отца. Кто может проверить, вспомнив, например, какие-то события, о которых можешь знать только ты.

Элиас замер. Идея витала в воздухе с тех пор, как Лукас заговорил о приеме и библиотеке. Теперь она обрела форму.

— Старого лорда Эдмунда Флетчертона, — медленно проговорил он. — Это давний и верный друг отца. Честный, упрямый и очень уважаемый человек.

— А еще? Мне кажется, одного свидетеля может не хватить.

— Судью Кристофера Маккендрика. Того, что вел дело о наследстве после смерти отца. Пусть услышит факты из первых уст.

— Сразу судью? А что, правильно.

— И… архивариуса Эстраля. мастера Леграндье. Он знает почерки всех значимых семей за последние двести лет. Пусть сравнит мой почерк на официальных документах, что остались в архиве.

— Тогда решено. Моя задача — отвлекать Лукаса, чтобы Джонатан смог их провести сюда.

Меня очень беспокоило, будет ли библиотека доступна для посторонних, если меня не окажется рядом. Но это мелочи… Придумаем что-нибудь. Элиас откроет дверь изнутри.

— Твой брат будет занят тем, чтобы изображать хозяина и демонстрировать всем меня. — Я презрительно скривила губы. — А Джонатан выберет удачный момент.

Элиас встал. Выпрямился во весь рост, в одно движение вложив и аристократическую выучку, и ярость зверя, готового к прыжку. Но сказал вовсе не то, что я ожидала:

— А еще нам необходимо заманить сюда Вивиан. Понимаешь?

С одной стороны, я понимала, а с другой… Казалось бы, ревность неуместна, но она почему-то вылезла, свернулась в груди и ядовито зашипела.

Мне ужасно не понравилась мысль, что Элиас хочет видеть эту девку. Умом я понимала, что это нужно для дела, что он… он же ее ненавидит! И все равно было неприятно.

— Марго? — Элиас заметил мою реакцию. — Что такое? Погоди, ты что… ты… ты ревнуешь?!

Догадливый какой. Ну ревную. А что, права не имею?! Эта мымра будет тут хвостом мести, и он уже один раз повелся на ее красивые глаза.

— Да ты с ума сошла, — вдруг засмеялся мой Редис. — Нашла к кому. Если я что и хочу сделать с Вивиан, так это придушить — после того, как она расскажет при свидетелях, как заманила меня в ловушку.

— От любви до ненависти один шаг, — насупленно проговорила я. — И обратно не дальше. А она… настоящая красотка. И аристократка. Не то что я, уборщица по контракту.