ГЛАВА 24

Питер Вилберт не походил ни на одну из виденных Оливером фотографий. Уже не моложавый мужчина с густой шевелюрой и приятным лицом, но и не иссушенный старик со впалыми щеками и затянутыми мутными бельмами глазами. Время и целители изрядно потрудились над ним, и теперь перед Райхоном предстал пожилой джентльмен, худощавый, морщинистый, седой, с несколько нездоровым цветом лица, но в целом не кажущийся ни больным, ни немощным. Он нервно мерил шагами комнату дежурного, комкая в руках шляпу из мягкого фетра, а увидев появившегося в дверях ректора, порывисто бросился навстречу. Во взгляде читались мольба и надежда. Оливер подумал, что те же чувства сейчас светятся и в его глазах.

— Профессор Вилберт?

— Милорд Райхон?

— Вы… — Оливер обернулся через плечо на отиравшегося тут же дежурного, и тот поспешно исчез. — Вас прислала она?

— Нет. — Демонолог отвел глаза и вытащил из кармана сложенный лист. — Она — вот…

Листок выглядел так, словно его с трудом разгладили после того, как смяли в сердцах. Оливер сам едва не отыгрался на неповинной бумаге, прочитав послание. Прощальное. Потом вспомнил, что рядом есть человек, прямо причастный к случившемуся. Посмотрел на Вилберта, и тот отпрянул назад.

— Зачем вы здесь?

Демонолог опустил голову и растерянно пожал плечами.

— Не знаю… Не знаю, кто еще мог бы мне помочь. И ей. Нелл сказала мне… в общих чертах… Но если она хоть сколь-нибудь вам дорога…

— Поговорим не здесь.

Хотелось знать все и сразу, но Оливер удержался от расспросов. Молчал, пока шел с демонологом, прижимающим к груди пузатый саквояж, к стационарному порталу, пока вел старика к своему дому, пока ждал в прихожей, когда Вилберт снимет пальто и очистит о коврик подошвы ботинок. Даже в гостиной, где стояла на каминной полке вот уже несколько дней никем не востребованная пепельница, молчал, но уже по другой причине: боялся, что сорвется, накинется на демонолога и вытрясет из того все, что ему известно о Нелл, а заодно — вытрясет жизнь из побитого давним недугом тела.

— Я не так слаб, как может показаться, — сказал Вилберт, словно смог прочесть его мысли. — И не скажу того, чего не захочу сказать. Не заставите. Прежде я должен убедиться, что вы не навредите ей.

— Не наврежу.

— Поклянетесь?

— На крови?

— Нет, — покачал головой старик. — Я поверю вашему слову. Только пообещайте, что не сделаете ничего и никому не станете сообщать, пока не найдете Нелл. Вы же найдете ее? Да? Найдите, поговорите с ней. Мне неизвестно, что случилось за эти годы, она не успела рассказать или не захотела. Она всегда заботилась… обо всех… И о вас, милорд, вы поймете… Только поклянитесь мне.

— Клянусь. Я не сделаю ничего, что могло бы навредить Нелл. И найду ее, чего бы это ни стоило.

— Хорошо, — кивнул демонолог. — Я вам верю. У вас… своеобразная репутация, но мне кажется, вы — человек чести. И у вас имеется опыт решения… сложных вопросов…

— Говорите же! — не выдержал Оливер.

— Да-да. Сейчас. Я думаю, с чего лучше начать, чтобы вы поняли. Все так сложно, и Нелл… Она сама запуталась и запутала все еще больше, а я был тогда не в состоянии вмешаться…

— Вы о том, что случилось в Глисете?

— Да. О том. И не о том. Я знаю, что вы были у Хеймрика. Знаю, что он показал вам протоколы. Настоящие… как будто… Но настоящих он не показывает никому. Тех, что составили до того, как в университет прибыла министерская комиссия.

— Что в них?

— Все то же… почти… Призыв. Демон. Люди погибли… Этого не получилось бы скрыть при всем желании, специалисты увидели бы. Поэтому нужно было рассказать. И нужно было дать им виновного, чтобы закрыть дело. Человека, в чью причастность поверили бы. Чтобы никто не сомневался в том, что этот человек способен был на призыв высшего… Понимаете? Хелена Вандер-Рут — одно ее имя отметало любые сомнения.

