ГЛАВА 21

Новый телефонный аппарат напоминал игрушку: белый фарфор, расписанный нежными розами, и металл с золотистым напылением. Дамскую игрушку. Или чайник. Оливер видел похожий у Гринов, такой же пузатенький и в розах.

Если разобьется, то вдребезги.

— Это временно. — Флин перехватил мрачный взгляд ректора и отступил к двери. — В понедельник обещали ваш вернуть. Как раз отремонтируют…

— Кофе, — потребовал Оливер.

Когда секретарь покинул кабинет, подошел к окну. Прижался пылающим лбом к стеклу. Температура поднялась под утро, то ли последствие вчерашних переходов, то ли результат бессонной ночи, когда кофе мешался с бренди, а состояние беспросветной тоски сменялось приступами гнева. Озноб, нередкий спутник жара, настиг уже по дороге в ректорат, но Оливер не счел это достаточным основанием, чтобы обращаться к целителям.

Он сел за стол. Покосился на фарфоровое чудо. Швырнуть его в стену хотелось немедля, не дожидаясь повода вроде вчерашнего, однако выдержки хватило бережно снять изящную трубку и поднести к уху.

— Мистер Флин, кофе две чашки, пожалуйста. Но прежде узнайте, сможет ли инспектор Крейг уделить мне время.

Жизнь продолжается, а проблемы нужно решать исходя из степени их значимости.

— Ректор, — рыкнул со злостью на отражение в золотистом телефонном диске.

Отражение, бледное и помятое, ответить не решилось.

— По тебе будто паровоз проехал, — охарактеризовал вид главы академии явившийся вскоре Крейг. — Неможется снова? Ты бы к Эду…

— Присаживайтесь, инспектор. — Оливер кивком указал на кресло с другой стороны стола. — Я хотел бы знать, как продвигается расследование.

— Так, значит? — пробурчал старик, подбирая длинные полы пальто перед тем, как усесться. — Расследованием интересуетесь, милорд? Продвигается оно, продвигается. Вчера спецов не выперли бы, раньше меня развернутый отчет по бомбе получили бы.

— Что там? — не поддался на провокацию Оливер.

— Странное.

Дверь открылась, пропуская секретаря с подносом, на котором, помимо чашек с кофе, стояли вазочки с печеньем и колотым шоколадом, и полицейский на время умолк.

— Странное, — повторил он, когда Флин вернулся в приемную. — Ребят нам лорд Арчибальд прислал, конечно, с гонором, но толковых. А с ними и полную информацию по Найтлопу. По взрывному устройству в частности. Так вот, если брать не общие данные, те, что у нас изначально были, то не так уж эти бомбы, наша да найтлопская, промеж собой похожи.

— Это подтверждает, что человек, готовивший взрыв в Найтлопе, действительно арестован. Нашу бомбу делал кто-то другой по имеющемуся образцу… Так?

— Вроде того, — согласился Крейг, пригубив кофе. — Хотя, коли так, состав взрывной смеси можно было один к одному воспроизвести. Как думаешь? Но состав — ладно, там по активному плетению вопросов больше. Помнишь, я сразу подивился, с чего бы кто-то решил малефика… прости, мастера проклятий проклятием же убивать? А теперь и вовсе выяснилось, что если в Найтлопе использовали защиту поверх основного плетения, то в нашей бомбе мало что подобным не озаботились, так еще и усилили базовые элементы проклятия. Смекаешь? Будто нарочно для тебя табличку навесили: «Осторожно! Опасность!» Или же неучи одни среди этих бомбистов. А? Тебе какая версия больше по нраву? Личный друг-террорист или полудурки с бомбами?

— Третьего не дано?

— Если бы. — Полицейский устало махнул рукой с зажатым между пальцами бисквитом. — Там, боюсь, и четвертое имеется, и пятое. Но мы это дело распутаем, не впервой. Только тебе бы все же к Грину наведаться. Чес-слово, смотреть страшно.

— Пусть враги боятся, — хмуро выдал Оливер. — Оставьте заключение по взрывному устройству. И пришлите, пожалуйста, списки выезжавших вче… в последние дни из академии.

— Сейчас бежать? Или позволишь кофе допить? — Сосредоточенный взгляд Крейга нервировал не меньше, чем его обычное «косоглазие». — Попозже стажера пришлю со всеми бумажками.

