Глава 13

Как известно, лучшая защита — нападение, а потому я скрестила руки на груди и вопросила темный силуэт, стоящий наверху, словно божество над простыми смертными:

— Что вы тут делаете?!

Наверное, неуместно разговаривать с императором неподобающим тоном (пусть и изумленным), да ещё и в присутствии посторонних лиц, но это единственная надежда, что Эдвард опешит, а потому не надает мне по ушам. Увы, не опешил. Мой полный удивления вскрик не породил в нем ни единой светлой эмоции. Аура его так и полыхала яростью. Тонкой, но источаемой столь живо, будто пронизывающей меня насквозь.

Беги, Тори. Спасайся. Улепетывай.

Потому что, если ты ошибешься или не оправдаешь ожиданий, твоя истинная пара пожертвует тобой во имя собственного блага. Эдвард не из тех, кто будет церемониться или жалеть.

Он другой.

Почему меня это притягивает?..

Мужчина сделал шаг по лестнице вниз и пророкотал:

— Пришел за тобой. Посторонитесь.

Позади меня донесся хруст дерева — новые знакомые выламывали дверь. Великого правителя не пришлось погружать в детали, он без лишних слов спустился, оттеснив нас к стене. Лязгнуло лезвие меча, вынутое из ножен. Я на всякий случай отступила, догадываясь, что разговором дело не ограничится. Следователь тоже предпочел не вмешиваться.

— Они мне голову проломили, — недовольно пробурчал он, потрогав свой затылок. — Надеюсь, великий правитель их прирежет. Как он тут оказался?..

— Не представляю.

Боюсь даже догадываться. Если он способен отследить меня на расстоянии, значит… значит, наша связь куда реальнее, чем мне хотелось бы думать.

Увы, грабители не признали в императоре императора, а потому попытались атаковать его своими ножичками не первой свежести. Эдварда Третьего ржавчиной было не испугать. Он действовал быстро и плавно. Меч в его пальцах — без шуток! — плясал, казался продолжением руки. Так легко он обращался с ним. Он не убивал, даже не ранил в полную силу. Так, игрался будто кошка с загнанными в угол мышами. Взмах, удар эфесом меча, легкий росчерк острия.

Я наблюдала как завороженная, не в силах сдвинуться с места. Мне казалось удивительным то, каким прямым, несгибаемым остается Эдвард, лупя этих подонков как надоедливых, мелких тараканов. Его плечи, его мужественный профиль, его волевой подбородок…

— Ох… — дернулась, когда главарь напал на императора сзади, но тот играючи перекинул его через себя и застыл над ним с острием, упирающимся ровнехонько в горло. — Тьер, что мы будем делать? Он же прикончит нас следующими.

В ответ — ни единого писка.

Хм. Следователь куда-то своевременно запропастился. Неужели сбежал как последний трус?

Оказалось, он метнулся за подмогой. Вскоре самых неудачливых на свете грабителей (это же надо, попасться под руку самому императору!) обезоружили и повели на допрос.

— Госпожа, скажите, что мы не желали вам ничего плохого! — пискнул один из них, ведомый мимо меня представителями правопорядка.

— Конечно, не желали. Только ограбить, убить, а ещё выколоть глаза, — хмыкнула я.

Жалости во мне почему-то не обнаружилось.

Наконец, место преступления было оцеплено, парни уведены, а мы остались втроем. За нашими спинами хлопнула дверь опустевшего погреба. Холодный ночной воздух забрался под одежду.

— Мистер Тьер, с вами мы пообщаемся завтра, — пообещал Эдвард голосом, в котором хрустели куски льда. — Леди Виктория, пойдемте. Нас все заждались.

Он усадил меня в тот самый экипаж, под который я однажды кинулась. Лучше бы он всё же задавил меня той ночью, ибо чем больше я погружаюсь во дворцовую жизнь, тем меньше она мне нравится.

Захлопнулась дверца, отрезая пути к отступлению.

— А теперь рассказывай, — приказал император, и мне показалось, что в глазах его блеснули отблески пламени. — Всё. По порядку.

Ну как я могу отказать тому, который так собран, так серьезен и так… м-м-м… хорош собой в гневе.

