Глава 12

Письмо от маньяка — а оно без сомнения принадлежало убийце! — выпало из онемевших пальцев и спланировало на пол, текстом вверх. Я вчитывалась в буквы, и они казались наточенными ножами, что вонзаются в грудную клетку.

Видимо, нарушать покой императора давно вошло в мою привычку. Увы, сегодня я бестолково барабанила в двери кабинета со спальней. Никто не отзывался.

А если он надолго уехал? К кому тогда обратиться?

Я отыскала императрицу-мать на качели в саду, почитывающей книжку с говорящим названием «Люби меня всегда». Поразительная женщина. Ничуть не заботится о том, что скажут люди.

Можно только позавидовать.

— Леди Виктория, кто вас покусал, деточка? — спросила она, отложив роман в сторонку и обмахнувшись веером.

— Мне пришло письмо от маньяка, — я протянула лист бумаги. — Оно лежало на моей кровати.

— Любопытно, — цокнула языком женщина, изучив содержимое. — Деточка, не тревожьтесь. Вам нечего опасаться.

— Конечно, нечего. Разве что однажды этот человек войдет в мою спальню ночью и прикончит меня во сне.

Императрица-мать закинула голову назад и громко рассмеялась, хоть и чувствовалось  в её смехе нечто неестественное. Качели скрипнули, а по моей спине пробежал озноб.

Убийца где-то рядом. Можно сколько угодно улыбаться и заверять, что стены замка защищены.

Но письмо в запертую комнату он пронести сумел.

— Я лично гарантирую вам защиту, — промурлыкала императрица-мать. — Вы мне нравитесь, если хотите знать. Кстати, как платье? Мой сын оценил?

Более чем. Можно сказать, он покрылся сомнительными изломами, увидав меня в нем (а заодно ощупав сквозь него).

Я скромно кивнула, и императрица-мать изогнула губы в подобии улыбки.

— Идите к себе. Не тревожьтесь, леди Виктория. Никто вас не тронет.

Ну-ну, очень обнадеживающе звучит.

Вскоре ко мне явился всё тот же следователь мистер Тьер вместе с полицейскими и магами, которые начали досматривать мою спальню, копаться в шкафу (зачем?! Уверяю, там нет маньяков!) и всячески раздражать.

Он даже не скорчил белозубую улыбку, только мотнул головой в знак приветствия.

— Опять вы.

— Опять я, — согласилась радостно. — Что-то вы плохо исполняете свою работу.

— Спасибо за дельное замечание. Итак…

— Можете не задавать свои дурацкие вопросы. Я всё расскажу самостоятельно.

Следователь Тьер заинтересованно изогнул левую бровь, лицо его при этом выражало всего одну эмоцию: «Ну, попробуй».

После двух допросов с этим занудой я прекрасно знала, что он любит мельчайшие подробности. Поэтому никаких размытых ответов. Исключительно по событиям. Когда, во сколько, как, что и зачем.

В это время один из полицейских влез в ящик стола, где хранилось моё исподнее. Причем он так глубоко закопался в нем, что у меня возникли вполне определенные сомнения: а улики ли он ищет?

— Мои трусы чисты, клянусь! — рявкнула я, и все обратили взоры на незадачливого слугу закона.

Следователь неодобрительно покачал головой.

— Не отвлекайтесь. Расскажите лучше, видели ли вы кого-нибудь подозрительного возле своих покоев.

— Слушайте, вы меня за дуру считаете? — Я стиснула кулаки. — Если бы я кого-то видела, то первым же делом сообщила об этом. Мистер Тьер, вы не нравитесь мне, а я не нравлюсь вам, но давайте мы не будем заниматься идиотизмом.

— Что же вы предлагаете, леди Виктория? — процедил следователь, не привыкший, что кто-то его отчитывает.

Что я предлагаю?

М-м-м, есть одна идея. Сумасбродная, конечно, за которую я получу по ушам — и рогам — от императора. Но я клятву верности тому не давала, а Эдвард благополучно отсутствует в замке. Сам виноват, что не следит за невестами.