— Сержанта Эррола? — уточнил Оливер.

— Это он для других сержант, а для меня все еще стажер. — Старик по-доброму улыбнулся, отвлекаясь от изучения его лица.

Но, уходя, еще раз окинул цепким взглядом. Не удивило бы, если бы после него в ректорат совершенно случайно заглянул или позвонил Грин.

Когда через полчаса телефон-чайник тоненько, будто насмешливо, тренькнул, Оливер, почти задремавший за столом, не сомневался, что это именно доктор.

— Милорд Райхон, мистер Адамс на линии, — доложил секретарь.

Прозвучавшее имя заставило встряхнуться.

— Соедините.

— Минуточку.

Голос Флина сменился треском коммутатора, ставшим с недавнего времени неприятнейшим из звуков. Через несколько секунд он стих, и удалось расслышать дыхание на другом конце провода.

— Джереми?

— Доброе утро, Оливер.

— Что-то случилось?

Джерри не звонил без повода. Как правило, повод был условно-приятный: день рождения, Новый год, очередной выпуск в академии, но в ближайшие дни ничего подобного не ожидалось.

— У меня? — удивленно переспросили в трубке. — Нет. Я слышал, что произошло. Вернее, прочел в газетах. Вчера пытался пробиться на твой домашний номер…

— Меня не было весь день. Но все в порядке, не стоит беспокойства.

Повисло молчание. Если Джерри хотел лишь убедиться, что газеты не врут и дядюшка-ректор жив, говорить уже не о чем.

— Как дела у тебя? — спросил Оливер. — У вас?

— Хорошо.

— Как Камилла?

— Передает привет.

Джерри умел избегать ответов, при этом не отмалчиваясь. Это у них семейное.

— Оливер… — Неловкая пауза. — Мы… Я и Камилла, мы подумали, что было бы замечательно, если бы у тебя получилось выбраться к нам на несколько дней. Возможно, захочешь отдохнуть…

— Я не устал.

— Конечно. Ты же у нас двужильный. Но и тебе хотя бы иногда нужен отдых. К тому же Джинни давно хочет познакомиться с дедушкой Олли. У нее есть твое фото в альбоме…

— С дедушкой? — опешил Оливер.

— Я же должен был как-то тебя назвать? А учитывая степень нашего родства…

— Нет-нет, все верно. — Взгляд упал на блестящий диск телефона. Стягивающая волосы лента, кое-как завязанная с утра, ослабла, и седая прядь, кажется, уже не такая тонкая, сползла на расчерченный морщинами лоб. — Дедушка. Передай малышке, что я тоже буду рад с ней познакомиться. Постараюсь приехать на зимние каникулы.

— Обязательно передам, — понятливо пообещал Джереми.

— И мои наилучшие пожелания Камилле.

— Обязательно. Я понимаю, что ты занят. Не стану отвлекать. Только… Будь осторожен. И сообщи, если вдруг…

— Угу.

Положив трубку, Оливер криво усмехнулся. Потом представил себе лицо Флина, если тот увидит еще один разбитый телефон, и рассмеялся в голос.

Фарфоровый уродец, цел и невредим, стоял на столе, бесстыже поблескивая диском-зеркалом.

Заглянул секретарь, напомнил о встрече с юристами. Дело касалось фонда помощи бывшим сотрудникам, и заниматься им сейчас не было никакого желания, но согласование учредительной документации откладывалось уже не раз, и отменять его снова просто неприлично.

Оливер затребовал еще кофе и документы по фонду, дабы перед встречей освежить в памяти подробности. Но у памяти были другие планы, и в итоге он бесцельно просидел перед открытой папкой, уставившись на украшавшую первую страницу размашистую подпись главы юридического отдела. Постепенно набирая скорость, оббегал взглядом плавно скругленные буквы и срывался с длинного острого росчерка в белую пропасть листа, чтобы повторить весь путь сначала.

— Милорд Райхон. — В приоткрытую дверь просунулся Роберт Флин. — Инспектор.

— Прислал бумаги?

Секретарь замер с удивленно приоткрытым ртом, а потом без слов указал на телефон. Не так уж противно звонил этот чайник, если Оливер умудрился его даже не услышать.

Он поморщился в преддверии ненавистного треска и снял трубку.

