Глава 17

Мне разом подурнело, и вечер потерял всяческое очарование. Я выпучилась на мужчину и вымолвила, совсем позабыв о том, что вообще-то таких подробностей знать не могу:

— Ту, которая погибла? Твою бывшую невесту?

— Вот и как хранить тайны во дворце? — риторически вопросил Эдвард, закатив глаза. — Как говорил один знакомый мне маг: чихаешь в левом крыле дома, а из правого уже доносится «Чтоб ты сдох!»

— Эй, не заговаривай мне зубы!

Я напряженно сжала кулаки, потому что пальцы начали трястись. Нечто зловещее опустилось на реку вместе с сумерками. Предвкушение чего-то неминуемого. Опасного. С привкусом крови и слез.

— Да я и не заговариваю, всего лишь пытаюсь тебя отвлечь. Ладно, давай начнем издалека. Мы с твоим братом познакомились два года назад. Глава императорской полиции отзывался о нем как о парне небывалых способностей. Старик уходил на покой и пророчил Стэна на свое место. Знаешь, он мне сразу понравился. Толковый парень, выросший в семье аристократов, но не боящийся замарать руки. 

Мне хотелось разрыдаться от услышанного. Стэн смотрел в глаза императору, они разговаривали. У него было будущее. Полное надежд, прекрасное будущее, которое разрушилось в одночасье.

Но почему?..

— Стэн несколько раз бывал во дворце, мы обсуждали раскрытые дела, громкие процессы. Я всё сильнее уверялся в мысли, что сделать его главным — это правильное решение. Кстати. Он не нравился лорду Виккору, тот считал его слишком молодым, чтобы возглавлять полицию. Но меня это не смущало. — Эдвард покачал головой, будто осуждал сам себя за недальновидность. — А потом Стэн познакомился с Амандой.

Вот как её звали.

Аманда.

Меня аж подкинуло на месте от имени той, которая владела сердцем императора. Даже его голос дрогнул, когда он произносил эти разрушительные шесть букв.

— Что случилось потом? — тронула плечо мужчины, легонько сжала его кончиками пальцев, возвращая из мира воспоминаний в мир реальный.

— Наверное, они влюбились друг в друга. Или не влюбились, но нашли общий язык. Я не знаю, сколько недель или даже месяцев это длилось, но однажды вечером Аманда пришла ко мне вся в слезах, — я сглотнула, даже боясь представить, что будет дальше. — Она была пьяна, еле говорила. Всё повторяла, что совершила огромную ошибку. Я не понимал, что происходит. Она попросила провести с ней вечер, достала из сумочки початую бутылку рома. Вроде как откупорила её раньше. Мне не показалось это странным, как и то, что Аманда никогда не употребляла. — Император ухмыльнулся, обнажив зубы. — Оказалось, меня легко провести. Хватило одного глотка, чтобы подействовал яд. Я помню, как они несли меня куда-то, а тело не слушалось. Помню их голоса. Её и Стэна. Уверен, это он помог ей добыть редкий яд из запасов императорской полиции.

Я ахнула.

Кулон на моей шее, подаренный братом, словно бы раскалился добела. Ещё немного, и прожжет кожу. Я зажала его в пальцах, мысленно прося себя потерпеть ещё немного.

Не может всё быть так просто.

Брат влюбился в невесту и решил избавиться от соперника?

Глупости!

Почему они просто не сбежали, если любили друг друга? С какой целью хотели убить императора? Или не убить, а что? Потребовать выкуп?..

— Зачем-то я был им нужен, это меня и спасло. Моя магия разрушительна, но она же помогает быть невосприимчивым к инородным веществам. Меня не так-то легко отравить. Я пришел в себя. Завязалась драка, после которой твой брат с Амандой убежали, а мне на память осталось вот это, — он расшнуровал рубашку, показывая длинный шрам слева, под самым сердцем. — Вот такая веселая история.

— Постой. Убежали? Я думала, она мертва.

— Все так думают. Но разве кто-то видел похороны несчастной невесты или то, как я еженедельно укладываю цветы на могилу? Она исчезла, и я специально распустил слух про её гибель. Так лучше, чем «она с любовником пыталась меня прикончить».

Мне вспомнились слова Марис: «После её смерти император весь как будто посерел».

Да он не после смерти посерел, а после убойной дозы яда и кровопотери!

В моей голове будто бы сложились кусочки, составляя цельную картинку. Не верилось, что брат может быть причастен к такому.

Стэн никогда бы не пошел на убийство.

Зачем?..

