ГЛАВА 25

Что-то произошло со временем. Оно сломалось, испортилось, и неизвестно, вернется ли когда-нибудь к нормальному, природой предписанному течению.

Если неделя с Нелл казалась месяцем, столько всего успевало случиться, то теперь, без нее, день равнялся году.

Оливер просыпался на рассвете января. К февралю добирался до рабочего места. Просматривал расписание и корреспонденцию, пил горячий кофе и к середине марта постепенно оттаивал, чтобы заняться делами. Апрель знаменовался переменчивой погодой и перепадами настроения. В мае случались грозы. Июнь, июль и август обычно выдавались жаркими, и к сентябрю он порядком уставал. Возвращался домой хмурым октябрьским дождем и, если не впадал в осенний сплин, с головой зарывался в бумаги вплоть до исхода ноября. Иногда позволял себе бокал бренди, чтобы согреться, и глубокой декабрьской ночью укладывался в постель.

День как год. С прощального телефонного звонка их прошло уже восемь.

— Не будем спешить, — сказал лорд Аштон.

Оливер отправился к нему сразу же после разговора с Вилбертом. Рассчитывал, что лорд Арчибальд не останется в стороне, не простит обмана и того, что его именем прикрылись, замалчивая преступление.

Расчет в целом оказался верным. Но кое-что Оливер упустил.

— Выборы, — напомнил вице-канцлер. — Осталось меньше месяца. Любой скандал, связанный с магами, используют против нас. А тут речь не о потасовке с применением атакующих чар подвыпившими первокурсниками. И имена фигурируют известные.

Имена лорд Арчибальд еще в начале разговора записал столбиком, оставив солидные пробелы, и по ходу беседы заполнял эти пробелы по памяти. Закончив, пододвинул лист к Оливеру, и тот мог убедиться, что память у лорда Аштона отличная.

— Выборы, потом дележка портфелей между новыми членами парламента, создание партийных объединений… — Вице-канцлер рассуждал вслух, задумчиво загибал пальцы и наконец вывел: — Как минимум до февраля вся информация должна держаться в строжайшем секрете. — Заметил, как Оливер сжал в кулак лежащую на столе руку, и добавил: — После, думаю, тоже. Вряд ли сама пострадавшая заинтересована в огласке. И я не говорю о том, чтобы отложить расследование. Считайте, оно уже идет.

Лорд Арчибальд не бросал слов на ветер, расследование началось еще до того, как Оливер покинул его кабинет: извлекли из архивов дело одиннадцатилетней давности, очертили круг фигурантов, тайные агенты получили тайные приказы, а милорд Райхон — обещание, что его будут держать в курсе.

Но после того разговора прошла почти неделя, а результатов практически нет. И Нелл так и не нашлась.

— Это будет непросто, — предупреждал лорд Аштон. — Арлон огромен. Даже людей, открыто объявленных в розыск, находят далеко не сразу. Но, с другой стороны, если мы не найдем мисс Вандер-Рут, вряд ли ее найдет кто-нибудь еще. Например, тот четвертый. А мы тем временем поищем и его. За Хеймриком, как и за всеми причастными к тому происшествию, будет установлено скрытое наблюдение. Посмотрим, как и к кому подступиться. Без ущерба нашим общим интересам. Настоящее, полагаю, заботит их больше прошлого, и есть шанс договориться.

— С Хеймриком? — Оливер не скрывал, насколько ему неприятна эта мысль.

— С ним тоже, — подтвердил вице-канцлер. — Лжесвидетельство, сокрытие преступления — я не намерен закрывать на это глаза. Милорд Юлиус понесет наказание. Но, вероятно, несколько меньшее, чем заслуживает: нельзя позволить похоронить его репутацию вместе с добрым именем Глисетского университета. Поэтому да, придется договариваться. К тому же на откровенность менталиста уровня Хеймрика можно рассчитывать лишь в двух случаях: добровольное сотрудничество или взлом и полное считывание сознания. Во втором случае потребуется разрешение чрезвычайного совета магов, и избежать огласки станет сложнее…

— Если действовать официально, — пробормотал Оливер.

— Рассчитываю на ваше благоразумие, — сказал расслышавший эти слова лорд Арчибальд. — Хеймрик — не безвестный головорез. Случись с ним что-нибудь, без внимания соответствующих служб это не останется.

Притворяться, будто намек не понят, или уверять вице-канцлера, что все истории о каких-то там головорезах — не более чем пустые сплетни, было бесполезно: сплетнями лорд Аштон никогда не интересовался, только проверенными фактами.

