Глава 15

Я начинаю понимать, как эта женщина в одиночку подняла целую империю. Кремень. Осанка пряма, взгляд острее ножа. Противиться себе дороже.

Поговаривают, одного из мятежников она заживо скормила голодным крысам, а сама смотрела за тем, как они сгрызают ему лицо. Может, врут, приукрашая хладнокровие императрицы-матери, но я бы не удивилась, будь это правдой.

Невесты расселись по местам, причем в такой тишине, что даже ножка стула не скрипнула. Прислуга, убирающая со столов, испарилась.

Знаете, какое-то у меня нехорошее предчувствие.

— Я ожидала, что за моего сына будут бороться лучшие девицы Диары. Гордость шести провинций, истинные аристократки, — произнесла императрица-мать так, словно невестами оказался сплошь сброд да побирушки. — Будущая императрица должна быть безукоризненной во всем, примером для подражания. Скажите, милые девушки. Вы хоть раз слышали обо мне порочащую честь сплетню?

Почему-то захотелось поднять руку вверх и заявить, что не только слышали, но и видели в библиотеке. Там не только честь опорочена. А всё, что только может быть.

Понятное дело, здравый смысл вместе с инстинктом самосохранения оказались сильнее. Я смолчала.

— Но что в итоге происходит? Мои люди доносят мне дикие вещи о претендентках на звание императрицы. Непомерное обжорство? —  она покачала головой, не посмотрев в сторону Кристин, но явно намекнув на неё. — Отирание возле спальни Эдварда... с какой целью? Некоторые из вас планируют предложить ему своё тело в обмен на победу?

Даже интересно, речь о Фай или Тине? Стушевались обе, последняя так вообще слилась по цвету со стоящим в вазочке клубничным вареньем.

— Ну а вы, леди Виктория, вообще образец того, как не стоит вести себя в высшем обществе. Даже перечислять не буду, скажу только: оказаться в логове грабителей. Возмутительно!

Мне показалось, что Кристин глянула в мою сторону с плохо прикрытым презрением. Ещё бы. Она всего-то объедается как в последний раз, зато не влипает ни в какие неприятности.

«Ну, а я после всех неприятностей ещё и с императором обнимаюсь», — гаденько подумалось мне.

— Извините нас, императрица-мать, — пискнула Тина.

— К чему мне ваши извинения? Либо вы меняете линию поведения, либо я позабочусь о том, чтобы ни одна из вас не добралась до конца отбора.

Сказала как отрезала. Сомнений не было: выгонит всех с позором, стоит только провиниться ещё раз. Судя по тому, с каким отвращением Кристин отставила от себя тарелку — она собиралась отказаться от еды в принципе.

М-м-м, интересно, Элоиза не боится, что я растреплю про её связь с Риком? Или надеется, что я не настолько самоуверенна? 

Как говорится: не стоит недооценивать чужую глупость.

Впрочем, портить отношения с матерью Эдварда в мои планы не входило. Да и, если честно, у меня всё меньше шансов облажаться. Не с телохранителем же, который уже маячит в дверях, ожидая свою «пленницу».

— Приятного вам дня, девушки, — склонила императрица-мать голову, давая понять, что разговор окончен. — Виктория, останьтесь.

Ну вот, опять!

Я с тоской посмотрела за тем, как остальные невесты вылетают из столовой.

— Чем вы занимались с Эдвардом сегодня ночью? — без прелюдий спросила женщина. — Тем, о чем я думаю?

Увы, не тем. Даже до поцелуя не дошли, а могли бы.

— Он попросил меня остаться, но, клянусь, между нами ничего не было. Исключительно общение. У нас с великим правителем есть... нечто общее.

Скептически изогнутая бровь, взгляд, который режет бритвой. Женщина не верила моим словам и искала малейшую деталь, чтобы убедиться в своей правоте. Да только мне нечего было скрывать. Хоть где-то я честна.

— Не может быть! — внезапно рассмеялась она. — Мой сын зовет к себе девушек, чтобы разговаривать с ними по ночам? Невероятно! Откуда в нем такая выдержка? Явно не в отца. А я уж думала, мой подарок помог вам найти общий язык с Эдвардом. Впрочем, я даже рада, что ваша невинность осталась цела. 