— Получается, про покушение на тебя всем известно? Странно, что об этом не судачили. Всё-таки не каждый день ухитряются похитить императора…

— Нет, об этом никто не знает, кроме лорда Виккора, которому я поручил расследование. Оно  осталось тайной даже для моей матери. Никому не известно, что произошло в тот день, а я сам не горжусь, что меня едва не сгубила собственная невеста. Что ж. Надеюсь, они с твоим братом счастливы.

— Наверное, это ужасно. Предательство любимого человека, да ещё и попытка убить. Послушай, мне очень жаль. Ты…

Я хотела попросить извинения за то, что сотворил Стэн, но Эдвард покачал головой.

— Прибереги свою жалость на другой случай. Понимаешь ли, Аманда хоть и должна была стать моей женой, но я не любил её. Совсем.

— В смысле?

— Она подпитывала мою магию. Её энергетика соответствовала моей, редкий случай, невероятная удача, которая позволила мне не загнуться еще года три назад.

— Получается, вы… у вас… была близость?

Почему-то эти слова дались мне так тяжело, будто язык отнялся.

Разумеется, я подозревала, что Эдвард делил с Амандой не только комнату, куда водил её постоянно (если верить Марис), но и кровать. Глупо ожидать, что они запирались в его покоях и рассматривали коллекцию оружия (или камней, ага). Но догадываться и знать — разные вещи.

Знание не сделало меня счастливее.

— Нет, никакой близости, — качнул головой император, а мне захотелось сплясать от радости. — Достаточно находиться с ней рядом, чтобы подпитываться её энергией. Впрочем, и отдача от Аманды была ниже той, которую обещают после нашей с тобой... связи... кхм, особого характера. Как ни крути, но истинная пара — это другое. Я общался с Амандой, но не испытывал к ней ровным счетом ничего. А вот матушка была категорична. Вариантов нет, только взять её в жены. Видимо, девушку не устраивала эта роль. Любовница без любви. Невеста без каких-либо прав. Она хотела большего или, может быть, обижалась на то, что является для меня всего лишь способом не сгореть. Наверное, я сам виноват в том, что она обозлилась и ушла.

— Угу, к моему брату.

Не верится. Просто не могу представить, что правильный до мозга костей Стэн, который даже взяток не брал, решил не только умыкнуть невесту императора, но ещё и того ножом пырнул.

Отравил. Похитил.

В уме не укладывается.

Неужели Эдвард сам не понимает этого?

Хотя с чего бы ему понимать. Он моего брата видел несколько раз в жизни, а дальше всё вполне очевидно: украденный яд, отравленный алкоголь. А когда не получилось осуществить задуманное — кстати, а что именно задумал Стэн? — в дело пошел нож. Эдвард, конечно, умолчал о серьезности раны, но судя по толщине и длине шрама — он еле выкарабкался.

С чего бы правителю относиться к моему брату как-то иначе?

Для него и Стэн, и Аманда — предатели.

Я комкала в пальцах травинки, пытаясь выстроить из рассказа стройную линию. Не получалось.

Всё слишком… нереалистично. Знаете, как плохая театральная постановка, где герои ведут себя по-идиотски. Вот зачем уносить еле живого человека из замка? Придушил его подушкой, и дело с концами.

Нет, конечно, я не намекаю, что Эдварда надо было добить подушкой, но...

— И после всего случившегося ты позволил мне попасть на отбор.

— Я уже говорил, что ты не должна страдать за грехи брата. — Его рука коснулась моей. — Тайная канцелярия отслеживала переписку твоей семьи, из архивов были подняты ваши личные дела. Можно сказать, мне известно про тебя куда больше тебя самой. Я не нашел ни единого основания отказать в отборе.

Бр-р-р, как-то жутковато звучит. Будто бы меня отобрали задолго до отбора.

— Я должна его найти, — твердо сказала, убеждая саму себя.

Найти и допросить. По щекам отхлестать, врезать хорошенько. Короче говоря, многое должна сделать. 

— Не буду тебя отговаривать, — он криво ухмыльнулся, и глаза остались холодны.

— Нет, ты не понимаешь! Он делился со мной всем, даже такими мелочами, о которых сестры знать не должны. Я никогда не слышала о желании причинить хоть кому-нибудь вред. Да он образец для подражания! Как Стэн мог покушаться на тебя? С чего бы?! Ради какой-то женщины?!

— Обычно люди не хвастаются своими недостатками. Кроме того, мы не знаем, что сказала ему Аманда, — Эдвард пожал плечами. — Может быть, в её характеристиках я злой император, который держит её на цепи, свободы не дает, ещё и жениться надумал без её на то воли. Это не оправдывает твоего брата, но хотя бы объясняет резкую перемену в его поступках. 

— Не верю. Он не мог… поступить так...