Как оказалось, про записку Эдварда уже известили, а вот пропажа невесты стала для него открытием. Разумеется, первым делом он решил, что меня схватил маньяк (вот я дура, не подумала, как это выглядит со стороны!), но затем узнал, что я уехала с мистером Тьером в полицейское управление.

Это не особо воодушевило императора. На дворе ночь, а его невеста шляется незнамо где, да ещё и без разрешения, уведенная как какая-то преступница.

— В следующий раз, когда тебе захочется геройствовать, будь добра: предупреди меня, — прошипел император.

— Вообще-то я предлагала стать следующей жертвой, так что формально вы были предупреждены, — попыталась оправдаться.

— Формально, — он выделил слово ядом, — я могу исключить тебя сию секунду за ослушание. Но не дождешься, — добавил, завидев проблеск интереса в моих глазах.

Мы тряслись по ночным улочкам, и в потемках очередного перекрестка мне чудились силуэты злодеев, нездоровых на голову людей, всяких придурков, готовых перерезать глотку за мало-мальски ценную вещь.

Когда Стэн в той, прошлой жизни брал меня на задания, то говорил:

— Не жди чего-то особенного, малышка. Преступления не бывают красочными. Люди — уроды, и поступки их попросту уродские.

Но я всегда представляла, что именно сегодня, конкретно это расследование окажется необычным. Мы поймаем какого-нибудь серийного убийцу, который долгие годы пугал Росстар. Или выйдем на след преступника, о котором судачит весь город.

Например, отыщем маньяка, убивающего императорских невест…

В реальности же происходило всё то, что случилось со мной сегодня. Грабители-недоумки, и ничего больше.

Даже как-то обидно.

— Я не виновата, что Иллида полна психопатов, — отвернулась к окну, а сидящий напротив император ухмыльнулся.

— Ты умеешь их притягивать. У меня голова всякий раз идет кругом, когда я слышу от кого-то сочетание «леди Виктория», — он доверительно пожаловался мне, чуть понизив голос, хотя я чувствовала, что за этой насмешливостью всё ещё скрывается ярость. — Потому что оно означает, что леди Виктория вляпалась в новые неприятности. Леди Виктория обнаружила труп. Леди Виктория сама чуть не стала трупом, бес тебя побери! — Он саданул кулаком по сидению.

Хм, переживает обо мне? Заботится?

Или боится потерять свою истинную, а заодно и лишиться возможности на исцеление?

Что же ты за человек такой, леди Виктория, что даже спасение тебя прекрасным императором рассматриваешь только с точки зрения здравого смысла.

— Простите, — покаянно опустила взор. — Расскажите, как вы меня нашли?

— Почуял, — недобро усмехнулся Эдвард, будто сотворил что-то запрещенное. — Оказывается, наша связь не так уж и бесполезна. Я сильно разозлился и смог уловить отголоски твоей ауры, твоего непонимания и страха. Это сложно объяснить словами, но между нами будто протянули незримую нить.

— Хмм. Не может быть! Я вот вас не чувствую.

— Тебя это огорчает? Может быть, я должен исправить ситуацию? Позволить тебе… почувствовать меня?  — Он склонился ко мне, приблизился вплотную, мешая сконцентрироваться.

Как чувствует себя зверюшка, загнанная в угол хищником? Что она испытывает? Страх?

А если ей внезапно захотелось быть съеденной им?..

Издевается. Опять. Снова. Пробует на вкус мои эмоции, тянет за шелковые ленточки, что привязаны к моим нервным окончаниям.

Прямо сейчас его неприкрытая злость дурманит меня точно крепкий алкоголь. Поразительно, как один мужчина может вызывать столько разных удивительных реакций.

От желания обладать им до дикого первобытного страха.

Между нами — жуткая нерушимая связь. Я чую её, но пока ещё нахожу в себе силы сдерживаться.

Но мне кажется — нет, я уверена, — что однажды плотину прорвет, и вся мощь истинной связи обрушится на меня бурным потоком.

— Нет, спасибо, я не хочу вас чувствовать, — пробубнила себе под нос, отгоняя дурацкие фантазии о том поцелуе, обжигающем и жгучем.