— Спишь? — раздраженно буркнул Крейг. — Просыпайся и дуй на полигон, если интересно на подрывника полюбоваться, пока его парни Арчи к рукам не прибрали.

Юристам катастрофически не везло.

К полигону, на котором студенты отрабатывали практические навыки, Оливер вышел порталом. Негатива от перехода, взбудораженный новостью, он не чувствовал, как и порывов холодного ветра, от которого скрипели сооруженные из досок и бревен снаряды полосы препятствий.

Крейг в окружении нескольких подчиненных стоял рядом с припаркованным у стартовой черты полицейским автомобилем и, периодически приподнимаясь на цыпочки, вглядывался вглубь полигона. Заметив ректора, пошел навстречу.

— Почему тут? — коротко спросил Оливер.

— Бомба. — Инспектор кивнул в сторону деревянных снарядов. — Где ж ее еще обезвреживать? Столичные ребята занимаются, мои только щиты держат.

— А террорист?

— В машине.

Старик поморщился, и Оливер почуял неладное.

— Все так плохо?

— А что хорошего в студентах, которые своих наставников норовят прахом развеять?

Известие, что подрывником оказался студент академии, стало неприятной неожиданностью. Чужак в этой роли был бы предпочтительнее.

— Что говорит?

— Ничего. — Крейг сплюнул сквозь зубы. — Даже имя называть отказывается, а всерьез за него не брались. Сперва бы бомбу… Так там устройство мудренее первого. И неясно, что за дрянь в заряде, а то подорвали бы уже от греха подальше.

— Можно? — Оливер указал взглядом на автомобиль.

— Нельзя. Спецы засланные сказали, лично допросят. Сам понимаешь, парень-то наш.

— И дверцы запечатали? А то… холодно как-то.

— Ну ежели замерз, то в машине всяко теплее, — с простоватой улыбкой согласился инспектор. — Посидим, погреемся.

Он первым забрался в салон, перед этим подав знак одному из своих ребят: когда эксперты закончат с бомбой, подозреваемый по-прежнему будет сидеть в авто в одиночестве.

Оливер посмотрел на полигон, но за лестницами и брусьями рассмотрел лишь свечение защитного купола. Открыл дверцу и сел рядом с инспектором.

Ссутулившийся на сиденье напротив парень вскинул голову, что-то прошептал беззвучно, как бы не «здравствуйте, милорд», и вновь погрузился в изучение наручников на своих запястьях. Особенно его занимали вплавленные в браслеты артефакты, мешавшие задействовать дар.

Оливер со значением откашлялся, заставляя студента опять поднять голову.

— Вот, — невнятно отрекомендовал парня Крейг. — Он.

— Он, — угрюмо согласился уверившийся, что не обознался, ректор. — Мистер Тэйт Тиролл. Шестой курс. Алхимик.

Полицейский и бомбист посмотрели на него с одинаковым удивлением. Первый, кажется, заподозрил, что версия о личном друге-террористе не лишена оснований, а второй подумал, что гуляющие по академии байки о вездесущем и всезнающем ректоре совсем даже не байки.

А Оливер думал о женщине, которая вчера простилась с ним навсегда, и руку готов был отдать на отсечение, что Нелл каким-то образом связана с происходящим.

— У вас серьезные проблемы, мистер Тиролл, — проговорил он с расстановкой. — И, как мне сказали, облегчить свою участь чистосердечным признанием вы не желаете.

— Не-а, — с ленцой протянул парень. — Какой смысл?

— Смысл в том, что методы мои и господина инспектора разительно отличаются от методов господ из столицы. В лучшую сторону. И если вы не хотите побеседовать с нами, упомянутые господа, как только разберутся с вашим творением…

— Не разберутся, — самоуверенно перебил алхимик.

— Сомневаетесь в компетентности военных экспертов?

— Ага.

— И чем вызваны эти сомнения?

— Мое устройство нельзя отключить. Не предусмотрено конструкцией. Распутать активирующее плетение тоже нельзя.

— Можно выбрать из него энергию, — пожал плечами Оливер.

— Не-а. Можно пару лет подождать, пока само рассеется.

Занятно, если так.

— Вывезти подальше и взорвать, — буркнул Крейг и отвернулся к окну, продолжая демонстрировать, что разговор его не интересует.