Не думала, что способна расплакаться, но слезы покатились по щекам. Всхлип получился таким жалким, аж самой стало тошно. Слабохарактерная дура, вот чего рыдаю? Эдвард притянул меня к себе — без какого-либо подтекста, но крепко, не позволяя отстраниться — и поцеловал в макушку.

— Вам не идет плакать, леди Виктория. Я сдержу своё слово. После того, как свершится ритуал, с твоего брата будут сняты обвинения.

— Не представляю, как благодарить тебя.

— Поверь, я не столь милосердный, как тебе хочется считать, — мрачно кивнул он, не собираясь ничего больше объяснять.

Только теперь я поняла, зачем он привел меня сюда. Дать отдышаться. Подумать. Помолчать. Не возвращаться после разговора в спальню и всю ночь таращиться в потолок, а побыть здесь. Вдалеке от полного интриг и недомолвок замка.

Мы просто сидели до рассвета, и я уснула на плече у императора как позволено засыпать только любимым женщинам.

А не тем, чья сказка закончится ровнехонько после ритуала очищения.

***

За завтраком невесты так ждали императора, что взирали на двери с немой надеждой. Сидели с наполненными тарелками, держа приборы по всем правилам и оттопырив мизинчики.

Причем, если Тина хотя бы тягостно вдыхала и нетерпеливо постукивала ногой, то Кристин будто воды в рот набрала. Ни единого слова, толком не дышала, а на стол опасалась даже смотреть.

Я бы предположила, что она отравилась, и один вид еды вызывает мучительные рвотные позывы, ибо лицо её всякий раз бледнело, стоило слугам поднести новое блюдо.

—  Слушай, а что с Кристин? —  шепнула я Тине.

— Пытается соблюдать диету, — хихикнула та. — Ей как императрица-мать намекнула на обжорство, она так и не притрагивалась к еде.

Вообще не притрагивалась?! Целые сутки?!

Стоило мне подумать об этом, как Кристин покачнулась и начала заваливаться на бок в припадке голодного обморока. Пришлось подсесть к ней и придержать за локоток.

— Стоять, держаться! — приказала вредным тоном.

Удивительно, кстати, но императрица-мать на падение никак не отреагировала. За всё утро она ни слова не проронила, едких реплик не отвешивала и вообще была целиком погружена в свои мысли.

Император вошел в столовую последним, заставив меня машинально прикусить губу и затаить дыхание. Казалось, все кругом догадываются о том, что происходило между нами вчера.

О касаниях, поцелуях, разговорах.

О том, что навсегда останется в памяти, что сладостной истомой прокатывается по телу.

А ещё о том, что случилось между Эдвардом и Стэном.

— Доброе утро, — склонился он перед нами в церемониальном поклоне.

Кристин попыталась повторно рухнуть на бок, но я подставила плечо, помешав её коварному замыслу. Нечего тут сознания лишаться в присутствии императоров. Не разжалобишь.

Мы приступили к трапезе.

— М-м-м, какая вкусная булочка, — простонала я, откусывая кусок. — Кристин, ты обязана попробовать… с маслом. Тает во рту. Боги, это лучшее, что я ела в своей жизни!

Эдвард посмотрел на меня с непониманием, а девушка болезненно сглотнула. Ну же, её защита должна пасть.

Смертей от голода нам только и не хватало. Оставим смертность целиком на совести маньяка.

— Блаженство… — продолжила я нахваливать булку с таким энтузиазмом, что Тина не удержалась и попробовала. — А тыквенный конфитюр… я готова язык проглотить…

— Леди Виктория, не подозревал, что вы так падки на еду, — отметил император не без иронии.

Я взглядом изобразила нечто, что должно было означать: «Не лезьте, пожалуйста, уважаемый правитель, мы тут людей уговариваем позавтракать». Вряд ли получилось донести дословно, зато Кристин трясущейся рукой взялась за баночку с конфитюром.

Ура!

Победа!

Сначала девушка ещё сдерживалась, но потом её сорвало, и я успокоилась. Потому что отбор отбором, а питаться надо. Что в этом плохого, если человеку нравятся отбивные и бифштексы, и вкусные сыры, и маковые плетенки? У всех свои недостатки. Кто-то вот магические способности не может раскрыть, пока в койку не прыгнет. А кому-то просто нравится колбаса.

— Леди Тина, сегодняшний вечер мы проведем вместе, — промурлыкал император ближе к завершению завтрака, вызвав немую паузу. — Следующее испытание обязывает нам познакомиться поближе. Я хочу знать о своих невестах чуть больше, чем позволяют совместные приемы пищи.

Девушка приоткрыла рот и едва удержалась от фразы: «Ничего себе!», только вместо «ничего» там явно должно было прозвучать нечто забористое и трехэтажное.