О теплых губах, о крепких объятиях и о том, как мир перестает существовать, стоит Эдварду оказаться в опасной близости ко мне. 

Вот бы эта поездка скорее закончилась.

— Ладно, а теперь серьезно. — Голос похолодел. — Виктория, ты поступила не только неосмотрительно, но и унизительно по отношению ко мне. Какой я правитель, если одна из моих невест посреди дня убегает ловить преступников? Кем ты пытаешься меня вставить? Слабаком? Трусом?

— Но я…

— Не перебивай, — громко и властно. — Отныне тебе запрещено без разрешения покидать не только стены замка, но и стены твоей спальни. К тебе будет приставлен личный страж, и любое твое перемещение, не считая столовой и мест проведения испытаний, будет проходить под его контролем. Никаких библиотек, никаких парков.

— Вы смеетесь?! — возмутилась я, приподнявшись на месте.

— Я похож на смеющегося человека? Убийца подобрался слишком близко. Я делаю это для твоей же безопасности. 

Угу, хорошая такая безопасность.

Может, меня ещё в башню без окон и дверей заточить? А что, точно не сбегу.

Мои губы совершенно по-детски задрожали. Я не планировала плакать, но почему-то было до одури обидно, что император усмотрел в попытке помочь следствию лишь угрозу.

Не спорю, я поступила неправильно. Так привыкла к расследованиям вдвоем с братом, что решила проявить самостоятельность, не подумав о последствиях. Да ещё и следователя подбила, а тот и не сопротивлялся.

Но заточение…

Среди других невест и прислуги поползут нехорошие слухи. Мало того, что леди Виктория побывала в темнице, мало того, что она обнаружила тело Кираты, так ещё её заперли как человека, вызывающего опасения.

Я хотела возмутиться, воспротивиться постыдной участи, но увидела, как посерело лицо императора. В одночасье, будто смылись все краски. Глаза его остекленели. Он схватился ладонью за бок и прикусил губу с такой силой, что выступила капля крови.

— Что с вами?

Помогать? Сидеть на месте? Звать на помощь?

Казалось, что великий правитель, который совсем недавно с легкостью расправился с тремя взрослыми мужиками, вот-вот рухнет без чувств. По крайней мере, по сидению Эдвард сползал ну очень эффектно, почти как обморочная барышня.

— Чертова магия, — прошипел он, морщась.

— Что я могу сделать?

— Вызови лекаря. — Он указал на дверцу, а затем добавил совсем тихо: — Немедленно…

***

После моего истошного крика, который услышали аж на окраине, возница остановил лошадей и побежал за помощью. Вскоре императора домчали до дворца и практически втащили внутрь— он еле-еле переставлял ноги и тяжело дышал, — где уже хлопотал личный врачеватель.

Меня попытались оттеснить куда подальше, но внезапно для всех Эдвард запретил.

— Пусть останется.

Зачем только? Какой от меня прок? Могу разве что рыдать навзрыд, повторяя: «На кого ж ты нас, кормилец, оставил!»

Если честно, участвовать в процессе спасения не хотелось. Вот бы стянуть неудобные туфли и лечь спать. Но кто спрашивал моего мнения.

Потому я забилась в самый дальний угол, пока знакомый лекарь (хорошо, что без своих недотеп-учеников) колдовал над обессиленным правителем. Он шептал под нос какие-то заклинания, значения которых я не знала, водил над ним ладонями и изредка раздосадовано качал головой. Ах да, ещё кидал в мою сторону задумчивые взгляды.

Эдвард никак не реагировал. Он прикрыл веки и дышал с присвистом. Монотонно так, будто вот-вот планировал отправиться в мир иной.

Не дождется. Он мне ещё стратегически необходим. Да и вообще. Невесты не отобраны, маньяк не пойман, я не выпровожена восвояси. Рано помирать.

— Где укрепляющее зелье?! — рявкнул врачеватель. — Почему так долго нет?!

На его зов прибежала молоденькая служанка с полным подносом снадобий и трав. Другая взялась обтирать лоб императора мятным отваром. По всей видимости, к праотцам Эдвард отправлялся настолько часто, что никто даже вопросов лишних не задавал.

Процесс отлажен до мелочей.

