Глава 16

Император как чувствовал, в каком состоянии зазывать к себе девиц. Меня кружила винная легкость, и всё казалось чуточку проще. Совсем как той ночью, в саду, после выпитого рома.

Разве что тогда ноги заплетались, а сейчас я неслась ланью по коридорам навстречу к человеку, к которому сама уже не понимала, что испытывала.

Глупая связь! Всё портит!

А ещё всё портил телохранитель, идущий на два шага позади меня. Тьфу, никакой романтики.

Я ожидала отыскать его в кабинете или спальне, но Эдвард обнаружился в тренировочном зале. М-м-м, вот так искушение для пьяных глаз. В льняной рубахе  — к сожалению, в ней, а не без неё, — но не зашнурованной, вытащенной из-под штанов. Пот струился по лицу, взгляд был затуманен от сосредоточенности. В руках император сжимал тот самый меч, с которым намедни познакомились грабители. Ну либо не тот же самый, а очень похожий на него.

В любом случае, это смотрелось… мужественно. Вздутые вены, крепкие руки, хищный профиль. Что ещё нужно, чтобы женщины всей Диары потеряли голову?

Как я могла верить тем, кто говорил, будто император некрасив?

Он боролся с тюками соломы, подвешенными на разном уровне от пола. По всей видимости, не первый час, иначе не взмок бы так.

— Смотрю, вам гораздо лучше? — кольнула мужчину, застыв в дверях.

— Смерть смертью, а тренировки по расписанию, — Эдвард смахнул со лба капельку пота. — Встречный вопрос. Виктория, может быть, прекратишь опустошать дворцовые запасы выпивки?

— Кто наябедничал? Этот? — Я указала на стражника, застывшего за моей спиной. — А я ещё предлагала ему накатить с нами за компанию.

Шкаф смутился и даже покраснел. Обалдеть, мебель умеет стесняться.

— Я не ябедничал, госпожа.

— Не обвиняй людей почем зря, — сказал император, потянувшись до хруста позвонков. — Повариха сообщила, что мимо нее пролетела бутылка вина десятилетней выдержки, которую она собиралась добавить в сегодняшний ужин. В итоге ужин испорчен, повариха в истерике, а меня опять отвлекают. Кстати, вы можете быть свободны, на сегодня всё, — кивнул стражнику, и тот моментально испарился.

Признаться, с моим персональным шкафом было проще. Наедине оставаться опасно. Теперь нужно стоять и смотреть то ли в глаза великому правителю, то ли на лезвие меча, то ли в пол. Ни один из вариантов меня не прельщает.

— Только не говорите, что я вновь оплошала?

Эдвард рассмеялся.

— Нет, с чего бы. Чужой алкоголизм меня не тревожит. Присоединишься?

И мотнул головой в сторону бойцовских снаряжений, будто бы я только и увлекалась тем, что дубасила солому в платье. Ну, хоть без каблуков.

— Не умею обращаться с оружием. — Пожала плечами.

— Зато умеешь обращаться с магией. Ну же, давай. Напади на меня. Ты атакуешь, я защищаюсь. И наоборот.

Предложение, конечно, заманчивое. Когда ещё представится возможность ушатать того, кто управляет целым государством? Так сказать, отомстить за все сердца, которые он однажды разбил, и за всех матерей, чьих сыновей призвал на службу.

Но я оставалась стоять на месте.

— Тут такое дело. Меч против колдовства — это несерьезно. Я же вас уделаю... великий правитель.

Эдвард с ухмылкой закатал рукава.

— Вот и узнаем, серьезно или нет. Мне нужен противник. Знаешь заклинание хлыста?

Пф, ещё спрашивает!

Я ударила без предупреждения, но в половину силы, намереваясь опутать чарами ноги императора. Эдвард отпрыгнул в сторону так быстро, что его даже не задело.

— Это всё, на что ты способна? — с деланным огорчением надулся император. — Жаль. Ну, не всем быть великими колдуньями. Кому-то и супы нужно варить.

Ах так?!

Заклинания посыпались градом. Простенькие, ибо сложным я не была обучена, но их количество и частота любого бы свалила с ног.

Кроме императора. Тот даже не запыхался.

— Не тревожься. Фай и её братец тебя не побеспокоят, — в промежутках между прыжками уверял он. — Думаю, они долгие годы никого не побеспокоят. Теперь вот жду, когда её отец предъявит претензии. А то отдал дочь на отбор, а её упекли в тюрьму.