Я ободряюще улыбнулась Тине, мол, не переживай, никто ещё от аудиенции с великим правителем не умирал. Заодно пододвинула к Кристин поближе тарелку с пирожными.

Днем мне разрешили посетить библиотеку. Закопавшись в книги по самые рога, я ненадолго отвлеклась от императора. Почитать про истинную связь было важнее, чем тревожиться о чьем-то свидании.

Скажите только: если мне абсолютно безразлично, что происходит у Эдварда с Тиной, то почему потом я весь вечер мерила спальню шагами и периодически поглядывала в окно, готовая взвыть от отчаяния?..

***

Наверное, у моей спальни медом намазано. Все несчастные и обездоленные ходят сюда толпами, минуя хмурого телохранителя (эй, разве он не должен защищать меня от них?!)

Почему я так думаю?

Потому что поздним вечером, когда я уже умылась и готовилась ко сну — мысленно прокляв и императора, и свидания, и свои нервные клетки, — в дверь постучались. На пороге стояла Тина. Красивая, сил нет!

В платье оливкового цвета, с распущенными волосами, в которые были вплетены ленты, с легким макияжем, оттеняющим глаза.

И всё это для императора…

Так, сконцентрируйся, Тори. Прекращай оценивать Тину по шкале от одного до «вскипеть от зависти».

— Что-то случилось?

Я удивилась её визиту. Мы не дружили и не общались особо, хоть и разговаривали, но по мелочам. Если и обсуждали что-то, то чаще всего — новую жертву маньяка. Тина была очаровательна в своей наивности, но подругами нас это сделать не могло.

— Хотела спросить, — девушка потупилась, — как прошло ваше вчерашнее свидание?

—  Нормально, — радостно соврала я, впуская Тину внутрь и подмигивая телохранителю, которому наличие у меня постоянных гостей явно не нравилось. — А что?

— Да вот думаю. Мы пообщались, император был мил, он показал мне свой любимый ресторанчик…

Ну вот, Тине достался ресторан и лучшие блюда столичной кухни, а меня добрый Эдвард усадил холодной пятой точкой на камни. Вот и вся щедрость.

Тш-ш, ну что ты как маленькая. Хватит ревновать императора из-за какой-то ерунды.

Всё равно спать он должен с тобой, чтоб не откинуть копыта раньше срока и не остаться посмертным портретом, которыми украшены коридоры замка.

Ключевое слово: должен.

— Тебе явно что-то не устраивает, — догадалась я, думая о том, что очередную бутылку тащить нельзя.

Во-первых, о моем алкоголизме поползут слухи, во-вторых, кухарка с утра на меня недобро поглядывала. Клянусь, она чиркнула ногтем большого пальца у горла, намекая, что десятилетнее вино больше пропадать не должно.

— У тебя не было чувства, что великому правителю всё равно? — Девушка сложила ладошки на коленях и смиренно опустила взор. — Он разговаривает с тобой, улыбчив, весел, но как будто знает: тебе не стать его женой?

Посоветовать ей, что ли, в следующий раз зацеловать императора до той степени, когда он уже не способен думать?

— Ну и что с того, даже если он заранее поставил на тебе крест? Ведь на нем белый свет не кончился, — я пожала плечами. — Не хочет брать в жены? Ничего страшного, нового найдешь. Гораздо лучше, да ещё не обремененного правлением.

— Ты смеешься? — захлопала ресницами Тина. — Лучше императора? Да я с детства мечтала выйти за него замуж! Я его тогда даже не видела толком, разве что портреты, а уже чувствовала: нам суждено быть вместе! Папенька ради меня костьми лег, но организовал участие в отборе. Понимаешь? Мне нельзя оплошать... как же я домой вернусь, если проиграю?

Грустно, если честно. Грустно, что Тина влюбилась в образ правителя, вдолбила себе, что обязана стать императрицей, а теперь страдает от этого.

— С высоко поднятой головой вернешься.

— Понятно, ты просто не хочешь говорить, что между вами что-то есть. Вот и убеждаешь меня в какой-то ерунде. Девочки были правы. Я им не верила, думала, что император беспристрастен, а он… и ты… ну и будьте счастливы! Я этого так не оставлю! Пожалуюсь матери-императрице на то, что ты нарушаешь правила! — выплюнула Тина, и губы её предательски затряслись.

Она задрала нос и, выбегая, так хлопнула дверью, что затряслись бутылочки на трельяже.

— Всё хорошо, госпожа? — пробасив стражник, которому даже дверь открывать не пришлось, чтоб я его расслышала.

— Ага, — рассеянно согласилась я. — Женщины — сложные существа.

— И не говорите, — с таким пониманием вздохнул он, будто познал всю женскую природу.