Глава 29. Свободу мантикорам

Вслед за монстром, напоминающим гигантского разъяренного ежа, на песок вышел боец — высокий мускулистый мужчина в костюме наемника, вооруженный целым арсеналом — луком, мечом и длинным копьем. Схватка продлилась недолго. Уже через несколько минут под одобрительные вопли публики колючему созданию пришел конец, а сам наемник отделался лишь неглубокими колотыми ранами, который получил, не успев быстро отпрянуть от несущегося на него шипастого шара.

Демоны сухо поаплодировали — такой быстрый исход схватки не впечатлил их, и на манеже показался следующий монстр взамен предыдущего: работники Арены вкатили тележку с большим бесформенным животным. Оно выглядело совершенно безобидным, и напоминало скорее огромный пудинг, нежели опасное существо.

Победивший «ежа» наемник собрал овации и принялся за нового противника, не проявляющего никаких признаков агрессии или заинтересованности человеком. В действие пошел весь его арсенал, но вскоре оказалось, что апатичной желешке не так-то просто причинить вред. Стрелы тонули в его колышущемся полупрозрачном теле, в котором отсутствовали конечности и голова — зато в нем угадывались бесформенные сгустки, медленно плавающие по податливой массе туда-сюда. Копье тоже застряло в студне и так и осталось торчать в нем на потеху зрителям.

Раздосадованный боец попытался пронзить непробиваемое существо мечом — клинок ожидаемо увяз, а затем случилось нечто непредвиденное. Напротив мужчины, все еще сжимающего рукоять холодного оружия, образовалось углубление, и беднягу всосало внутрь стремительно разверзнувшейся воронки в теле монстра. Это произошло за считанные мгновения. Короткий всасывающий звук, дружный «ох» сотен ртов — и из удовлетворенно почмокивающего желе остались торчать лишь начищенные перед боем сапоги незадачливого воина.

Тина вскрикнула, а демоны и другие люди в амфитеатре разразились возбужденным гомоном. После короткой заминки на манеж вышел следующий наемник. Он был безоружен, но по итогу подготовился к схватке гораздо лучше своего предшественника. Достав из-за заплечного мешка несколько стеклянных склянок и колб, он прямо на глазах у зрителей смешал в большой бутылке алхимическую смесь — та красиво полыхнула зеленым светом — и плеснул ее на студенистого монстра. Эффект последовал незамедлительно: раздалось громкое шипение, и мягкое тело начало таять и стремительно уменьшаться в размерах. Вскоре от живого пудинга осталась большая маслянистая лужа, которая быстро впитывалась в почерневший песок, а также стрелы, меч и копье первого наемника.

Сам он тоже оказался на свободе. Непонятно, что именно нанесло ему увечья: токсичное зелье или едкие внутренности студенистой твари — но на теле мужчины красовались страшные ожоги, а от его одежды остались жалкие лохмотья. Несмотря на потрепанный внешний вид, наемник продолжал подавать признаки жизни. Пострадавшего быстро сгрузили на носилки и унесли с арены, а его спаситель, знающий толк в зельях, остался для боя со следующей тварью.

Ей стала огромная змея с тремя головами — стремительная и ужасно агрессивная тварь, привезенная откуда-то с южных окраин империи, где вместо синего моря шелестели бескрайние волны жарких барханов. Против нее снадобья оказались бесполезны: монстр вознамерился проглотить умника раньше, чем тот успеет достать ингредиенты и смешать новое зелье. Наемник плюнул на выигрыш и с позором бежал, подгоняемый в спину оскорбительным улюлюканьем ликующей толпы на трибунах.

Дальше все продолжалось в том же духе. Туши поверженных монстров оставались лежать на манеже, покалеченных наемников уносили, а на их место выходили новые бойцы и новые твари. Все это «представление» сопровождалось криками зрителей и игрой оркестра: музыкальная аранжировка предвосхищала опасные моменты тревожным боем барабанов, в случае смерти хищника играла трагическую тему, а в случае победы над ними — бравурную.

Солнце к тому времени уже успело спрятаться за горный хребет на западе. Несмотря на отсутствие прямых лучей, в воздухе стояла жара и невыносимая духота. В воздухе не ощущалось ни малейшего дуновения ветра. Сидя без движения, Августина ощущала, как по спине ее медленно стекают капли пота.