— Неужели она настолько глупа, что подложила записку?

Абсурд какой-то. Рискнуть всем ради того, чтобы припугнуть одну-единственную меня? А если б я не убежала после первого предупреждения (я и не убежала)? Что подложили бы в следующий раз?

— Мне тоже хочется считать людей умными, но обычно это не так. — Эдвард сделал жест ладонью, предлагая ещё разок атаковать его. — Твою служанку на балу распознали, несмотря на маску, и Фай попросила братца ухлестнуть за ней. Она ещё не знала, как ей это поможет, но долго ждать не пришлось. Один день, и ключи в кармане. Ну, что ты жалеешь меня?! Давай по-взрослому!

Это он по поводу чар. Не выдержав, я выстроила энергетический ком такой силы, что когда он соскользнул с пальцев и разбился о пол рядом с ногами императора, тюки с сеном заходили ходуном.

Мужчина не ожидал такого коварства и не успел отскочить. Его бы отбросило на добрых три метра назад, к концу зала, и приложило бы затылком о стену, если бы я заботливо не смягчила полет магией.

Эдвард бухнулся на выставленные локти и рассмеялся. Между прочим, когда он весел, на его щеках появляются ямочки. Внезапное открытие.

— Отлично, леди Виктория! — хлопнул в ладоши, вскакивая с такой легкостью, будто не тренировался несколько часов кряду.

— Обращайтесь, великий правитель.

— Моя очередь нападать, — сладко протянул он. — Не бойся, я не причиню тебе вреда.

— Не боюсь. Кстати, насчет вина. Могу расплатиться с вами.

— О, не стоит, тащи в своё удовольствие. Там ещё на пару десятилетий хватит, — император подмигнул. — Ни в чем себе не отказывай, главное — не буянь, — и без предупреждения рубанул в метре от меня.

Всё-таки тренировки с братом, хоть и давние, не были забыты. Руки помнили заклинание щита. Мой резерв неумолимо истощался, но, надо признать, его хватило надолго. Обычно меня начинало пошатывать уже после двух-трех заклинаний.

Рога тоже не отросли, хотя я ожидала, что в какой-то момент они проклюнутся.

— Так что вам сказал лекарь? — Я попыталась выдернуть меч из рук Эдварда, но энергетическая петля соскользнула.

— Не имеет значения, — криво усмехнулся он, крутанувшись вполоборота.

— Ну, хватит! Давайте будем честны? Хоть немного?

Я тряхнула начавшими терять чувствительность пальцами. С непривычки тяжело магичить.

— Хорошо. Хочешь честности? Он сказал, что есть один действенный способ замедлить мою болезнь. Не искоренить, но убрать явные симптомы.

— И…

— Мы должны переспать.

С этими словами мужчина сделал выпад вперед, и острие оказалось ровнехонько возле моего живота. В жалком сантиметре от кожи.

Ранил и убил.

— С кем? — переспросила я.

Ну, мало ли какие есть варианты. Вдруг император ещё ни разу не предавался любовным утехам, а оказывается, что в них-то и припрятано спасение.

— С Тьером, — подсказал Эдвард, бросив меч на пол; тот звякнул так громко, что у меня мурашки пробежали по спине. — Такое вот неожиданное решение проблемы. С тобой, конечно же!

Но…

Это же…

Как же можно… с живым-то человеком…

Не в плане, что с мертвыми можно. А в плане, что моего мнения никто не спрашивал. А вдруг я не готова? И вообще?..

— А вы что решили? — я сглотнула и на всякий случай попятилась, разве что через плечо не сплюнула, чтоб отогнать нечистого.

— Как видишь, на тебя я не бросаюсь и штаны не тороплюсь снимать.

Обнадеживающе звучит. Спасибо и на этом, а то…

— Но это не значит, что меня к тебе не тянет, — добавил он хриплым, совсем чужим голосом.

Ноги подогнулись, окружающий нас тренировочный зал взметнулся пеплом, стоило Эдварду сделать шаг ко мне. Сердце билось-билось и взорвалось, не выдержав нагрузки. Бум, и всё.

Моё лицо оказалось в его ладонях. Пальцы скользили по щекам, едва коснулись уголков губ, опустились к шее.

— В прошлый раз нас прервали, — напомнил Эдвард, впиваясь жадным поцелуем в мои губы.