— Она?..

— Нет. Нелл не виновата в случившемся. Она — жертва.

— Тогда…

— Дослушайте! — нервно взвизгнул демонолог. — Дослушайте, милорд. Услышьте. Она — жертва, понимаете? Но не только жертва обстоятельств. Жертва, которую приготовили демонам на том обряде!

Тишина повисла лишь на мгновение, но в это мгновение мир успел перевернуться.

— Продолжайте, — осипшим голосом приказал Оливер.

— Я… Да-да. Нужно рассказать все, чтобы вы… Вы же знаете, что представляют собой демоны? Знаете, конечно, хотя бы в теории. Практика у вас иная, хоть в чем-то… Темная энергия, которую вы используете… Но вы вплетаете в свои заклинания тьму этой стороны. А демоны — это тьма иного измерения. Разумная и абсолютная. Проникая к нам, демоны могут обретать материальную форму. Воплощаются в самые жуткие людские страхи. Или в желания… порочные… Несут боль и разрушения, чтобы напитать свою тьму нашей. Демонологи работают с этой тьмой, пытаются извлечь энергию и обратить во благо… хотя бы личное… Помните легенды о том, что демоны дают силу и исполняют желания? Но их сила губительна для людей. За право использовать тьму иной стороны приходится платить здоровьем и жизнью иногда. Однако способность взаимодействия с порождениями бездны имеет свойство передаваться из поколения в поколение, и каждый в роду, сталкиваясь хоть раз с демонами, усиливает в себе эту способность и передает уже усиленную потомкам…

— Вы говорите о Вандер-Рутах?

— О них, да. Вандер-Руты веками платили за право управлять демонической энергией. Точнее, не управлять, тьма иной стороны неуправляема, но… Контролировать ее. Использовать. Их семейный дар — это билет в первый класс на магический экспресс… Понимаете? Но они приобрели его честно. А там, где речь заходит о демонах, честность не в чести… Есть способы, и в старые времена ими пользовались некоторые демонологи — те, о ком сейчас предпочитают не вспоминать. Жертвоприношения, да. В демонологии этот процесс отличается от ритуалов… к примеру, некромантов… Демонам ведь не нужна кровь. Они отбирают силу и питаются эмоциями. Болезненными эмоциями. Страхом, отчаянием… Но в первую очередь их привлекает сила жертвы, ее дар. Понимаете? Жертвенные коровы, зарубленные черные курицы… даже невинные младенцы, вопреки расхожим убеждениям… Подобное привлечет лишь низшие сущности, вечно голодные, злобные и слабые. Но если предложить бездне…

— Хелену Вандер-Рут, — мрачно подсказал Оливер. Прерывать сбивчивый рассказ он не решался, но хотелось скорее добраться до его сути.

— Хелену, да… — Вилберт тяжело вздохнул. — Ее жизнь и сила — изысканный деликатес для демонов. А если те имеют какое-то представление о мести, то, помня, сколько ее предков вступали в противостояние с бездной, сколько раз она сама тревожила границы… Тот, кто предложил ее демонам, мог рассчитывать на богатую награду. Сила, долголетие, богатство… О чем еще просят люди?

— Кто? — вырвалось с глухим рыком.

Старик скривился со смесью злости и брезгливости:

— М-мальчишки. Да-да, те самые юнцы, которых после объявили жертвами… Выродки, испорченные деньгами и вседозволенностью. Хеймрик считает, что их обманули, подтолкнули к такому… Но скажите, человек без червоточины в душе согласится на подобное, что бы ему ни сулили? И их родня — такое же воронье. Девочка была еще жива, а эти…

— Ее вынудили взять вину на себя?

