Глава 2. Собеседование

— Давай резюме, — управляющий, не глядя на Августину, протянул руку.

— Ч-что дать? — девушка зашуганно таращилась по сторонам.

Она будто бы попала в другой мир, другой город, другую реальность. Здесь все было отличным от того, к чему она привыкла с детства.

В элитном районе Эльдрима, где находился «Приют жаждущих», даже пахло иначе: вместе с ароматом повсеместно распускающихся цветов по округе разносился мелиссовый запах свежевыстиранного белья. Можно подумать, местные жители только и делали, что чистили и убирали свои жилища, а сточных канав тут не существовало вовсе!

— РЕ-ЗЮ-МЕ, — по слогам, медленно и отчетливо повторил мужчина. Золоченная табличка на его столе сообщала имя управляющего отелем: «Мартуш Гивон». — Документ, где написано, в каких местах ты работал и что умеешь. В общем, подтверждение твоего опыта.

— У меня нет такого документа, — пробормотала Тина и наконец удостоилась взгляда Мартуша Гивона. Но радоваться было нечему: этот пренебрежительный взгляд не говорил о ней ничего хорошего. — Но я работал столько, сколько себя помню, и могу заниматься всем, чем угодно, только проверьте! Я готов варить, стирать, подметать, мыть полы и, возможно, даже убирать конюшни...

До сего дня Августина никогда не работала в найме, но длительное ухаживание за лежачим больным было равносильно всему тому, что она перечислила.

— Звать-то тебя как? — хмыкнул не сильно убежденный владелец гостиницы.

— Август.

— Август, ах-ха? Прямо как император? — Мартуш внезапно развеселился. Его смех был высоким и визгливым, а сам он напоминал дикую помесь корка с гримлином-шутником: маленький, неказистый, с выпирающим животом и глубоко посаженными, злыми глазами. Его длинные волосы с проседью были собраны сзади в хвост, что делало его внешний вид еще более странным и несуразным. Ни атласный костюм-тройка, ни инкрустированные алмазами запонки не могли исправить общего плачевного впечатления, производимого этим коротышкой.

— И откуда вы только беретесь, грязные заморыши со звучными именами? — продолжал хохотать потенциальный работодатель.

— Из Громпинга, — пробормотала задетая за живое девушка.

— Конечно, из трущоб, откуда ж еще! Тамошних женщин давно пора начать стерилизовать, как сук. Чтобы не плодили лишнюю бедноту.

У Августины потемнело перед глазами. Слова управляющего были оскорбительными, но в общем и целом она была с ним согласна. В богатых районах и знатных династиях появление нового человека называли не иначе, как «подарить жизнь». Но в некоторых семьях и местах жизнь оказывалась скорее проклятием, нежели даром. И некоторые из ее знакомых предпочли бы и вовсе не рождаться на свет.

— А ты молодец, что не вспылил, — отсмеявшись, Мартуш снова посмотрел на Тину. На этот раз — оценивающе.

— Почему?

— Из буйных мне и гостей хватает. Когда они будут ломать мебель, персонал должен сохранять максимальное спокойствие. Итак, как я понял, у тебя есть лишь одно основание претендовать на эту работу: ты не баба. Верно?

— Да, — по всему выходило, что оснований у Тины не было никаких, но раз уж директор уверовал в ее маскулинность, то так тому и быть.

— Ты послушный. И тихий, — директор раскурил массивную деревянную трубку, закинул короткие ноги на стол и откинулся в кресле. — Это тебе в плюс. Ко мне в отель приезжают не совсем обычные гости... У них есть секреты, и они не любят, когда слуги много болтают. Могут наложить на всех эдикт молчания.

— Что-что сделать? Взять обещание?

— Нет, дурачок, — Мартуш Гивон поморщился. — Обещания здесь не при чем. Эдикт молчания — это магический приказ держать язык за зубами.

Магический?.. Августине стало не по себе. Даже роскошный кабинет управляющего, так поразивший ее сначала, враз показался негостеприимным. Захотелось смыться отсюда на яркое солнышко, вздохнуть полной грудью свежий воздух, в аромате которого мешались соль, цветочная пыльца и стиральный порошок.

Любые проявления магии в империи Иллирии ценились на вес золота. Нет, магия стоила даже больше золота. Драгоценный металл можно было купить, выиграть в карты, получить в наследство или просто заработать... Магия же была редка и необыкновенно ценна.

— Скажу тебе честно: ты мне не нравишься, Август, — хмыкнул управляющий, выпуская сероватый клуб дыма. — Имя твое раздражает, да и сам ты... Слишком уж хлипкий, а работа у нас не самая простая. Гости... — тут Гивон тоскливо вздохнул, — … весьма нестандартные. Но сюда не каждый пойдет устраиваться. Желающих, прямо скажем, мало.

— Я работал со сложными клиентами, мэтр Гивон, — заявила Августина, имея в виду своего отца. — И умею находить подход к людям.

— Людям?.. — опять хмыкнул Мартуш, и кончики его усов понуро опустились. — Даже не думай к ним подход находить. Будешь помогать по кухне и с уборкой. Сидеть тише воды, ниже травы, и лишний раз не высовываться. Если повезет, тебя вообще не заметят.

— Это значит..? — девушка боялась поверить в свое счастье. Но плечи ее сами собой выпрямились, а в голосе зазвенела надежда. Неужели устраиваться на работу настолько просто?!

— Приходи завтра. Миссис Фарлор, наша повариха, посмотрит на тебя, испытает в деле, даст какие-нибудь задания. Если окажешься рукастым — останешься на неделю, поможешь подготовиться отель к заезду гостей. А там и ОНИ прибудут... — Гивон ненадолго прикрыл глаза. Сезон только начался, туристы еще не заселились, а он, кажется, уже устал от них. — Выдержишь неделю при гостях — возьму на все лето. Ясно?

— Большое спасибо, мэтр Гивон! — Тина вскочила на руки и в порыве благодарности схватила руку директора, лежащую на столе. — Я вас не подведу!

Тот выругал будущего слугу за неуместное панибратство, вырвал ладонь и спешно протер ее платком. Потом достал из ящика пузатый флакончик и пшикнул на оскорбленную конечность вонючего одеколона.

— А почему вы берете на работу только мужчин, мэтр Гивон? — уже на выходе спросила девушка, робко радуясь тому, что между ними начало рождаться некое подобие взаимопонимания.

— Потаскух у меня в отеле уже достаточно переработало, больше пока не требуется. Кому надо, могут найти их в специально отведенных для того местах. Понял?

— Конечно, — Тина важно кивнула, хотя, по правде говоря, не поняла ничегошеньки.