А уж как я рада…

Или не рада?

Не могу разобраться.

Нет, ну, допустим, с невинностью я расставаться не планировала, но поцеловать-то можно было.

Странно. Императрица-мать не выглядит недовольной. Такое чувство, что она... глупости, конечно, но такое чувство, что она была бы не против нашей связи с Эдвардом.

Бред ведь?

А как же "порочить честь", отираясь возле комнаты великого правителя?

Или запрещено только шляться возле неё у всех на виду, а вот втихаря и ночами — позволительно?

— Кстати, по поводу той записки, — резко перевела тему императрица-мать, рассматривая обслугу, которая потихоньку начала заполнять столовую. — Вашу служанку как раз допрашивают на нижнем уровне замка. Думается, путь вы туда прекрасно помните. Быть может, захотите задать ей несколько вопросов?

Хм. Марис всё ещё допрашивают? Неужели всё-таки есть подозрения в её причастности к посланию?

Не верю…

Но вопросы задать придется.

***

Уж не знаю, можно ли считать везением, но Марис допрашивал набивший мне оскомину следователь Тьер. Выглядел он несколько растрёпано после вчерашней взбучки (да ещё, наверное, и от Эдварда прилетело), но вопросы задавал с неизменным садизмом.

Впрочем, нельзя отрицать того факта, что император доверяет этому человеку. Не пригласил же он кого-то другого. Не изгнал того с позором из сыска.

— Итак, вы утверждаете, что никакой записки не подкладывали? — полистал свой блокнотик. — Откуда же вам тогда известно, что она была?

Заплаканная Марис громко шмыгнула носом и, обтерев тот о рукав, принялась содрогаться от рыданий.

Подозреваю, что про записку её спрашивают раз в трехсотый. Дотошный зануда-следователь всю душу вытреплет. По себе помню.

— Тьер, не трогай девочку, — взмолилась я, закрывая за собой дверь камеры. — Ей и без тебя тошно.

— Госпожа!!! — служанка чуть было не кинулась мне в объятия, но вовремя опомнилась и попросту разрыдалась с удвоенным усердием. — Я не подставляла вас! У меня украли ключи, честное слово! Вы же мне платье подарили… как бы я могла… да я же никогда…

Дальше её объяснение напоминало протяжный вой и мало походило на членораздельную речь. 

— Доброе утро вам, леди Виктория, — с опаской посмотрел на меня Тьер и потер забинтованный затылок.

Я мстительно подумала: так тебе и надо, нечего было изображать героя и идти без подмоги.

— После вчерашнего, думаю, мы можем отбросить и «вы», и «леди Виктория», — сказала я, видя, как расширяются глаза Марис; боюсь даже представить, чего она себе надумала. — Что-нибудь удалось выяснить?

— Твоя служанка утверждает, будто ключи у неё выкрали, — Тьер указал на неразборчивый текст в блокноте. — Не находишь, удобная отговорка?

— Клянусь! Госпожа-а-а-а!

— Допустим, ты прав, — кивнула я, сделав жест несчастной, чтобы она успокоилась. — На кой черт Марис подкладывать мне записку с угрозами?

— Я не видела никакой записки!!!

— Зависть, ревность? Ненависть к той, которую она должна обхаживать? — предположил Тьер сладостно как демон-искуситель. — Кроме того, ей мог заплатить за ключи кто-нибудь другой. Вроде как ничего плохого не сделала, а денежку получила.

Следователь поморщился, когда Марис взвыла раненым вепрем. Девушка рухнула на колени и попыталась подползти ко мне, протянув обе руки в молящем жесте.

— Будь добра, встань и расскажи, что ты делала вчера, — попросила я её. — Весь день.

Поднимтаься она отказалась наотрез. Так и осталась раскачиваться на коленях взад-вперед, разве что головой о пол не стучала.

