Глава 38

Гаргулью замуровали. Я узнала об этом от Джонатана, чье лицо было серым от напряжения и немой ярости. Как в воду глядел, когда рассказывал мне о такой возможности!

Он выполнил приказ: отнес чучело в тупик под левым флигелем и наутро наблюдал, как каменщик наглухо заложил проход грубыми, новыми кирпичами, резко контрастирующими со старой кладкой. «Как могилу», — мрачно добавил он.

Я только нервно усмехнулась. Да, нам на руку то, что Лукас поверил и, как он думает, устранил угрозу. Но на самом деле — до чего ж тошно! Отвратительно. Родного брата! Так бы и треснула чем-то тяжелым!

Но план оставался в силе. Элиас скрывался в Библиотеке Времени, у Источника. А я должна была играть свою роль до конца.

Когда Лукас в следующий раз явился с инспекцией (он делал это теперь чаще, наслаждаясь своей «победой» и возможностью свободно ходить по своим владениям), я встретила его в холле. Йорик недоверчиво обнюхал его ботинки и фыркнул.

— Маргарет… — Лукас окинул взглядом помещение, сияющее чистотой. Его удовлетворение было почти осязаемым. — Прогресс поразителен. Вы чудо.

— Спасибо, мистер Локвуд, — ответила я, изображая усталую улыбку. И позволила своему взгляду задержаться на том самом углу, где раньше стояла гаргулья, — теперь пустом и особенно чисто вымытом Мэри и Эльзой. Я намеренно сморщила лоб, сделала растерянное лицо. — Странно только…

Лукас тут же перехватил инициативу, его голос стал убедительным, гладким, как масло:

— О, это «проявление»? — Он махнул рукой в сторону пустого угла с легким пренебрежением. — Не тревожьтесь, милая Маргарет. Это был всего лишь слабый отголосок Хаоса. Исчезновение таких… сущностей — лучший знак. Знак того, что ваш Порядок побеждает. Хаос отступает, вот и его порождения теряют силу и рассыпаются в прах. Такое уже бывало. — Он подошел ближе, его холодные глаза пытались поймать мой взгляд. — Вы должны радоваться. Это ваша победа. Поместье очищается благодаря вам. Забудьте об этом призраке. На самом деле, он ведь мог вам навредить, понимаете?

Он пел мне в уши сладкую ложь, и я делала вид, что верю. Кивала, стараясь выглядеть слегка успокоенной, но все же озадаченной.

— Прах и пыль… — пробормотала я, глядя на пустой угол. — Да, наверное, вы правы. Просто жалко беднягу. Он казался таким беспомощным.

Лукас усмехнулся, коротко и без тепла.

— Сентиментальность — роскошь, которую мы не можем себе позволить в борьбе с Хаосом, дорогая.

Он повернулся, осматривая холл, потом мы поднялись на второй этаж, но дальше лестничной площадки Лукас не сунулся, слишком уж энергично и агрессивно заворочались тени в углах коридора. Здесь Хаос все еще чувствовал себя хозяином. А я нарочно его не особенно шпыняла и гнала.

А младшего Локвуда как магнитом тянуло в сторону Библиотеки Времени. И снова, я заметила это совершенно отчетливо, его перстень, массивное кольцо с темным, почти черным камнем на левой руке, замерцал. Не ярко, а словно короткими, неровными вспышками — как далекая молния в грозовой туче. Быстро, едва уловимо, и тут же погас. Как будто камень реагировал на что-то. На близость Библиотеки? На Источник, который он мог почувствовать? Или… на самого Элиаса?

Мысль была леденящей. Я быстро отвела глаза, делая вид, что поправляю в нише напротив лестницы вазу с полевыми цветами, которые принесла Эльза.

Тем временем Лукас убедился, что дверь заперта наглухо, а коридор все еще недоступен. И сменил тему:

— Холл и первый этаж, как я вижу, практически безупречны. Это заслуживает торжества, не находите? — Он расцвел от собственной идеи. — Я предлагаю устроить небольшой, но изысканный прием. Скажем… через неделю? Пригласим несколько влиятельных семей Эстраля. Покажем им возрождение Торнвуда. И надо обязательно представить обществу вас, как мою гениальную домоправительницу и спасительницу. Это укрепит положение поместья, придаст вес всем преображениям.

Меня передернуло от мысли быть выставленной напоказ как его «трофей». Но возражать было нельзя.

— Звучит грандиозно, — выдавила я улыбку. — Надо позаботиться, чтобы все было идеально.

— Прекрасно! — Лукас сиял. — Я займусь приглашениями и меню. Вам нужно лишь поддерживать здесь безупречный порядок. И, — он бросил еще один взгляд в сторону библиотеки, — возможно, подготовить к осмотру пару ближайших комнат на втором этаже? Для самых любопытных гостей.

— Конечно, — кивнула я, мысленно посылая его ко всем чертям.

Второй этаж я расчищу только когда проклятие полностью спадет. А пока он и Библиотека были нашим убежищем. Запускать туда Лукаса и его гостей я не собиралась.

После его ухода я сначала убедилась, что Джонатан отвлек рабочих, уведя на другой конец дома, потом осторожно, как партизан, прокралась по знакомым коридорам. Воздух в Библиотеке Времени был, как всегда, прохладным и насыщенным запахом старины. Элиас сидел за огромным столом, погруженный в чтение толстого, потрепанного тома в кожаном переплете. Рядом громоздились стопки других книг, папки с пожелтевшими бумагами. Его лицо было сосредоточенным, брови сведены к переносице. Рогов не было и в помине.

— Новости? — спросил он, не отрываясь от текста, лишь протянув руку в мою сторону. Я подошла, положила ладони ему на плечи, почувствовала знакомое тепло и силу.

— После того как нашу обманку замуровали, Лукас считает, что ты ему больше не угрожаешь, — похвасталась я. — И хочет устроить здесь через неделю прием с показом достижений. И, возможно, надеется пробраться в библиотеку.

Элиас наконец поднял голову. В его глазах не было ни волнения, ни страха, только злость и… странное возбуждение.

— Пусть попробует сюда сунуться, — процедил он. — У меня тоже есть новости. Смотри. — И, осторожно отодвинув книгу, указал на разложенные перед ним пожелтевшие листы, исписанные густым, энергичным почерком. Это были рабочие заметки, черновики. — Это записи прадеда. Того самого идиота, что умудрился не только разрушить собственное счастье, но и накликать проклятье, когда выгнал Аманду.

Мое сердце екнуло.

— И? Нашел что-то о проклятии? Об уроке?

— Нашел намеки. — Элиас провел пальцем по строчкам. — Он был одержим. После ее ухода, после того как Хаос начал стремительно нарастать, он понял, что натворил. Искал способ снять проклятие. Рассылал гонцов, нанимал магов, воровал артефакты… Ничего не помогало. Но здесь… — Элиас перевернул страницу, указал на абзац, обведенный красными чернилами, — здесь он пишет о единственном, что, по его догадкам, могло сработать. О полном и публичном покаянии главы рода. Признании своей вины, своей глупости, своей несправедливости перед… перед ней. Перед Амандой. И перед самим Домом. Перед духом места. Только искреннее признание главы рода, сделанное внутри Торнвуда, у самого его сердца, может разорвать петлю проклятия.