Физиономия у алхимика стала самодовольная донельзя.

— Тоже не получится? — предположил Оливер.

Хотелось врезать мальчишке пару раз и от души повозить его мордой по дверце, размазывая бесстыжую ухмылку по затемненному стеклу. А можно было без явного членовредительства заставить его говорить, но людям лорда Арчибальда подобное самоуправство не понравится.

— Почему? — спросил Оливер, приняв выражение лица алхимика за ответ на предыдущий вопрос.

— Потому что.

Кулаки отчетливо зачесались.

— Привязка к образу, — бросил инспектор. — Видел я мельком ту штуковину. Вроде есть что-то похожее.

Значит, не просто акт устрашения, а покушение на конкретного человека. На кого? Но мальчишка снова затеял игру в молчанку, вернувшись к рассматриванию антимагических браслетов.

— Жаль, — почти искренне сказал Оливер. — Если ваше устройство настолько совершенно, вы — талантливый молодой человек, мистер Тиролл. И вас ждало прекрасное будущее.

— А теперь ждет отчисление. — Парень пожал плечами, звякнув цепочкой наручников. — Так о чем говорить?

Отчисление? Оливер тихо хмыкнул, ничем больше не выдав раздражения, разросшегося до размеров извергающегося вулкана. Мальчишка либо неисправимый оптимист, либо просто дурак.

Сообщить о своих выводах алхимику он не успел. Раздался приглушенный хлопок, автомобиль легонько тряхнуло, и со стороны полигона послышались крики.

— Надо же, — удивленно произнес Тэйт Тиролл. — Перенастроили-таки бомбу на себя. — И добавил глубокомысленно: — Вот это я понимаю — эксперты!

Оливер выскочил из машины. Крейг выбрался через другую дверь.

Полицейские взволнованно топтались у мостков, начинавших полосу препятствий. Бежать на полигон без приказа они не решились. Или просто не решились: после прогремевшего под щитами взрыва и первых взволнованных криков не слышалось уже ни звука, а ветер принес незнакомый запах, такой мерзкий, что, даже будучи едва уловим в воздухе, он провоцировал рвотные позывы.

Инспектор собирался что-то сказать, но когда только открыл рот, там, куда были устремлены все взгляды, появилась крупная палевая рысь. Зверь, а вернее, оборотень перемахнул через заграждения и несся во всю прыть к оставшимся на границе полигона коллегам.

Подбежав к ним, он несколько раз чихнул и принялся тереть лапами морду, а обернувшись человеком, громко выдохнул и зажал нос.

— Что там? — кинулся к нему Крейг. — Жертвы есть?

Рысь Эррол, очевидно бывший среди тех, кто удерживал щиты вокруг саперов, еще раз чихнул и посмотрел на полосу препятствий.

— Есть. Вон они идут.

В медленно приближавшихся «жертвах», покрытых с ног до головы крупными ядовито-оранжевыми пятнами, Оливер с трудом опознал столичных спецов. Подозрительные пятна, меняя форму от неровной кляксы до идеального круга, ползали по их коже и одежде, слабо светились и источали тот самый тошнотворный аромат, так что полицейские из группы сопровождения шли на приличном расстоянии от господ экспертов.

— Вот же дурень! — восхитился инспектор, скосив один глаз на авто, в котором остался сидеть Тэйт Тиролл.

— Еще какой, — вздохнул Оливер, думая, как избежать встречи с благоухающими и пышущими гневом эмиссарами вице-канцлера. — Я его забираю.

— А эти позволят? — попытался возразить Крейг.

— Мне не нужно их разрешение. Подобные… э-э-э… шалости разбираются даже не внутренней полицией, а администрацией и преподавателями академии. Если господа хотят подать жалобу, приму ее. В письменном виде и со всеми подробностями. Самому интересно почитать, как они вляпались в ловушку, сделанную алхимиком-недоучкой. Кому она предназначалась, известно?

— Дык, на того, под чей образ настраивали. Поди узнай теперь. А умника этого на факультете демонологии с посылкой поймали. Так что…

Вонь стала невыносимой, напомнив о приближающихся экспертах, поэтому дальше Оливер не слушал. Подошел к автомобилю, как щенка за шкирку выдернул алхимика из салона и открыл портал.