Она сбивалась и теряла нить повествования, но говорила, не замолкая. Все до единой мелочи: куда сходила, с кем общалась, где убирала, какой метелкой вычищала пыль. Не придраться. Разве что умолчала о том, что вообще-то утро провела с аристократом за рассматриванием камней. Потом якобы ключи куда-то запропастились. Она хотела  обратиться к мажордому за дубликатом, да только её схватили и бросили в камеру. Сначала допрашивал один следователь, теперь вот пришел Тьер.

А она знать не знает, где набедокурила.

— Марис, — я присела на корточки и положила ладонь на вздрагивающее плечо девушки. — Мы обе знаем, что ты соврала. Пожалуйста, будь честна со мной. Расскажи всё.

— Конечно, соврала! Кто б сомневался! — победоносно воскликнул следователь, но я цыкнула на него.

— Госпожа… я…

— Чем ещё ты занималась днем? В тот момент, когда я ушла на осмотр?

— Я… мы… я… — она склонилась к моему уху и горячо зашептала. — Мы с Питтом встретились за территорией замка. Он принес мне цветы, а потом я побежала готовиться к вашему приходу. Только он не при чем. Он внутрь не ходил!

— Что за Питт? — вот это слух у Тьера, аж завидно.

— Не трогайте его, он не виновен!!! — вскинулась служанка, готовая защищать любовь всей своей жизни. — Пожалуйста, не обвиняйте его ни в чем. Мы всего лишь минутку постояли вместе. Даже не целовались.

Эх, вот и я не целовалась. Полон дворец нецелованных баб.

— Ключи пропали после встречи с ним? Я не обвиняю, мне важно только знать время.

Девушка с сомнением кивнула. Да, она поставила цветы в вазу и хотела отправиться в мою спальню, но не обнаружила связки, которая всегда хранилась в кармашке её передника.

Я глянула на следователя, а тот понимающе причмокнул.

— Я попрошу ребят выяснить, кто таков этот Питт, — согласился он. — Что будем делать со служанкой?

— Марис, — я прижала девушку к себе и клятвенно пообещала: — Никто не обидит твоего Питта, если он невиновен. Поверь мне. Но пока на кону твоя свобода и даже жизнь. Успокойся, ясно? Если достопочтенный следователь закончил допрос, то ты пойдешь в мою спальню, где умоешься и постараешься поспать. Я приду туда чуть позже, хорошо? Мистер Тьер, мы ведь можем так поступить?

— Император не давал никаких указаний по этому поводу.

—  Я поговорю с ним сама.

В итоге истощенную морально Марис увели. Я распорядилась, чтобы её под завязку накачали успокоительными каплями, а сама осталась с Тьером: обсудить дальнейшие действия и дождаться информации по Питту.

— Виктория, ты не опасаешься держать её рядом с собой? — спросил мужчина вполне по-приятельски.

О, нет. У меня такой телохранитель под боком, что опасаться можно только его. Вон, караулит под дверью, пугает меня одним своим видом. Кажется, отвернешься, а он тебе шею свернет, чтоб наверняка никуда не делась.

Кроме того, я уверена: эта девушка не причастна ни к записке, ни к краже ключей. Считайте меня наивной дурой, но как есть.

— Как голова? — жалостливо посмотрела на повязку, обмотанную вокруг лба и макушки следователя.

— Сойдет.

— А император? Сильно ругался?

— Обещал выпороть меня и отправить служить в далекое северное селение, где есть только медведи и белые лисицы, — признался Тьер со смущением. — Но вроде как обошлось. Отныне я не соглашусь ни на одно твоё предложение. Ты опасна для всех, с кем имеешь дело. Черная вдова, вот ты кто.

Спасибо, блин, большое! Сам поперся, а виновата Виктория. Ну и ладно, мне не жалко принять на себя гнев императорский.

Я ещё отомщу.

Вскоре Тьеру сообщили, что Питт Оклинз приходится троюродным братом нашей Фай.

Кажется, я догадываюсь, кто следующим вылетит с отбора невест.

***

Фай допрашивали без меня (ясен пень, кому я там сдалась), но к обеду стало известно: она во всём созналась. Подложила записку мне не потому, что я наиболее опасная соперница, а потому что ключи Питт смог добыть только от моей спальни.