Представьте ком энергии, что врезается в вас, вышибает дыхание, лишает способности соображать. Пространство становится зыбким, а жалкий выдох, что вырывается из груди, не способен вытолкнуть воздух наружу. Тело рассыпается, и крыльями сотен бабочек мажет внутри живота.

В саду император шести земель лишь пробовал меня на вкус. Его больше интересовала наша связь — и мои рога, — нежели обоюдное удовольствие.

Сегодня он заявлял свои права. Дерзко. Властно. Точно захватывал очередную провинцию, лишая её бывших владык права голоса. Его не волновало моё мнение, даже моё желание перестало иметь какое-либо значение.

Правда, меня всё это тоже не волновало.

Мне нужен был он. Необходим. Жизненно важен. Здесь и сейчас.

Мягкие губы, язык, что томительно проводит по моим губам, точно слизывая капельку мёда. Пальцы сжимаются на талии. Эдвард припирает меня к стене, и я наконец-то могу опереться на что-то, потому что ватные ноги вот-вот откажут.

Мы не целуемся — жадно пьем друг друга до последней капли. Каждым вздохом, каждым мимолетным движением ресниц впитываем близость.

Ладонь ложится на моё плечо и тянется к ключицам, оттягивая ворот платья, а мне не хочется отстраниться. Я как одурманенная ищу губами губы, не позволяя разорвать связь между нами даже на мгновение.

Мне нужно больше, и мои ладони скользят по натренированному телу императора, по бугрящимся мышцам.

Если сорвать рубашку, будет проще...

Если опуститься чуть ниже...

Эдвард первым осознал, что мы зашли слишком далеко. Он оторвался от меня и зажмурился, будто пытаясь смахнуть наваждение.

 — Хватит, — всего одно слово, но оно показалось ругательством, хлестким и грубым.

— Император, вы…

— Ты, — поправил он меня и сгибом пальца прочертил дорожку по моей шее, высекая новую волну мурашек. — Наедине только «ты». Смотри-ка, в этот раз даже обошлись без рогов. Как считаешь, добрый знак?

Я прыснула и пихнула мужчину в грудь. Всю неловкость разрушила простая шутка, но тренироваться дальше было бы бесполезно. Мы, разгоряченные, взъерошенные, смотреть друг на друга опасались, словно совершили нечто непристойное.

Ну, допустим, не совершили, но были в шаге от греха.

— Думаю, теперь я могу поделиться ещё кое-какой информацией, — Эдвард как-то очень уж недобро хмыкнул. — Но для начала вопрос: тебе не кажется, что твой резерв маловат?

— Никогда не жаловалась.

Правда, я и не колдовала особо. Стащить бутылку алкоголя да обездвижить кого-нибудь на несколько минут — вот мой максимум. Сегодняшняя тренировка не в счет, она разовая.

— Лекарь простучал твою ауру и уверен, что ты способна гораздо на большее. Но… твоя сила должна пробудиться при… ну… м-м-м, — никогда б не подумала, что великий правитель, внушающий страх одним своим видом, способен запнуться как маленький, —  когда ты лишишься невинности…

Я поперхнулась.

Чего?! Что за несправедливость?!

Почему всё замыкается на том самом?..

А нельзя силе пробудиться от сытного ужина, например? Съела лосось в гранатовом соусе, и оп-ля! Резерв полон.

— …со мной, — добавил Эдвард рассеянно, чем добил меня окончательно.

Какое невероятное стечение обстоятельств. Мне захотелось высказать всё, что я думаю о народных методах лечения маленького резерва, о лекаре-извращенце и об императоре, который держит на службе шарлатанов.

— Не смотри на меня так.  — Мужчина вскинул ладони, капитулируя. — Вини во всем нашу связь. Тебя никто не заставляет идти на крайние меры.

— Это — крайняя мера? Прям-таки конечная точка? Если ничего не поможет, могу обратиться к тебе, да? — съехидничала я, но смогла удержать в себе гневную тираду; ведь можно воспользоваться редким замешательством императора. — Ладно, раз уж у нас минутка искренности. Расскажи, что сделал мой брат? Я должна знать.

Ибо смех смехом, а каждую ночь меня мучает бессонница, и страх за Стэна сгрызает без остатка.

— Документы по его преступлению вот-вот прибудут во дворец.

— Я хочу знать сейчас.