— Я хочу стать наживкой.

И рассказала всё то же самое, что говорила совсем недавно великому правителю. Вот только следователь отреагировал с куда большим энтузиазмом. В глазах его зажегся любопытный огонек, и пальцы нетерпеливо барабанили по столу, словно ему не терпелось кинуть меня в гущу событий.

— Хм, может сработать. Вы готовы пойти на такое?

— Всецело. Но мне нужно прикрытие.

— Император вздернет меня, если что-то пойдет не по плану.

— Значит, в ваших интересах сделать так, чтобы всё пошло по плану, — пожала я плечами.

Скажете: а если следователь и есть тот самый убийца? Не исключено.

Но я буду держать ухо востро.

***

Сумерки опустились на Иллиду. Центральная площадь кипела жизнью, как и всегда, будто я и не уходила с неё, будто только выбралась из хоровода длиною в неделю. Даже музыканты были те же самые, правда, сегодня они как специально играли что-то ну очень заунывное и лирическое. Впору вздернуться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ну-с, начнем охоту на охотника.

Я вышла из замка в потемках вместе с мистером Тьером под предлогом того, что нам нужно в полицейское управление, чтобы проверить мои воспоминания.

В управление мы, на самом деле, сходили. Большое, путанное, оно казалось лабиринтом, в котором обитает древнее зло. Стены с облупленной краской, полицейские нелюдимые, хмурые. Интересно, помнят ли здесь моего брата?

Спрашивать не стала, но тоскливо осматривалась, чувствуя, что не успела пообщаться с ним, не спросила о многом…

Ничего, если всё получится, с него могут быть сняты обвинения. Надеюсь, император не соврет.

Ну а потом я клятвенно пообещала, что доберусь до дворца самостоятельно, а следователь Тьер вроде как так забегался, что не подумал проводить меня хотя бы до извозчика.

Короче говоря, череда неслучайных случайностей вывела меня на площадь.

Я изображала дурочку, когда осматривала кулоны и шейные платочки, изучала шляпки и тончайшие чулки. Ой, какое всё красивое. Ой, как здорово. Жаль, что у меня денежек почти нет, но можно же потрогать и полюбоваться.

Разумеется, вдоволь наглядевшись всякого хлама, я «заблудилась» в каких-то переулках, в которые на кой-то ляд сунулась вместо того, чтобы заказать повозку до дворца.

Жалость-то какая, ай-ай-ай.

Одинокая дева в беде. Никто не придет к ней на помощь, не попытается спасти (или придушить).

Ну и?

Где убийца?

Я заходила всё глубже в закоулки, которые из опрятных перешли в разряд «лучше сюда не соваться». С балкончиков исчезли растения, окна всё чаще были намертво заколочены. Запах стоял соответствующий обстановке: что-то тухлое, зловонное, точно горожане опорожняли ночные горшки прямо из окон.

Кстати, идея не лишена смысла. Фу. Лучше отойду подальше от стен.

Тут-то я услышала шаги за спиной. Тихие, отрывистые.

Знал бы убийца, как я обрадовалась его появлению!

Надеюсь, этот зануда Тьер со своими ребятами жалование не просто так получает.

— Здравствуйте! — обернулась я к убийце, но не рассмотрела его очертаний в кромешной темноте; слышала только, как тяжело, прерывисто он дышит. — Как ваши дела этой безлунной ночью?

— Эээ, хорошо, — невнятно пробубнил обескураженный преступник.

Голос его отличался от того, который я слышала в первый раз. Но спишем это на элемент неожиданности.

Убийца так и держался от меня на расстоянии. Предусмотрительно.

— Чем занимаетесь? — благодушно полюбопытствовала, переминаясь с ноги на ногу.

— Да так…

В эту секунду в подворотне появилось третье действующее лицо нашего спектакля. Следователь Тьер особо не скромничал, а сразу объявил:

— Сдавайся, убийца. Тебе некуда идти.

— Какой ещё убийца?! — возмутился мужик. — Я честный грабитель. Ты кто вообще такой? Парни, бейте этого придурка, что за ересь он городит.

