Глава 30. Исфриз. Совершенная красота безнадежности...

Мало кто знал, что Исфриз вставал по утрам едва ли не раньше, чем персонал гостиницы.

Никто не предполагал, что демона могут мучить кошмары... А ведь мучили — да такие, что порой легче было не засыпать вовсе, чем снова и снова окунаться в свои страхи, свою боль. Да, дети ночи умеют не только веселиться на полную катушку, но и страдать, окунаясь в самые бездны тьмы и отчаяния: столь глубокие и темные, что в них не дано опуститься смертному.

И если Нерей был специалистом по части беззаботных развлечений, Саламандар — профессионалом в военных делах и разврате, то Исфриз был докой в теме депрессивных состояний.

Правда, он предпочитал особо не афишировать своих душевных наклонностей, но они так и так прорывались наружу: холод, сковывающий его сердце, охлаждал все вокруг, а печаль и уныние так и лились из его светлых, словно кусочки льда, глаз.

Вот и наутро после посещения Арены Исфриз проснулся с первыми лучами солнца. Раскаленный за день Эльдрим только-только успел остыть за ночь, а на побережье с востока уже лились новые порции света, тепла, зноя. Зноя, который правил всем и вся в это время года... но не имел никакого влияния в спальне светловолосого демона.

В начищенной до зеркального блеска комнате всегда было пронизывающе холодно. Также безжизненна и холодна была и его постель... его сны. Ни одна из служанок не смогла бы отдраить покои Исфриза до необходимого стерильного состояния, потому он регулярно использовал дезинфицирующие заклинания.

Блондину снова снились бесконечные белые просторы. Мороз был силен и извечен; он пробирал демона до костей — единственное место, где он мерз, было место из его кошмаров. Вокруг звенела пурга, в небе творился хаос, а на земле царил убийственный порядок. Кружащиеся в безумном припадке капельки воды, опускаясь вниз, превращались в застывшие в идеальном порядке структуры: ровные, словно выглаженная скатерть, полотна сугробов, абсолютно симметричные снежинки и кристаллы льда.

Исфриз знал, что ему снится Смерть. Сколько ни бейся, ни метайся, ни желай и ни бойся, в итоге всех ждет один и тот же финал: ледяной покой в холоде, тишине и одиночестве.

Совершенная красота безнадежности... Он так часто видел ее во сне, что и сам стал казаться себе совершенным — никто из других демонов-ректоров не уделял столько внимания поддержанию внешнего вида в идеальном порядке. Ход его мыслей был четким, размеренным, не подверженным влиянию сиюминутных страстей. Он не терпел шума, хаоса и суеты, и жестко ненавидел тех, кто осмеливался его жалеть.

Несмотря на огромное количество поклонниц и тайных воздыхательниц, Исфриз был очень придирчив к женщинам. Он давно привык к постоянному холоду души и телесному уединению. В некотором роде он любил грусть, ведь она давала огромный заряд его вдохновению, желанию творить, думать и созерцать. В свободное время демон писал книги, ставил спектакли на сцене магической академии и, конечно же, божественно играл на виолончели. Если бы он вздумал устраивать концерты, его выступления проходили бы с аншлагом.

Так что его нельзя было назвать несчастным. Просто Исфриз имел некоторые особенности... ну а у кого, скажите пожалуйста, их нет?

Помимо идеального вкуса, демон холода имел отличнейший слух. Проснувшись, он некоторое время лежал и слушал, как за стеной оглушительно храпит повеселившийся вчера Саламандар. Несмотря на частые ссоры, демоны льда и пламени были диаметрально похожи друг на друга, и Исфриз не раз ловил себя на мысли, что брюнету при рождении повезло куда больше. Тот был всегда на подъеме; отлично чувствовал себя в любую погоду — мог ходить голышом в лютый мороз и нырять в ледяные реки севера, а после наслаждаться жарой южного побережья.

Исфриз мог делать ровно то же самое. Но «родной» его магии холод не приносил демону радости, а чуждый ему зной не вызывал никаких негативных эмоций. Ему была безразлична температура воздуха. В этом плане он был совершенно бесчувственен.

Жившие в отеле люди постепенно начинали просыпаться. Демон потянулся прослушивающим «сквознячком» за пределы комнаты. Ветерок скользнул по пустому коридору, поднялся на верхний этаж. Кажется, светловолосая девушка, притворявшаяся парнем, только-только открыла глаза. Через несколько минут раздался шорох постели, а затем — пораженный вздох. Исфриз даже догадался, что стало его причиной: Тина посмотрела на себя в зеркало.

Ее локоны как раз должны были вернуть первоначальную длину. Наверное, она стала совсем прехорошенькой... Демон облизал губы, представляя, как малышка стоит обнаженная посреди спальни и раздумывает, какое платье ей надеть сегодня: блондинистые волосы чуть прикрывают крохотные упругие груди, между прядями раз раз и мелькнет заостренный малиновый сосок...

Он сонно и расслабленно фантазировал о ней, помня про свое предложение и почему-то не сомневаясь, что однажды она-таки решит воспользоваться его помощью. Придет в пустую холодную комнату, готовая получить материальную компенсацию за готовящуюся невинную шалость...