— Нет, она… Позвольте, я все же расскажу по порядку? Чтобы не упустить ничего. Боюсь исказить… даже ненамеренно, а это… Они хорошо все рассчитали. Через два дня должен был состояться итоговый экзамен. По астральным прогнозам, граница в тот период была истончена, но стабильна… Призывы прошли бы без осложнений… Понимаете? И в павильоне все уже приготовили, настроили отражатели, установили внешнюю защиту… Будто специально для них. Никто не должен был почувствовать, что происходит внутри. И Нелл не хватились бы до утра. Она много работала в те дни, часто ночевала в лаборатории… Они воспользовались этим. Затащили ее в павильон. Связали. Когда я нашел ее, на ней была лишь порванная рубашка, а веревки врезались до крови в руки… и лицо, знаете…

Старик провел трясущимся пальцем по рту, изображая закрепленный веревкой кляп. Оливера не проняло. Он смотрел отстраненно и слушал уже почти с безразличием, с таким безразличием, выход из которого чреват не только уничтожением всей популяции ворон и вязов, но всплеском, рядом с которым прорыв высшего демона покажется ерундой.

А Вилберт словно специально старался выбить его из этого состояния искусственного спокойствия.

— Есть еще один… нюанс, — продолжал он, заикаясь. — Изначальные эмоции жертвы. Общий фон… Демонов привлекают страдания, но, если человек уже был разбит горем, он — как прогорклая пища… А Нелл, она была счастлива в то время… Понимаете? Можно обладать темным даром, но быть светлым человеком. Радоваться жизни, любить, мечтать… Наверное, отсюда вся та ерунда о девственницах и детях, будто лишь им дано быть искренне счастливыми… Нет ведь? Демонам плевать на невинность или возраст — их привлекает счастье, которое можно сломать. Они приходят в момент слома, когда радость сменяется отчаянием и болью. А несколько мужчин найдут немало способов заставить страдать беззащитную девушку…

— Дальше, — потребовал Оливер.

— Дальше, да-да… Они ее блокировали, заперли магию. Предусмотрели все, но… У Нелл есть одна способность… была тогда… не совсем магия. Скорее, что-то из области эмпатического воздействия. Проявлялось слабо и редко, и девочка этого не контролировала… Да и не нужно было… Радость — я же говорил. Иногда, в минуты особо хорошего расположения духа, она могла ненамеренно распространять свои эмоции на других. Разве нужно такое сдерживать? Но в ту ночь в ней не осталось уже радости. А то, что осталось… Выброс был такой силы, что первого, Ирвина Олдриджа, убил именно он, я думаю… Некропсия показала впоследствии остановку сердца, никаких повреждений больше… Кроме тех, что он получил уже после смерти, когда обрушились своды… Да-да, выброс эмоций. Он нарушил весь процесс… И смерть одного из участников. Второго, Эрланда, уже точно убил вырвавшийся демон. Следы характерные… Защита лопнула, прошла волна… Мало кто понял, что это было. Вы тут, в академии, живете в непосредственной близости от учебных корпусов, а университет расположен в городе, и у многих преподавателей и студентов квартиры в Глисете, далеко от… Я же жил там и почувствовал одним из первых. И понял в силу специализации. Бросился туда… После часто думал — не поспешил ли? Потому что… сами видите… Но когда несколько дней назад встретил Нелл, понял, что все не зря… Надеюсь, что не зря…

— Продолжайте. — Оливер не стал отвечать на скрывавшийся в последней фразе демонолога вопрос. Он уже дал обещание и сдержит его.

Вилберт с присвистом выдохнул.