На всё про всё ушло минут тридцать, хотя мне они показались бессонной ночью.

— Как вы себя чувствуете? — врачеватель склонился над бледным императором.

—  Лучше, — коротко ответил тот, так и не разомкнув век.

— Удивительное дело, сколь сильная отдача вышла в этот раз. Вы потеряли много энергоресурса и почти опустошены. Ещё чуть-чуть, и... Впрочем, не будем о том, чего не свершилось. Это всё из-за…

Он не договорил, но мужчина коротко кивнул в ответ, и лекарь неоднозначно присвистнул.

—  Однако. Отдыхайте, великий правитель, я навещу вас через час, чтобы обновить защитные чары.

— Виктория, останься, — хрипло попросил Эдвард, скорее услышав, чем увидев, что я пытаюсь по стеночке слинять вместе с лекарем. — Нам нужно поговорить.

Служанки тоже исчезли, хотя уверена: они караулят в коридоре, дабы прийти на помощь хозяину по первому зову.

— Давайте перенесем разговор. Вы слишком слабы. — Я с надеждой покосилась на дверь. — Обещаю, что никуда не денусь из своей спальни… до вашего выздоровления.

Потом — как получится. Но умирающего императора нервировать побегами точно не стану.

— Дело не в этом. Да не стесняйся ты, садись, обещаю, что не лишу тебя невинности. — Он похлопал по покрывалу, на котором лежал.

Ну, в этом я даже не сомневаюсь. В таком состоянии злостный насильник из него получится исключительно унылый. Такой, который ни нагнать жертву не сможет, ни удовлетворить.

Я присела на самый краешек постели, стараясь не ерзать и не мешаться, а затем пододвинула к себе чашу с отваром для омовения. Свежий аромат мяты и смородины разлился по воздуху, впитался в каждую крупицу.

Клянусь, я не планировала обтирать лоб императора. Вообще не собиралась касаться этого мужчины, но руки сами по себе — вот предатели! — схватились за губку. Лоб был горяченным, точно оставленный на солнцепеке камень.

Эдвард стиснул зубы, стоило мне дотронуться до лица. Неприятно, что ли? Больно или холодно?

Перестать или продолжить?

— Такого раньше не случалось, — сказал он почти нормальным голосом, хотя глаза всё ещё держал закрытыми. — Обычно всё проходит гораздо легче. Небольшая боль в области груди, общая слабость. Но сегодня…

— Это из-за нашей связи, да? — Руки порхали то над головой, то над чашей.

Признаться, мне нравилось быть хоть чем-то полезной. Приблизиться на несколько минут. Позволить себе немного лишнего. Не спрашивать разрешения.

Просто быть рядом.

М-м-м, сложное чувство. Непонятное мне, а оттого неприятное.

— Возможно.

— Значит, ритуал нужно провести как можно скорее?

Я поежилась, потому что участвовать в непонятных обрядах не планировала А вдруг тот предусматривает сожжение какой-нибудь рогатой скотины? А тут — какая случайность! — и рога есть, и скотский характер.

Но понимала костным мозгом: мне не отвертеться. Ритуалу быть. Вопрос только в сроках. Так, может, ускорить его? Чего тянуть кота за хвост?

— Исключено, — отрезал император. — Неизвестно, что случится после. В то время, как во дворце орудует маньяк, я не готов на эксперименты. Поэтому придется тебе потерпеть меня ещё немного.

Он говорил с неизменной насмешкой, но в словах почудилось что-то глубже обычной иронии. Ладонь Эдварда коснулась моего запястья, отвела его в сторону, не позволяя продолжить обтирание.

Горячий, полыхающий, живой.

Мужчина не отпускал меня, дыхание его стало расслабленным. Капли воды стекали с губки и рушились на подушку, но Эдварду было плевать.

Может ли наша близость приносить пользу?

— Так легче? — поинтересовалась осторожно.

— Да.

— Ясно.

Я помолчала, а затем, повинуясь внезапному желанию, забралась на кровать с ногами и… легла так близко к императору, что ещё немного, и это станет недопустимым. Он никак не отреагировал.

Вру, отреагировал.

Подвинулся чуть левее, позволяя мне уместиться рядом.