— Главное, чтобы не пострадало доброе имя академии, — мрачно усмехнулся Оливер. — Я правильно определил приоритеты?

Ответом стал изучающий взгляд, в котором мелькнуло нечто похожее на сочувствие.

— Опера? — нарочито сухо осведомился лорд Арчибальд.

— Да. — Он не видел смысла что-либо скрывать. — Но не беспокойтесь, репутации академии это не навредит. Как только закончится следствие, я оставлю пост ректора…

— Для начала оставьте этот тон, — приказал вице-канцлер так, что не только Оливер, но и присутствовавший при разговоре Грин невольно поежился. — И займитесь решением реальных проблем.

Под реальными проблемами понимался в том числе прогремевший не так давно взрыв. Действительно ли к нему приложили руку непойманные бомбисты из Найтлопа? Или он тоже связан с Нелл? Ведь и она была в той аудитории. Но когда рядом ректор, основной версией, естественно, будет покушение на него. Или злоумышленник хотел одним махом избавиться и от Хелены, и от Оливера, который визитом к Хеймрику выдал свою осведомленность? Если Вилберт сделал правильные выводы, к ним мог прийти кто-то еще. Сам милорд Юлиус или тот, кому он, так же как Вилберту, пожаловался на назойливость Клариссы Вандер-Рут.

Кто?

Если бы не указание держаться подальше от Глисетското университета, Оливер начал бы с того, что прижал тамошнего ректора. Он и вопреки этому указанию пошел бы, но за Хеймриком наблюдали, а значит, и охраняли от непредвиденных гостей.

Наблюдение приставили и к Клариссе и ее младшей дочери. Не было шансов, что после одиннадцати лет молчания Нелл свяжется с ними теперь, но защита ее семьи в создавшихся обстоятельствах — нелишняя мера.

О своей семье Оливер тоже подумал, попросив организовать охрану Джереми и Камилле, ведь те находились в Глисете, на вражеской территории, как обозначил он для себя. Была идея сманить племянника в академию под предлогом передать ему спецкурс, но Джерри наверняка отказался бы.

Если и искать нового преподавателя, то не мастера темных материй, а демонолога. Вряд ли Алан Росс останется в академии. Как ректор, Оливер сожалел об этом: совсем недавно он присматривался к молодому профессору, проча тому место декана. Факультет демонологии — один из самых малочисленных, студенты не рвались освоить не слишком востребованную специальность, а среди преподавателей практически не было магов высшей категории, только Алан и нынешний декан, через год-два собиравшийся на давно заслуженный отдых. А сменить его будет некому. После всего…

Лорд Арчибальд не спешил предпринимать решительных действий в отношении Хеймрика и родственников погибших устроителей жертвоприношения, но в отношении других участников глисетского дела не деликатничал. Оливер встречался с ним в субботу, а в понедельник в академию прибыла тайная следственная комиссия. Пришлось заново повторять все, что ему известно о Хелене Вандер-Рут, теперь уже для протокола. Но в его случае хватило подписи. Что до Россов и старика Вилберта — тех допрашивали по всем правилам, в присутствии менталиста и заручившись предварительно клятвой о неразглашении.

— Вы же мне обещали, милорд! — негодовал Вилберт. — Я же просил вас не посвящать никого!

— Просили, — соглашался спокойно Оливер. — Но обещал я вам другое.

Старик не первый, кто попался на точности формулировок. Оливер поклялся, что не навредит Нелл и разыщет ее, но не хранить ее тайну.

Он присутствовал при разговоре следователя с Россами и старым демонологом.

Их вызывали по одному в выделенный Крейгом кабинет. Плохо освещенная комната с решетками на окнах производила гнетущее впечатление, а рядом с менталистом даже случайный свидетель чувствовал бы себя главным подозреваемым, хотя о проникновении в сознание речи не шло, специалист лишь фиксировал общий фон беседы и отсутствие искусственных блоков. Оливер знал, что это не гарантирует абсолютной честности допрашиваемых, но те об этом, кажется, не догадывались.

Алан, которого пригласили первым, был зол и взволнован, но на вопросы отвечал четко и коротко. Да. Нет. Да. Хелена, да. Встречались три года, но знакомы были и раньше. Планировали пожениться. Нет, отсутствовал. Вернулся на следующий день. Нет, не говорил с ней, не пустили в госпиталь. Видел через окно. О других студентах знал немного. Ирвин Олдридж на младших курсах ухаживал за Нелл. И Джордан Блейн тоже. О третьем, Ютаусе Эрланде, ничего не помнил. Видимо, потому, что у того никогда не было видов на его бывшую невесту…

Вечером того же дня Алан подкараулил Оливера в коридоре главного корпуса и потребовал объяснений. Похоже было, снова нарывался на удар, но в этот раз уже дал бы сдачи. Попытался бы, по крайней мере.