— Я успел… Но тогда казалось, что опоздал. Вытащил Нелл. Другие — подоспели еще помощники — достали третьего. Джордана Блейна. Обоих доставили в госпиталь. Мне тоже нужна была помощь целителей, поэтому… Я многое упустил тогда, не мог вмешаться. После что-то узнал от Хеймрика, что-то — от нашего доктора, пока он еще мог рассказывать… Вы же знакомы с милордом Юлиусом? Сильный менталист. Сильнейший. А прорыв и предшествовавшие ему события были свежи, и имелись свидетели… участники, живые пока еще… Ментальную проекцию Хеймрик вытащил в первые же минуты. Видели такое? Живые картинки, как в оптическом театре. Только без волшебного фонаря… Подобные проекции принимают как доказательство в суде, я потом узнал. И если бы дело дошло до суда… Я говорил, что вскоре должен был быть экзамен? Да-да, говорил… Открытый экзамен, съехались родственники… Их нашли практически сразу. Нужно было обратиться к властям, в полицию, но… Репутация университета — понимаете? И репутация семей, породивших этих… тварей… Уважаемые, состоятельные люди, да-да. Они на что угодно были готовы, чтобы не допустить скандала. И злы были… В отчаянии. Потеряли детей. Конечно, горе… Но они не признали бы вины. Нашли бы средства. Затыкали бы рты, обвинили бы университет, разнесли бы его по камешку. Кларисса… Вот ее не вызвали. Нелл попросила. Она была в сознании и, что главное, в твердом уме… хоть, может, и нет, учитывая, что она… Но Клариссу те люди растерзали бы. Растоптали, облили бы грязью всю семью. Грязное на грязном смотрится не так ужасающе… Понимаете? И Нелл понимала. Она заботилась о матери. Вменила это себе в обязанность, потому что та сама о себе позаботиться не могла. Милейшая женщина, но совершенно… беспомощная, не приспособленная к жизни. А еще была малышка, Эми… И из столицы могли прибыть с минуты на минуту, потому что такую волну точно должны были отследить. Хеймрик в панике уже простился с местом. Собирался умолять о закрытом процессе, обещал тем… уважаемым людям, что убедит Клариссу не выдвигать претензий… Нелл была очень плоха, и ее в расчет уже не брали. А она… Она предложила решение, которое удовлетворяло всех. В первую очередь — ее…

— Хотите сказать, она добровольно взяла вину на себя?

— Да. Она понимала… точнее, думала тогда, что долго не проживет. И знала, чем можно достоверно объяснить подобный прорыв, чтобы это выглядело… ошибкой. Оплошностью… Но не учла, что подобные оплошности суд магов расценивает как преступление… А Хеймрик не подсказал. Может, не подумал сразу. А может… Его ведь устроило такое решение. И… уважаемых людей — тоже… А потом и в министерстве вдруг согласились не предавать дело огласке. Возможно, Юлиус как-то повлиял. Думаю, он все же чувствовал вину перед Нелл и не желал очернять ее память. Дело закрыли, объявили несчастным случаем. Кларисса неожиданно получила наследство. Уважаемые люди разъехались. А Нелл отправили умирать подальше от Глисета. Я поехал бы с ней, но… все сложилось иначе…

— Иначе, — согласился Оливер. — Она выжила. Но никому об этом не сообщила. Ни родным, ни друзьям. Почему? Боится скандала? Того, что ей не поверят, а ложное признание используют против нее?

— И этого тоже, — закивал Вилберт. — Без денег, без поддержки… Думаете, ей дали бы хоть один шанс? Но есть и другой страх. Он реальнее и больше… Вы — не демонолог, и кое-что ускользает от вашего понимания. Но среди тех, кто разбирал происшествие одиннадцать лет назад, были специалисты. И они не усомнились в словах Нелл еще и потому, что все сходилось. Призыв, демон, полная звезда взывающих… Звезда — символ, который используют в подобных обрядах… У нее четыре луча. И комиссия получила четырех участников. Но это если не знать о жертвоприношении. Жертва не может быть лучом… Понимаете?

Оливер понимал. Смысл услышанного беспрепятственно проникал сквозь воздвигнутую им стену отрешенности, не разрушая ее. Пока.

— Четвертый выжил? Кто?

Демонолог затряс головой:

— Неизвестно.

— Ложь. — Слово упало как камень, заставив Вилберта вздрогнуть. — Хеймрик снял проекцию по свежим воспоминаниям. Маг, спустя много лет узнавший человека по ментальной тени, не распознал кого-то на собственной съемке?

— Не смог, — прошелестел старик. — Никто не смог бы. Тот человек… он будто предвидел, что так будет, и закрылся. Амулетами или… Нелл тоже не видела его. Блейн знал… Джордан Блейн. Он почти не пострадал в павильоне. Демон едва его задел. Но Блейн умер. Страшно умер, как мне сказали. Он собирался назвать имя четвертого, но забыл или не знал, что связан запретом. Пони…

— Понимаю, — закончил Оливер. — Убийца остался на свободе, но дело закрыли, потому что это было выгодно университету, ректору Хеймрику и нескольким уважаемым людям. Так?