После чего я услышала негромкий «тюк» — камень прилетел точно в затылок, — и тело следователя бухнулось на землю.

Эй!

Мы так не договаривались.

***

Мы сидели в каком-то сыром подвале, связанные по рукам и ногам. Спина к спине как обычно в приключенческих романах сидят добрые друзья, пытаемые врагами. Увы, мистер Тьер в самом дурном кошмаре не мог быть мне другом.

Нас принесли сюда как мешки с картошкой. Следователю-то хорошо — он был без сознания. А вот я всё слышала и видела, только кричать не могла. Кляп во рту, знаете ли, мешал.

Когда Тьера оглушили, я попыталась атаковать нападающих магией, но один из них накинулся на меня сзади. Заклинание сорвалось в воздух, а меня повалили на землю.

Этого-то мы и не предусмотрели. Нападающих может быть несколько.

Точнее — мы предусматривали всего одного маньяка, а нам попались какие-то абсолютно не связанные с ним грабители. Сейчас, в свете тусклой свечи, я рассмотрела три несимпатичные рожи. Одутловатые, затекшие, они смотрели на нас и переговаривались, как конкретно прикончить.

Я несогласно замычала на предложение «глотку перерезать, и всё». Один из подельников стянул с моего рта повязку и уточнил:

— Есть что предложить? Ну, что молчишь? Умирать не хочешь или что?

— Страшно, да? Парни, давайте-ка оставим наших голубков, пусть они покумекают, как быть, если планируют долго и счастливо жить, —  обратился самый крупный и неприятный к остальным. — Зачем мешать людям?

Те покивали и вышли. Очень уж картинно они это сделали. Сложилось впечатление, что спектакль давно отрепетирован и повторялся многократно.  Вот почему они ни капельки не сомневались, пока тащили нас сюда.

Не мы первые, не мы последние.

Одна думать над вариантами спасения я не собиралась, а потому дружелюбно пихнула Тьера под ребро локтем. Со всей дури. Троекратно.

Следователь чуть слышно застонал и подтянулся на связанных руках.

— Доброе утро, — пробурчала я ему.

— Что происходит… где мы…

— Молчи, — глухим шепотом, подозревая, что нас могут подслушивать. — Ввожу в курс дела. Хорошая новость: это не маньяк. Плохая новость: нас собираются ограбить и убить.

Тьер был не глупым парнем, а потому с расспросами не лез, позволив мне договорить до конца. Он очнулся лишь тогда, когда я замолчала.

— Что будем делать?

— Выкручиваться. У тебя есть  деньги, которые ты готов отдать этим хорошим людям? — спросила громко, с ноткой истерики. 

— Эээ, да?

— Ой, как здорово! Мальчики, возвращайтесь! Мы готовы к переговорам.

На сей раз «мальчики» пришли с тремя свечами. Света стало чуть больше, и тот высветил обшарпанные стены подвала да какие-то сомнительные крюки в потеках ржавчины, свисающие с потолка.

М-м-м, симпатично.

— Слышьте, парни, — внезапно засомневался один из головорезов, прищурившись. — А это не тот… как его… следователь?

— Тот, — мрачно согласился главарь. — Этот хмырь меня допрашивал, когда богатеев кто-то убивал и кошельки их подрезал.

Что-то мне это не нравится. Небезызвестный следователь Тьер тоже ощутимо напрягся, даже дышать стал через раз.

Удивительное дело, спесь с него моментально слетела, стоило оказаться беззащитным и связанным.

А как хорохорился, тьфу!

— Надо его грохнуть, да? Кажись, денег он нам не даст, — с сомнением предположил главарь.

— И девчонку тоже, раз она его подружка, — кивнули подельники.

Так, пока нас не грохнули, нужно что-то срочно предпринять. 

Идеи в моей голове запрыгали как блохи.

В общем-то, вариантов особых нет: только лгать и хитрить. Остается надеяться, что жадность в бравых парнях пересилит здравый смысл, и они клюнут на приманку.