— Что все это значит? — рассеянно переспросил Райхон. — Это значит, что идет следствие. Виновные будут найдены и наказаны.

— Виновные? — Алан судорожно сглотнул и уточнил упавшим голосом: — Нелл?

— Вы идиот? — задал встречный вопрос Оливер.

На том и разошлись: идиотом профессор Росс не был.

И жена у него — женщина разумная. Теперь. А в юности… Кто в молодые годы не делал глупостей?

Она плакала, отвечая на вопросы следователя. Сначала долго моргала, словно хотела избавиться от попавшей в глаз соринки, затем по щекам потекли слезы. В ответах не путалась, хоть и говорила сбивчиво, глотая окончания слов. С Нелл дружила с младшей школы. Демонологию решила изучать во многом благодаря этой дружбе. Сью Пэйтон звезд с неба не хватала, а Хелене Вандер-Рут успех был гарантирован одним ее именем — отчего не пойти по протоптанной подругой дорожке? Нет, она и сама старалась и училась неплохо… В ту ночь? Спала. О Нелл не волновалась, та редко ночевала в общежитии: оставалась либо в лаборатории, либо у жениха.

Что может рассказать о погибших студентах?

Особенно об одном из них?

Оливер наметил для следователя ряд вопросов, которые нужно было непременно задать миссис Росс: слов о том, что в ту ночь она лишилась двух близких людей, он не забыл.

Сюзанна утерла слезы, высморкалась и назвала имя. Ирвин Олдридж. Да, тот самый, что на третьем курсе увивался за Нелл. За ней многие бегали, особенно с их факультета. Потому что она, во-первых, Вандер-Рут, во-вторых, имела влияние на Вилберта, в-третьих, могла помочь влезть в нужный проект и даже поступить в аспирантуру. Последнее ерунда, конечно, все так думали из-за Алана, но он поступил без протекции, Нелл сама говорила… Ирвин? Ах да, Ирвин. Красавчик, из обеспеченной семьи. Сюзанна понимала, что она ему не пара, но, с другой стороны, она и не Хелена, чтобы встречаться с ней ради каких-то выгод. Верила, что у него к ней действительно серьезные чувства. Мечтать, говорят, не вредно.

В отличие от мужа, миссис Росс не ждала вечера. И к чему этот допрос, не интересовалась. Отвернулась от следователя и посмотрела на сидящего в стороне ректора.

— Считаете меня неудачницей, способной лишь подбирать крохи за подругой?

— Не считаю, — покачал он головой. — Хелена знала о ваших отношениях с Олдриджем?

— Знала, представьте себе. И не осуждала.

Но и не одобряла, видимо. Однако не это главное. Из рассказа Алана Оливер понял, что сама Нелл с Ирвином Олдриджем в последние годы общалась прохладно, расстались они явно не друзьями, а значит, никуда на ночь глядя она с ним не пошла бы. А вот с ухажером подруги, придумай тот достойный повод, другое дело. Например, он мог сказать, что пришел по просьбе Сью и той нужна помощь…

Последним следователь вызвал Вилберта.

Оливер уже слышал рассказ старика и не думал, что узнает что-нибудь новое.

Но узнал. Увидел и почувствовал.

Демонолог дошел до того момента, когда он примчался в павильон, и кабинет внезапно погрузился во тьму. Виски сдавило болью, дыхание перехватило. Оливер решил, что у него очередной приступ. Хотел попросить воды, но и рта не успел открыть, как провалился в холодный омут чужих воспоминаний.

После менталист уверял, что не делал ничего, что повлекло бы подобный всплеск. Сказал, что лишь немного стимулировал мнемонику, а виной всему слишком сильные эмоции Вилберта и его повышенная чувствительность к любому ментальному воздействию.

Оливер не слушал оправданий. Вилберт ушел, напоследок наградив его недовольным взглядом, убежал, в сотый раз извинившись, менталист, следователь, тоже угодивший под волну чужой памяти, морщась, собрал протоколы и направился к двери, а он еще долго сидел в пустом кабинете, уставившись в одну точку и видя перед собой скрученное веревками и болью тело на каменном полу. «Не смей умирать! — стоял в ушах срывающийся крик Вилберта. — Слышишь, Хелена? Не смей!» Судя по обреченности в поблекших глазах, именно умереть она и хотела в тот миг…

А он хотел убить кого-нибудь. Но сдержался.