Вилберт хотел что-то сказать, но голос отказался ему подчиняться, и профессор быстро-быстро закивал, отступая подальше от хозяина дома. Чуть не упал, споткнувшись о лежавший у его ног саквояж, схватил его и прижал к груди.

— Что у вас там? — заинтересовался Оливер.

— М-мои вещи.

— Открывайте.

— Вы не имеете права…

Оливер подошел к демонологу вплотную и просто ждал, когда тот с обиженным вздохом поставит саквояж на кресло и примется расстегивать пряжку.

— Выкладывайте. Все.

Вилберт гневно засопел, но подчинился. Вытащил сначала толстый ежедневник, затем — дорожный несессер, рубашки, сложенные кое-как и, очевидно, сунутые в багаж впопыхах. Грязно-голубого зайца с глазами-пуговицами.

Оливер непроизвольно потянулся к игрушке, коснулся потертого плюша и вопросительно посмотрел на профессора.

— Да-да, — подтвердил тот, шмыгнув носом. — Ее. Думал отдать, но… Глупость, наверное?

— Наверное. — Оливер смотрел не на демонолога, а на зайца. — Ответьте честно, кем вам приходится Нелл?

— Она… Ребенок, которого у меня не было и никогда не будет. Я говорил вам, взаимодействие с демонической силой не проходит даром. В молодости я, как и многие, не спешил. Потом работал в Бюро контроля, непосредственно в местах разлома. Ну и как следствие… Когда начал преподавать в университете и познакомился с Эриком Вандер-Рутом, Нелл было чуть больше года. У многих моих знакомых были дети, но эта девочка… Долго рассказывать. Просто… долго…

— Но вы смирились с ее смертью, — жестко заметил Оливер. — Смирились с ложью. Оставили безнаказанным одного из виновников. Возможно, организатора. Вы ведь на это намекали, сказав, что Хеймрик считал, что студентов кто-то подбил на жертвоприношение? Не загадочный ли четвертый, которого вы даже не пытались найти?

— Я пытался по мере возможности… Но мои возможности… и здоровье…

— И давление со стороны руководства, полагаю?

Вилберт практически один в один повторял оправдания Алана. Люди, которые, как они утверждают, любили Нелл, которые должны были защитить если не ее саму, раз уж не успели, то хотя бы ее память, оказались в решающий момент слабы, больны и бессильны перед обстоятельствами.

Сдались и отступили — Оливер видел это так.

— Где вы остановились? — спросил он демонолога.

— Нигде… пока. Я только приехал…

— Пойдемте. Определю вас в гостиницу. К разговору вернемся позже.

— Но…

— Позже. Будьте в номере, я зайду к вам, когда освобожусь. И воздержитесь сегодня от встреч с бывшими учениками, если у вас были такие намерения.

Он отвел Вилберта в гостиницу, лично позаботился, чтобы того устроили в одном из лучших номеров, после чего вернулся к себе и набрал номер полиции. На счастье, сержант Эррол дежурил и не пришлось разыскивать его по всей академии.

— Рысь, — милорд Райхон крайне редко обращался к оборотню, используя прозвище, и одно это должно было указать на неформальность просьбы, — мне нужна помощь. В гостинице остановился некто Питер Вилберт. Требуется организовать наблюдение. Да, все контакты. Письма, телефонные звонки… Заодно выясните, что удастся, об этом господине. Что интересует? Все. С инспектором я это обсужу, не беспокойтесь.

Как только решит, что сказать, так и встретится с Крейгом. Пока же набрал другой номер.

— Добрый день, Эдвард. Не отвлекаю ни от чего важного? Нет? Хотел спросить, как Грэм. Уже на месте? Не скучаете по нему? Возможно, не отказались бы навестить? Порталами, конечно… Да, угадали. Решил все же встретиться с вашим тестем. Нет, посредник мне по-прежнему не нужен, а вот сопровождение целителя при переходе не помешает. Нет, отложить это нельзя. Приходите, я все объясню.