— Слушайте, ребятки, — промурлыкала почти спокойным голосом, — я дам вам очень много денег за свою свободу. Я вообще-то аристократка и готова щедро заплатить, чтобы выйти отсюда целой и невредимой! Гарантирую, что не сдам вас полицейским.

— Чот не похожа ты на богатую аристократку, — сплюнул главарь. — Поди брешешь.

Вот спасибо.

Чего это не похожа? Вообще-то на мне и одежда новехонькая, и волосы зачесаны по последней моде, и вид исключительно благопристойный. Даже никаких рогов (надеюсь) нет.

— Посмотрите на моё платье. Это шелк из восточных краев, тончайшая нить, ажурное плетение, выполненное на заказ. Как вы думаете, сколько такое стоит? Поверьте, мой папенька отдаст последнюю рубаху, только позвольте мне отправить ему весточку.

Если честно, я и сама не ведала истинную стоимость, ибо придумала всё только что. Платье хоть и шили под мою фигуру, но занимался этим совершенно обычный портной из совершенно обычной ткани.

Впрочем, грабители особенности материала и кроя рассмотрели даже при полном отсутствии света, а потому переглянулись и засомневались.

— Похоже, что не врет. Ладно, её мы отпустим, а с ним что делать? Он же нас найдет и повяжет, — начали обсуждать они шепотом. — Он тот еще гаденыш.

— А его грохайте! — разрешила я радостно под слабое возмущение Тьера. — Мне он никогда не нравился. Только развяжите мне руки, ну очень затекли. Я письмо папеньке напишу, он вам деньги тотчас принесет, уверяю!

— Так и быть, — сдался главарь. — Но соврешь — конец тебе.

Не самый острый нож долго разрезал веревку, стягивающую мои запясти. Всё это время следователь пыхтел под ухом и недовольно вздыхал.

Ну а что делать? Каждый сам по себе. Извини, дружочек.

Я с облегчением выдохнула, когда руки обрели долгожданную свободу, а затем шибанула потоком воздуха по бедненьким, несчастным парням. На сей раз заклинание выплелось идеально, попав точно в цель. На рухнувших бандитов опустилась сеть. Они забарахтались в ней, начали называть меня всякими некрасивыми ругательствами и обещать такую кару, после которой жить не захочется.

Короче говоря, надо отсюда поскорее валить.

— Вот зачем я тебя послушал и разрешил стать наживкой… — ныл следователь, когда я срезала с его рук бечевку и потянула за собой в сторону двери.

Главарь в это время обещал выколоть нам глаза и съесть вместо ужина.

— А зачем ты один пошел на дело?! — ответно укорила я. — Где подкрепление, а?

— Не хотел спугнуть маньяка.

— Молодец, не спугнул. — Я закрыла за нашими спинами дверь и навесила крючок, только теперь позволив себе расслабиться. — Что-то в вашей хваленой столице разбой на каждом шагу. Я буду жаловаться.

— Если выживешь, — криво усмехнулся Тьер.

Он прав. У нас буквально несколько минут до того, как заклинание развеется, а хлипкая дверь сорвется с петель. Надо бежать.

Но мы не успели даже подняться по ступеням, чтобы выйти из подвала. Проем, ведущий на волю, был загорожен чьей-то темной фигурой. Она стояла, уперев руки в бока, и смотрелась грозно. Величественно. Опасно.

— Сможешь оглушить его? — шепотом спросил Тьер.

— На твоем месте я не стала бы оглушать императора, — ухмыльнулась я невесело.

Не представляю, как он очутится здесь, как почувствовал меня и нашел, но почему-то первым порывом было броситься в объятия к этому мужчине и расплакаться на его груди.

Вторым — вернуться обратно к грабителям, ибо их угрозы по сравнению с тем, что сделает с нами великий правитель, лишь цветочки.

Великий правитель молчал, но я ощущала, как вибрирует воздух от гнева, что исходит изнутри.

Он был демонически зол.

И злость эта предназначалась исключительно мне.