Переход дался тяжело: качнуло на выходе, зароились перед глазами белые мошки, и рот наполнился горькой слюной. Зато перенеслись сразу в ректорский кабинет.

Оливер швырнул мальчишку в кресло и, отвернувшись, сплюнул тягучую муть в платок.

— Идиот, — процедил сквозь зубы.

— Я? — Студенту достало наглости уточнить.

— Не я же? — Растекавшаяся по языку желчь просочилась в слова. — В академии введено чрезвычайное положение, разыскивают бомбистов, а вы, мистер Тиролл, не придумали ничего лучше, как устроить розыгрыш именно с бомбой. На другое фантазии не хватило?

— Образования, — огрызнулся парень. — Я — алхимик.

— Я помню, — мрачно заверил Оливер. — Для кого готовился подарок?

— Для друга.

— Вашим друзьям не позавидуешь.

Перебиравший бумаги секретарь подпрыгнул на стуле, когда дверь кабинета распахнулась и в приемную выглянул ректор, не так давно ушедший через другую дверь.

— Мистер Флин, разыщите профессора Росса с кафедры демонологии. Скажите, я хочу его видеть. Срочно.

Он мог ошибаться, единственной однажды подсмотренной встречи Алана и Тэйта Тиролла мало, дабы делать подобные выводы, но не оставляло чувство, что сегодняшнее происшествие связано с Нелл и он в любом случае собирался пообщаться с ее бывшим женихом. А ошарашенный взгляд алхимика, слышавшего, кого он велел вызвать, сказал, что предположения Оливера недалеки от истины.

— Итак, профессор Росс. — Глава академии неспешным шагом двинулся от двери к замершему в кресле студенту. — Что вы с ним не поделили, мистер Тиролл?

— Не ваше… — Юнец проглотил не сорвавшуюся с языка дерзость. Скрипнул зубами и ответил почти вежливо: — Это личное.

— Догадываюсь. Думаю, вы уже убедились в моей исключительной догадливости. Но интересно выслушать ваши объяснения.

Алхимик демонстративно поджал губы.

Сколько ему? Шестой курс — это не меньше двадцати трех. Как можно сохранить к этому возрасту такую детскую наивность? Впрочем, после неуместной «шутки» с бомбой эта детскость уже не удивляла.

Не тратя времени на уговоры, Оливер крепко сжал плечо парня. Тот хрипло вскрикнул, словно пальцы ректора превратились в крючья и вонзились в плоть. Пока еще не глубоко, но холодный яд проклятия уже попал в кровь, и мистер Тиролл, даже будь он самым слабым магом в академии, должен был это почувствовать.

— Я говорил, что мои методы мягче, чем у господ из столицы? — наклонившись, прошептал Оливер в побледневшее лицо «бомбиста». — Я солгал.

Устав запрещал подобные действия в отношении студентов, иногда — к огромному сожалению. Но если ограничить воздействие третьим уровнем и вовремя нейтрализовать последствия, можно выдать демонстрацию силы за показательный урок. Урока за свою невероятную глупость Тэйт Тиролл определенно заслуживал.

Поняв, что с ним не шутят, алхимик дернулся, но блокирующие браслеты не позволили ему сплести защиту. Впрочем, и без них у него не было шансов против того, по чьим учебникам в академии преподавали базовый курс темных материй. К тому же в тех учебниках приводились примеры далеко не всех возможных проклятий. Некоторыми «рецептами» Оливер предпочитал не делиться.

— Это — всего лишь игрушка, мистер Тиролл. Вроде вашей бомбы. Я назвал ее «Экзаменатор». Хотите сыграть? Правила просты: я задаю вопросы, вы отвечаете. Правильный, а в нашем случае — честный ответ блокирует распространение проклятия. Ложь или молчание — способствуют увеличению его силы. Начнем?

Мальчишка прошептал что-то зло и неразборчиво и тут же выгнулся в кресле, закатив глаза. Из прокушенной губы потекла по подбородку тонкая алая струйка.

Запах крови, даже едва уловимый, бодрил. Прошло головокружение, мутить перестало, исчезла без следа усталость. Оливер понимал, чем это вызвано, но не отказал себе в удовольствии ослабить поводок, на котором удерживал тьму.

— Это — проклятие болью, мистер Тиролл. Если вы еще не поняли. И да, оно не долгосрочное. Со временем само истаивает без подпитки. Приблизительно дня за три.