На мою не просьбу, но приказ император задумчиво кивнул. Даже ради приличия не стал спорить. Вот так прогресс! Он потер ладонь о ладонь, после чего предложил:

 — Нам обоим нужно остудиться. Верхом ездить умеешь? — дождавшись согласия, продолжил: — Тогда собирайся, встречаемся через полчаса.

— Куда мы?

— Подальше отсюда. Надо отдышаться, да и объясняться будет проще где-нибудь, где точно нет лишних ушей.

Заманчивое предложение: поговорить честно, без необходимости умалчивать детали и намекать на подробности.

— Про нас точно пойдут нехорошие слухи, если мы не появимся на ужине, да ещё и уедем куда-то в ночи, — безрадостно предрекла я на развилке, где императору следовало повернуть направо, а мне — налево (как символично).

—  А тебе разве не плевать? — Эдвард дернул щекой. —  Всем понятно, кто победит в отборе невест.  Остались формальности: поймать этого урода да озвучить имя будущей императрицы во всеуслышание. Ну а потом, как договаривались: ритуал, и ты свободна. Но если хочешь, я проведу с каждой из оставшихся девушек вечер наедине. Да, неплохая идея. Обзовем это внеурочным испытанием.

Вообще-то не хочу.

Но и говорить, что не хочу, тоже не хочу.

Такая вот я неоднозначная дама.

— Отличная идея, — кисло ответила я. — До встречи, император.

Марис так и дрыхла, подмяв под себя гору подушек и обернувшись в одеяло как в кокон. Я на цыпочках прокралась в собственные покои и отыскала одежду, которую с натяжкой можно назвать подходящей. Всё же в столицу мы добирались в относительно уютной повозке, а не верхом.

Кстати, любопытно, как поживает дядюшка Том? Он терпеть до конца отбора не стал, а в тот же день, в который сплавил меня императору, отправился к отцу. Спасибо, хоть деньги выдал, чтоб могла вернуться в Росстар.

Эдвард дожидался меня у лестницы. Пока я ковырялась в шкафу, он успел и помыться, и переодеться, посему благоухал. Тяжелый древесный запах казался его продолжением. Неотъемлемой частью. У меня аж рот слюной наполнился, и внизу живота потеплело, стоило уловить переплетения ароматов мыла и мужского тела.

— Прекрасно выглядишь, — отметил мужчина, и я нервно затеребила волосы, собранные на затылке в хвост.

«А ты вкусно пахнешь», — чуть не сорвалось с губ, но здравый смысл оказался сильнее.

В желании обнюхать императора лучше не признаваться. Не собаки же.

Лошадей Эдвард самолично вывел из стойла, молоденький конюх даже не предложил помощи, лишь притащил сёдла. Видимо, это в порядке вещей, когда великий правитель хозяйничает в конюшне.

Мы мчались дорогами, известными одному императору. Прочь от дворцовых стен, от садов и парков, от шумного города и многоэтажных домов. То ли это была какая-то особая тропа, по которой запрещалось ездить кому-либо, кроме Эдварда, то ли нам повезло, но на пути не встретилось ни единой живой души.

Никого, кто мог бы провожать нас взглядами и шушукаться.

Никого, кто мог бы засвидетельствовать вечер вдвоем с ним.

Солнце наполовину скрылось за горизонтом, кровавыми росчерками окрасив небо, когда мы спешились. Породистые лошадки гнедой масти с покорностью застыли на месте и принялись жевать травку. Так, будто только за этим сюда и скакали. 

Мы стояли на пригорке, а под нами змеилась река, тонкой линией уходящая далеко за горизонт. Внизу текла вода, ворчливо ударяя о камыш, подгребая песок и мелкие камушки. Линия горизонта заалела. Природа казалась неестественно прекрасной. Точно вышедшая с картины, где и краски ярче, чем им полагается, и облака толще, и деревья выше.

Эдвард рухнул прямо на траву, не заботясь о чистоте костюма. Я, недолго думая, присоединилась.

Хорошее место для разговоров по душам? Вряд ли.

Но здесь определенно лучше, чем в набившем оскомину кабинете правителя или в его спальне, которая до сих пор вызывает во мне смутные чувства.

— Итак… — протянула тоном следователя Тьера.

— С чего бы начать.

— Начни с того, почему мой брат собирался тебя убить.

— Видимо, мы не поделили женщину, — мило улыбнулся Эдвард.

В смысле?! Какую ещё, демон бы её побрал и прикопал, женщину?!

Неужели... ту самую женщину?..