Но девчонка по имени Тина поступила несколько иначе. Одевшись, она спустилась на два этажа и постучала в дверь спальни... Чужой спальни, не его. Саламандар, хоть и храпел, как мотор заведенного мотоцикла, проснулся в тот же миг. Недовольно ворча и готовясь наброситься на осмелившегося потревожить его сон смельчака, распахнул дверь и удивленно застыл на пороге.

Не в силах сдержать любопытства, Исфриз добавил визуальную составляющую к подслушивающему заклинанию. Перед ним развернулась четкая, почти не искаженная помехами картинка — очень маленькая, но очень соблазнительная человечка стоит перед высоченным демоном, испуганно втянув голову в плечи.

— Ты ко мне? — голос брюнета хриплый со сна, в глазах оторопь, но губы сами собой раздвигаются в порочной усмешке — желание вспыхивает сразу же, гася все разумные доводы. Сал, как всегда, спал голый, и, открывая дверь, не потрудился набросить на себя хотя бы рубаху.

Тина опустила взгляд и моментально взметнула его обратно, словно получив пощечину. Она мучительно покраснела, ожесточенно сцепила зубы, но смотрела на огненного демона зло и даже упрямо.

— Да, — выдавила девчонка. И тут же добавила, чтобы развеять все сомнения касательно своего прихода. — Хочу попросить кое о чем...

— Тогда не стой на пороге, — Саламандар уступил дорогу, пропуская человечку внутрь. — Просьба ведь будет приватная?

Он снова похабно ухмыльнулся. Тина еще больше напряглась, но, чуток подумав, послушно вошла к нему в спальню. Ох, это была ошибка! Огненный демон сплел на секунду пальцы — сотворил полог тишины. Заклинанию Исфриза это не помешало, так как он подключился заранее, а вот остальные обитатели гостиницы больше не смогут ничего услышать — даже вздумай Августина кричать в полный голос...

— Можете сначала одеться? — тихо спросила девушка, отвернувшись от Сала и комкая пальцами край розового лифа, отделанного дорогим кружевом.

— Уже выставляешь условия? — демон улыбнулся, но все-таки натянул штаны. — Ты, между прочим, на моей территории, малышка.

— Вы согласились меня выслушать, но я не могу говорить в таких условиях, — заявила человечка, и Исфриз даже почувствовал гордость за нее. — Вы умеете снимать чужие заклинания, мистер Саламандар?

— Смотря какие. О чем речь?

Демон обошел девушку и уселся в кресло, внимательно рассматривая волнующуюся Тину.

Исфриз знал, о чем думал сейчас Саламандар — для этого не нужно было быть телепатом. Между демонами, вроде как, был уговор... И Дезирон, который совершенно потерял из-за этой девки голову, непременно взбесится, если Сал осмелится ее лапать в обход уговора. Но разве ж можно было удержаться и не полапать?.. Она ведь заявилась к нему сама. Выбрала, так сказать, покровителя. И, наверное, готова нести ответственность за свой выбор...

Исфриз ощутил некоторое волнение. Нет, не ревность — ревновать у него не было никаких причин. Но происходящее в соседней комнате заставило его медленно бьющееся, словно в анабиозе, сердце, чуть ускорить свой ход.

— Вы видели синицу, которая сидит в клетке в обеденном зале?

Саламандар вытаращился на гостью, явно не ожидая такого странного вопроса.

— Наверное. Вроде, сидела там какая-то надоедливая птаха... Прихлопнуть бы ее, чтоб не чирикала.

— Не надо хлопать! — Тина побледнела и подскочила к демону ближе. — Ее надо расколдовать! То есть его! Это мой... друг.

— Друг? — Сал приподнял темные брови. — Ты дружишь с птицами?

— Еще пару дней назад он был человеком! — отчаянно воскликнула девчонка. — Это все Дезирон виноват! Он превратил его в синицу!

Саламандар расхохотался, хлопнул себя ладонями по коленям, тряся головой.

— На то были причины, видимо?

— В том-то и дело, не было никаких причин! — закричала Тина. — Мы не делали ничего противозаконного!

— Тогда почему ты не попросишь Деза вернуть твоему другу истинный облик?

— Я просила... — Тина отвела глаза, и Исфризу показалось, что девушка лукавит. — Он слишком зол на Джонатана. Пожалуйста, мистер Саламандар... Вы сможете расколдовать его?

— Надо подумать, — огненный демон развалился в кресле, почесывая подбородок. — И все-таки, что твой бедняга сотворил такого ужасного?

Девчонка промолчала, но румянец, вспыхнувший на ее щеках, оказался красноречивее слов. Улыбка Саламандара стала жестче.

— Да, я смогу освободить твоего жениха, — заявил он, и Исфриз рассмеялся в голос — это была наглая ложь. — Но не просто так, само собой. Ты тоже исполнишь одну мою маленькую просьбу... Сделаешь это прямо сейчас.

И брюнет окинул ее таким жадным взглядом, что уточнять характер этой «просьбы» не потребовалось.