Вот так вот нос кверху задерешь, что тебя изжить со свету хотят. А это нелепое стечение обстоятельств, не более того.

—  Получается, он меня совсем не любил? Он мне клялся, что звезды с неба соберет, что камнями выложит признание в любви, а сам… —  всхлипнула глупышка-Марис, когда я рассказала ей всё.

Она сидела на полу, уткнувшись носом в колени, а я нависла над ней, понимая, что совсем не умею жалеть людей. Мне привычнее дать затрещину — как брату, —  а не сюсюкаться.

— Да ты не расстраивайся, значит, твоя вторая половинка ещё где-то ходит, — всё же потрепала её по волосам как маленькую.

— Точно? — Девушка подняла на меня заплаканное личико.

Да демон его знает. Вторые половинки особым постоянством не отличаются. Можно всю жизнь прожить, а её так и не встретить.

Или встретить, но половинка эта противится женитьбе и вообще замышляет какой-то сомнительный ритуал с твоим участием.

— Точно-точно! Гарантирую. Поверь мне, старой, прожжённой невесте.

— Прожжённой, ха-ха. Как вы думаете, вы — та самая? — затараторила Марис, на секунду позабыв о собственном горе. — Ну, для императора? Он останется с вами? Мне кажется, он должен выбрать вас, вы же самая добрая и такая красивая, особенно в том черном платье. Он с вами время проводит, совсем как с… ну…

Она тут же замолчала, осознав, что вспоминать мертвую невесту при невесту живой —  не лучшая затея.

Кстати. Надо бы расспросить Эдварда про неё, да только как? В лоб? Или тонко намекнуть?

— Не знаю, честно, — я уселась напротив Марис и протянула ей платочек. — Между нами определенно что-то есть, — ага, истинная связь, — но иллюзий не питаю.

— Я бы хотела нянчиться с вашими детишками, — зарделась служанка. — Вы бы разрешили за ними присматривать? Меня старшая сестра воспитывала. Нас у матушки семеро, а я самая младшенькая. Всегда думала: вот бы кому-нибудь пригодиться. Смешно подумать, уже размечталась, как мы с Питтом пред богами венчаемся. Совсем как в сказке, знаете. Вот дура!

Она хлопнула себя по лбу с такой силой, что грозилась заработать сотрясение мозга.

Интересно, если я перемещу сюда бутылочку алкоголя, моего стража это не смутит?

Вот и проверим.

Знаете, не смутило. Он даже заботливо приоткрыл дверь, когда бутылка белого вина по коридору прокочевала к моей спальне.

— Ваше? — уточнил на всякий случай. — Не отравлено? — и сам же всмотрелся в плывущее по воздуху горлышко. — Закупорено, значит, в порядке.

— Присоединитесь к нашему небольшому празднеству?

— Не велено, — вздохнул стражник горестно и даже облизал верхнюю губу, но нашел в себе силы отказаться. — Зовите, если помощь какая понадобится.

Иными словами: если до горшка доползти не сумеете — дайте знать.

— А что у нас за праздник? — не сообразила моя служанка, открыв пробку без всяких сложностей и зубами.

— Как что? Ты вновь свободная женщина! Так выпьем же за это!

Я успела только пригубить, а вот голодная Марис выхлебала половину бутылки, после чего её знатно развезло. Она за какие-то пять минут успела и всплакнуть, и послать незадачливого любовника во всякие злачные места, а потом уткнулась в мою подушку лицом и захрапела.

Истории о великой любви заканчиваются примерно одинаково. Так или иначе, но всё ведет к похмелью.

Я поставила стул к окну, закинула скрещенные ноги на стену и изучала облака. Небо словно нависло надо мной, совсем низко. Хорошо-то как, когда тебя никто не пытается прикончить.

Стражник постучался в дверь. Бум-бум-бум. Вроде как аккуратно, а такое чувство, что выбивает.

— Вас император вызывает, —  заглянул он и отметил раскинувшуюся звездой Марис. —  Идти сможете?

— Так точно! — козырнула я и чуть не свалилась со стула.

Но из-за алкоголя. Попросту ноги затекли.