Работал. Общался с преподавателями и студентами, дамами из попечительского комитета и наконец-то оформившими документацию по благотворительному фонду юристами. Проводил занятия на спецкурсе, так и не подыскав себе замену. Изучал переданные лордом Арчибальдом старые документы. Читал новые сводки. Встречался с Крейгом, который теперь постоянно косил, избегая прямых взглядов. С Грином. Не отказывался от целебных снадобий, которые подсовывал ему доктор, и от пирогов, которые регулярно передавала через мужа миссис Грин. Выпечка отчего-то не удавалась ей как обычно, а больше напоминала ту, что продавалась в местной кондитерской. Но обижать Эдварда, высказывая пусть даже справедливые подозрения, Оливер не желал и угощение принимал неизменно с благодарностью.

Так, на лекарствах, пирогах и ничем не подкрепленной вере в лучшее, дожил до вечера пятницы — восьмого дня без Нелл.

До конца рабочего дня оставался почти час, но дел в ректорате уже не осталось, и Оливер собирался уйти пораньше. Все же сидеть в тишине и пустоте собственного дома приятнее, чем в кабинете. А впереди — выходные, и не было иных планов, кроме как снова перечитывать протоколы и экспертные заключения по делу Хелены Вандер-Рут, из которых хорошо если половина хоть сколь-нибудь правдива.

Подумав об этом, Оливер решил забрать с собой и личное дело Элеонор Мэйнард, чтобы сложить вместе всю ложь, раз уж не получалось докопаться до истины. Вынул папку из сейфа, повертел в руках. В глаза бросились отметки на обороте — даты выдачи документов из архива. Оливер помнил, что брал досье Нелл дважды, включая последний раз, когда оставил папку у себя. А дат было четыре.

О доме он забыл тут же. Не показывая волнения, вышел в приемную.

— Отлучусь в архив, — зачем-то предупредил разбирающего почту секретаря.

Флин, за последнее время привыкший к странностям большим, чем отчитывающийся о своих планах ректор, рассеянно кивнул.

Черный архивный кот вопреки обыкновению не кинулся под ноги посетителю, прошипел сердито из-под стола, а обнюхиванием гостя занялся вышмыгнувший из-за шкафа дымчатый котенок. «Смену воспитывает», — подумал Оливер, поглядев на черного как на собрата-преподавателя. Коты сегодня не раздражали. Не до них.

— Милорд Райхон, добрый вечер, — с радушной улыбкой выплыла навстречу ректору мисс Хоуп. — Могу вам чем-то помочь?

— Добрый вечер, Надии. Можно узнать, кто брал это дело? — Он продемонстрировал папку Нелл. — Здесь отмечены числа, но нет имен.

— Они там и не нужны. На документах проставляется лишь дата, чтобы тот, кто их взял, не забыл о сроках возврата. Вы же помните, что оригиналы нельзя держать у себя без уважительной причины больше двух дней? — Она взяла папку и нахмурилась, увидев последнюю дату. — Не помните, видимо. А вдруг данные этого студента… студентки понадобились бы еще кому-то?

— Кому?

Мисс Хоуп вздрогнула, так резко прозвучал вопрос.

— Кому-нибудь, — пролепетала она, но от желания повоспитывать главу академии не отказалась. — Из казначейства могли прислать запрос на подтверждение стипендии. Или куратор…

— Я куратор, — перебил Оливер. — И я хочу знать, кто кроме меня интересуется моими студентами.

— Сейчас посмотрю по журналам, — обиженно проворчала Надин.

Она сверилась с номером дела и вынула из шкафа один из стоявших в ряд толстых журналов.

— Документы выдавались на руки четырежды, — проговорила, словно специально дразня неторопливостью ждущего ее ответа ректора. — Их брали вы. После доктор Грин. Вернул в тот же день…

«После того как Нелл побывала у него на приеме, — мысленно прикинул Оливер. — Эдвард говорил, что его заинтересовал ее случай. Наверное, искал в деле справку о предыдущих обследованиях».

— Потом опять вы и снова вы, — закончила мисс Хоуп и с видом выполненного долга захлопнула журнал.

— Я? — Оливер растерянно тряхнул головой. — Я и снова я?

— Именно.