Она испытывала смешанное чувство отвращения и возбуждения. Ей было жаль всех — и наемников, которые ради денег были вынуждены рисковать собственными жизнями и отнимать жизнь у других, и самих тварей — которым не повезло родиться в более миролюбивом облике. Ее пошатывало от чужих ярких эмоций: их источали противники, публика, а особенно — сидевшие рядом демоны.

Кульминация шоу случилось позже, когда на манеж вылетело небольшое крылатое чудище. Зверь с телом пумы — крупной пумы со страшной зубастой пастью и покрытой блестящей чешуей боками — моментально исполосовала своего противника. Тот упал к ее ногам, зажимая руками вспоротый живот... Тина отчего-то подумала, что спасти его уже не получится. Перешагнув через поверженного врага, монстр яростно взревел, подняв длинный хвост, оканчивающийся длинным лезвием, и бросился по направлению к зрителям.

Те успели только ахнуть. Тварь — самая бешеная из всех, что выходили в этот день на арену — длинным прыжком-полетом преодолела расстояние, разделяющее ее и край арены. Она приземлилась на железную сетку, поставленную между манежем и зрителями для защиты последних, и вцепилась в нее когтями. Сетка прогнулась и жалобно заскрипела — этот звук расслышали все до последнего, так как оркестр нестройно бренькнул в последний раз и затих. Сидевшие на первом ряду люди бросились врассыпную.

— Мантикора, — произнес Нерей, широко и счастливо улыбаясь.

— Самка, которую разлучили с детенышем, — подтвердил Дезирон, и остальные демоны кивнули.

Та, будто подтверждая их слова, снова отчаянно завыла и попыталась просунуть переднюю лапу между прутьями. Зрительские ряды напротив стремительно пустели. Выбежавший на манеж десяток работников Арены оказался бессилен против ярости мантикоры. Она шипела, ревела и бесновалась, не подпуская никого к себе. Несколько охранников, осмелившихся подобраться к твари поближе, осели на песок, истекая кровью. Остальные стреляли издали, но стрелы отскакивали от ее чешуйчатого тела.

В амфитеатре, да и на самой арене, начался форменный хаос. Музыканты спешно покидали оркестровую яму, ведущий, комментирующий представление, тоже куда-то запропастился. Зрители кричали и пытались всем скопом пробиться к выходам. Они толкались и давили друг друга, думая лишь о том, как бы убраться подальше от взбесившегося зверя.

Одни лишь демоны сидели на своих местах, не проявляя никаких признаков беспокойства. Напротив, они наконец начали получать истинное удовольствие от представления. Они так громко смеялись, глядя на то, как оставшиеся в живых наемники носятся по манежу, уворачиваясь от стремительных наскоков мантикоры, что Тине показалось — она вот-вот потеряет сознание. Девчонка зажала рот руками, не в силах отвести глаз от ужасного зрелища.

— Хватит ржать, Сал, — вдруг сказал Дезирон. — Это уже не смешно. Она боится.

— Действительно, — брюнет перестал хохотать. Он крякнул и встал на ноги, потягиваясь и разминая тело. Потом стянул с себя черный кожаный жилет и тонкую сорочку с коротким рукавом, оставшись голым по пояс. После он картинно поклонился опешившей Тине.

— Не бойся, крошка, — демон лукаво сверкнул темными глазами. — С нами ты в полной безопасности.

И он направился вниз, перескакивая прямо через пустые ряды. Дойдя до сетки, укрепленной со стороны элитной ложи двойные плетением, мужчина взялся руками за прутья и напрягся, крепко уперев ноги в землю. На его предплечьях заходили буграми мощные мышцы, по бронзовой спине покатились капельками пота. Металл плавился и расходился в стороны. Казалось, еще немного, и над головой брюнета вспыхнет огненный ореол.

— Только без магии, Сал, — предупредил его Исфриз.

— Я уложу ее голыми руками, — не оборачиваясь, ухмыльнулся демон.