Положив трубку на рычаг, достал из ящика стола папку. Вынул на свет фотографию, всмотрелся в лицо, знакомое и чужое одновременно.

— Прости, рыжая, — прошептал так тихо, что стой она рядом, не расслышала бы.

Но ничего, когда он ее найдет, повторит громче. Извинится за то, что так бесцеремонно вмешивается в ее планы. Она ведь хотела начать новую жизнь, а не вернуться в старую, на память о которой осталось столько страхов и боли. Но так нельзя — это он тоже скажет ей при встрече. Нельзя прощать зло и предательство, попустительствовать лжецам и убийцам.

Он многое еще скажет ей. Когда найдет.

Охотничье поселение, в котором согласно контракту Нелл предстояло провести следующие полгода, располагалось в трех днях пути от городка, где она этот контракт заключила и где вынуждена была задержаться до понедельника, когда в нужном направлении отправится продовольственный обоз.

Три дня — не так уж долго.

Три дня одиночества в холодном гостиничном номере, в тишине.

Первый прошел в бесцельном сидении на кровати. Нелл укуталась покрывалом, укрыла ноги шубой и смотрела в незанавешенное окно на медленно летящие вниз хлопья снега. На календаре все еще была осень, но тут, на севере Арлона, успели забыть об этом. Нелл надеялась, что и она забудет. И об осени, и обо всем остальном.

Книга, так и не открытая в поезде, снова лежала у нее на коленях. «Собственность О. Лэндона» — гласила надпись на форзаце. Только эти слова, единственные из всех под обложкой, имели смысл. Память. Как и провалившаяся на дно саквояжа жестяная коробочка с черной лентой и ракушкой. Нелл решила, что не возьмет их с собой в новую жизнь, оставит в гостинице или выбросит. Но память все равно останется. Разве только книги не давали ей забыть Оуэна?

Он пришел к ней ночью. Сел на край кровати, достал из кармана сигареты и спрятался за густым дымом.

— Я не буду тебе больше сниться.

— Почему? — спросила Нелл. Пододвинулась поближе, хотела дотронуться, но не решилась.

— Я тебе больше не нужен.

— Нужен.

Очень нужен. Он спасал ее от кошмаров, пока был жив, а после являлся в ее сны, и для страхов в них не оставалось места. Она не могла лишиться этих спасительных снов так же, как потеряла его.

— Не уходи, пожалуйста.

— Я уже ушел, Нелл, — сказал Оуэн из окутывавшего его лицо дыма. — Меня нет. Есть только ты. Твои мысли и воспоминания.

— Значит, я буду вспоминать тебя, и ты не перестанешь мне сниться.

— Ну попробуй. Помнишь, какого цвета у меня глаза?

— Серые, — ответила она без запинки.

— А те, в которые ты сейчас смотришь?

Когда рассеялся дым, Нелл не заметила.

А глаза напротив были…

— Нет, — прошептала она, зажмурившись и пожелав проснуться.

Но сон не отпускал, держал крепко. Гладил ее ладонь. Губами касался сомкнутых век, стирал поцелуями покатившиеся из глаз слезы…

— Ты со мной или я с тобой.

— Ты со мной, — согласилась Нелл.

В мыслях и воспоминаниях. Ведь ничего другого уже нет и не будет.

А потом он уйдет. Как ушел Оуэн, а задолго до этого — Алан. Как когда-то давно перестал приходить в ее сны отец.

«Наверное, я схожу с ума, — подумала она, проснувшись. — Или уже сошла».

Лежавшие на тумбочке у кровати часы сказали, что новый день уже перевалил за середину, но спешить было некуда, за окном по-прежнему кружился снег, а подушка, которую, пожалев пуха, набили перьями, если не ветошью, была такой же твердой, как плечо, на котором Нелл нередко засыпала в последний месяц, и не понадобилось напрягать воображение, чтобы, закрыв глаза, представить себя совсем в другом месте.

У сумасшествия есть и положительные стороны…