— Я дважды брал эти документы после Грина?

— Да. И в первый раз вернули их в срок.

— Вздор! Покажите записи.

Перебравшийся поближе к хозяйке рыжий кот угрожающе зашипел.

— Пожалуйста. — Женщина оскорбленно поджала губы и пододвинула к ректору журнал. — Видите?

— Вижу, — выговорил он мрачно. — Это не моя подпись.

— Естественно, не ваша! — вспыхнула с досадой мисс Хоуп. — И в последней графе — тоже. Прибегаете, хватаете папку и убегаете. Один раз из десяти вспомните, что нужно расписаться. А я не могу оставлять пустые графы. Первая же проверка…

— В тот день я ничего не брал в архиве, — уверенно заявил Оливер. Дату он помнил хорошо: в тот день он вообще не появлялся в ректорате, был у Брента Абнера, мера в Роймхилле после жаркого солнца Локелани.

— Брали! — не менее уверенно возразила Надин, тыча пухленьким пальчиком в журнал. — Семь личных дел. Вот! И можете не говорить, что подпись не ваша, я это знаю. Как знаю и то, что никого, кроме вас, милорд, я отсюда не выпустила бы, не заставив перед тем расписаться за бумаги! Я никому больше не делаю подобных поблажек.

Круглые щечки хранительницы порозовели, из-за чего казалось, будто женщина помолодела разом лет на десять, но Оли вер не обратил внимания на эти метаморфозы. Его занимали документы, которые он якобы брал вместе с досье Нелл: еще шесть папок — личные дела студентов из его группы. Он вполне мог их запросить, если бы не провел тот день в Роймхилле. После, возможно, и не вспомнил бы.

— Нам с вами придется прогуляться, Надин. В полицию.

— Что? — Глаза за стеклышками очков расширились от испуга. — Из-за того, что я?..

— Нет, не из-за подписи, — успокоил Оливер. — Но впредь прошу никому поблажек не делать. Даже мне.

Увы, ни Крейг, ни присланный лордом Арчибальдом следователь, ни квалифицированный менталист ничем не помогли. Заставить мисс Хоуп вспомнить, кто в действительности брал личные дела студентов, разрешенными при работе со свидетелями методами не удалось.

— Если мисс видела иллюзию, мы бессильны, — развел руками менталист. — В ее памяти все равно будете вы, милорд. А если к ней применили чары воздействия, за прошедшее время след развеялся, а сознание уже впитало информацию. И я не исключал бы непроизвольного самовнушения. Возможно, кто-то брал документы, обмолвился, что выполняет ваше поручение, а в памяти мисс Хоуп отложилось, что дела брали не для вас, а именно вы. Понимаете?

— Да, конечно.

— Вы уверены, что это непосредственно связано с мисс Вандер-Рут?

Он ни в чем уже не был уверен. Казалось, все теперь связано с Нелл. Мысли вертелись лишь вокруг нее, и планета вращалась, следуя за этими мыслями. Всюду чудились знаки, в каждом событии виделся тайный смысл, и Оливер с маниакальным упрямством собирал эти знаки и смыслы, надеясь сложить из них цельную картинку, но та все не складывалась.

— Милорд Райхон? — Менталист ждал ответа, но Оливер не знал, что ему сказать.

Попрощался с сыскарями, извинился за беспокойство перед Надин, при этом сдерживаясь, чтобы не спросить у хранительницы архивов, почему не видел сегодня ее четвертого кота, серо-полосатого. В прошлые приходы ректора он неизменно появлялся рядом с черным и рыжим, а тут отчего-то не вышел, и это было странно. И тоже касалось каким-то образом Нелл. Так же как густой туман поутру, сломавшееся перо и подозрительно быстро остывающий кофе. Действительно, прежде он не остывал так скоро, а сейчас, стоило позабыть о нем на минутку, отодвинув чашку на край стола, напиток превращался в холодную, мерзкую на вкус жижу. Может, что-то случилось с чашкой? Или с самим Оливером?

Он размышлял об этом по пути домой и пришел к выводу, что все же второе. Совсем недавно он думал, что сходит с ума рядом с Нелл, сейчас сходил с ума без нее. Безумие безумию рознь.

— Помните, вы обещали мне компанию за ужином? — Грин позвонил через час после того, как Оливер вернулся домой. — Бет собирается с леди Райс на собрание кружка молодых матерей, а мне не хочется сидеть в одиночестве…

Оливеру тоже не хотелось, но доктор — не тот человек, с которым он мечтал бы провести вечер.