Проделав в сетке большую дыру, он пролез через нее и спрыгнул на манеж. Приземлившись на песок, он громко заорал, привлекая внимание мантикоры. Та забыла про жалких людишек и мигом повернулась в сторону нового противника. Высокий, крепкий, веселый, ничего не боящийся — он приближался к ней, чуть ли не пританцовывая.

— Кис-кис-кис, — позвал он. — Хочешь попробовать меня на вкус, тварь?

Работники Арены, пользуясь случаям, убрались с манежа, на котором остались лишь тела монстров и убитых наемников. А те из зрителей, что остались еще в амфитеатре, раздумали пока покидать трибуны. Они встретили нового участника боя восторженными овациями. Еще бы! Он был красив, смел и полуобнажен. И спустился на манеж, чтобы спасти их от вышедшего из-под контроля чудовища.

О том, что под обличьем сильного мужчины прячется не менее опасное чудовище, они не знали. И потому рукоплескали ему как герою, который вскоре примет мученическую смерть.

Мантикора присела на лапах и низко зарычала. Саламандар повторил за ней — присогнул колени, сжал кулаки и тоже зарычал. Хищница взметнулась с места и преодолела расстояние между ними одним гигантским прыжком. Она врезалась в грудь Саламандара. Демон не устоял на ногах, и они оба покатились по земле, поднимая в раскаленный от жары воздух мелкие песчинки.

Августина вскрикнула, но остальные спутники и не думали волноваться. И правда — вскоре оказалось, что острые когти мантикоры не могут продрать кожу Сала, которая стала жесткой, будто сталь. А сам он сжимает ее в столь крепких тисках, что в любой момент может сломать монстру ребра. Мантикора даже заскулила вдруг — тонко, жалобно, просяще.

— Он убьет ее? — осипшим голосом спросила Тина.

Девушка поняла, что больше не испытывает страха. Она чувствует жалость и сочувствие, и даже намек на восхищение — попав в неволю обстоятельств, мантикора мстит пленителям и бьется до самого конца.

— А ты предлагаешь отпустить? — чуть насмешливо спросил Дез, повернув голову. — Это не домашняя кошка.

— Но ты же сам сказал, что ее ждет детеныш...

— Такие, как она, ловят человеческих детей, чтобы прокормить своих отродьев, — спокойной сказал Нерей. — Если мантикора окажется на свободе, могут пострадать жители твоего города.

Огненный демон выпустил хищницу, и она отползла в сторону. Потом, сильно взмахивая короткими кожистыми крыльями, немного взлетела и зависла, уткнувшись в натянутую над манежем стальную сеть — все было сделано так, чтобы ни один из плененных монстров не мог покинуть пределов Арены.

Саламандар встал на ноги и отряхнулся. На его лице было написано неподдельное счастье — свирепое и плотоядное счастье истинного охотника. Он поднял с земли чей-то меч и вскинул его вверх, крутясь и красуясь перед беснующимися от восторга зрителями. Мантикора к тому времени устала и начала опускаться. Демон подпрыгнул, схватил ее за хвост и швырнул на землю.

— За тебя, детка! — заорал Сал, ища взглядом элитную ложу и сидящих на ней друзей и Августину.

Тина вскочила на ноги и кинулась к дыре в сетке.

«Когда-нибудь я тоже отращу когти, стану рычать и огрызаться... Но пока я так слаба... могу попытаться спасти хотя бы ее!».

— Пожалуйста, не надо! — закричала она Салу, уже занесшему над тварью испачканный в чье-то крови клинок. — Отпусти ее!

— Что? — огненный демон удивленно повернулся на звук ее голоса. Воспользовавшись его заминкой, мантикора воспряла к жизни: оттолкнув Саламандара в сторону, она ринулась к застывшей у сетки девушке.

Все мысли улетучились из головы Тины... Она стояла и смотрела, как прямо на нее несется вооруженная острыми зубами и когтями смерть. Дезирон поспел к Тине раньше, чем чудовище. Он сбил ее на пол и накрыл своим телом.

Мантикора грациозным прыжком сиганула в дыру в сетке и пролетела над демоном и человечкой. Тяжело опустилась на пустой ряд, оттолкнулась от одного и, проревев напоследок что-то победное, поднялась в небо, направляясь кривыми зигзагами в сторону ближайшего горного склона.