Он влил в свое творение еще немного силы. Не затем, чтобы заставить мальчишку страдать, нет. Тот сейчас, напротив, должен был почувствовать облегчение. А Оливер хотел поймать откат. Возвратная энергия темных чар имела одно интересное свойство: помимо слабости и боли, дарила несколько мгновений эйфории. Ни с чем не сравнимое блаженство, ощущение легкости и абсолютной свободы. Всемогущества и вседозволенности. Возможно, поэтому именно темные маги чаще прочих срываются. Некоторые сходят с ума…

— Честный ответ, мистер Тиролл, и наш разговор продолжится в ином ключе. Спокойно. За чашечкой кофе. Да?

Алхимик кивнул.

— Разумный выбор. Так чем вам не угодил профессор Росс?

— Он — мерзавец, — с трудом ворочая языком, ответил студент. — Я хотел, чтобы это видели с первого взгляда. Чтобы он и выглядел мерзко…

— И вонял соответствующе, — усмехнулся Оливер.

В голове снова шумело, но не как после телепортации, а как после бокала бренди. И, как и с бренди, тут главное — не перебрать.

— Что же такое мерзкое совершил профессор?

— Он… повел себя подло…

— Конкретнее, мистер Тиролл.

— Обидел… одну девушку…

— Как?

Алхимик поднял на него слезящиеся глаза и моргнул. Потом осторожно, опасаясь новой вспышки боли, пожал плечами:

— Не знаю.

Его не скрутило в дугу — значит, сказал правду. Но гримаса боли скользнула по лицу — значит, не всю.

— Продолжайте, мистер Тиролл. И не советую играть с огнем.

Огонь разливался в груди. Пламя разбуженного темного дара, готовое вырваться наружу и испепелить все вокруг. Пламя гнева.

Дар можно усмирить, взяв под жесткий контроль. С гневом — сложнее. Потому что если придется выбирать, какой из двух костров тушить, то сдерживать не отягощенную опасной магией злость Оливер не будет. А причины злиться у него имелись. Осталось лишь их узнать.

— Я слушаю, мистер Тиролл.

— Он… и она… они встречались. Т-тайно. А у него семья… он на ней никогда бы…

Пламя взметнулось вверх, застило глаза кровавой пеленой, но Оливер заставил его утихнуть.

— Откуда такие сведения?

Алхимик уставился в пол.

— Она сказала, — прошептал одними губами. — Точнее, не скрывала, что встречается с кем-то из преподавателей…

Оливер медленно выдохнул. Так же медленно, одну за другой, принялся обрывать ниточки не укоренившегося в теле и ауре парня проклятия, пока тот, не чувствуя изменений, продолжал исповедоваться ковру под своими ногами:

— Он вертелся все время рядом с ней. Следил, с кем она общается. Наверное, сцены устраивал… А позавчера они поругались. Я видел… Пошел за ней, а там этот Росс. Схватил ее… Она ему пощечину влепила, а он… Он тоже ее ударил… как-то… Она убежала… А вчера совсем уехала. Не простилась ни с кем, только записку оставила…

На столе зазвонил телефон. Нужно было ответить. А после попросить Флина все же принести кофе. Хотя продолжать разговор с Тэйтом Тироллом смысла уже не было. Как поступить с этим благородным мстителем, можно решить и в его отсутствие. И не сейчас. Сейчас Оливер чувствовал, что все-таки перебрал. Бессонная ночь в компании бутылки и кофейника, суматошное утро… И практиковался он в последний раз уже давненько, а после долгих перерывов всегда тяжело. Нервы — что натянутые струны…

— Глупая была затея с бомбой, мистер Тиролл. И подлая. Разве можно подлостью бороться с подлецами? Жаль, дуэли запрещены, но… Взяли бы и честно ему врезали. В морду.

Телефон не умолкал, и он пошел к столу, чтобы взять трубку.

— Слушаю.

— Милорд, здесь профессор Росс, — сказала фарфоровая трубка голосом Флина.

— Пусть заходит.

— В морду? — одновременно с этим хмыкнул оставшийся за спиной алхимик. — Преподавателю?

— Преподавателю, — согласился Оливер. — В морду.

А когда через секунду открылась дверь, пропуская в кабинет демонолога, показал, как именно это нужно было сделать.