ГЛАВА 30

От обеда Грин отказался не задумываясь: слишком взволнованным и воодушевленным был по телефону голос Оливера. С одной стороны, радовало, что милорд ректор распрощался с хандрой. С другой — ожидать от него теперь можно чего угодно.

— Эдвард, мы в кабинете, — отозвался хозяин.

«Мы», — отметил Грин. Значит, он — не единственный приглашенный.

— Спасибо, что пришли так быстро. — Оливер Райхон, взъерошенный, в домашнем халате, выскочил в коридор. — Мне нужна ваша помощь.

— А похоже, вы и без меня справляетесь. — Доктор внимательно оглядел своего самого сложного пациента. — Как вы сняли швы?

— Это не я. Пойдемте, познакомлю вас кое с кем.

— Ну пойдемте.

Швы убрали чисто, сгладили рубец. Эдвард и сам не сделал бы лучше, но все равно собирался высказать неизвестному целителю, что нельзя вот так, без согласования с лечащим врачом, вмешиваться в процесс исцеления.

Высказал бы, если бы пришлось иметь дело с человеком. С эльфийскими целителями Грин до сего дня вообще дел не имел.

— Это — лорд Илдредвилль, — представил Оливер эльфа, которого можно было бы принять за бродягу, не будь он, собственно, эльфом. — А это — Эдвард Грин, мой друг и доктор.

Беловолосый приблизился к Грину и молча рассматривал его, чуть склонив к плечу голову.

— Лорд Илдредвилль — тот самый целитель, который вылечил Нелл, — сказал Оливер.

— Не вылечил, — не отводя от доктора взгляда, проговорил эльф. — Вернул жизнь.

Он не хвастался и не набивал себе цену, просто его народ помешан на точности определений, и Грин, читавший заключение медиков о состоянии Хелены Вандер-Рут после прорыва демона, согласился, что простым лечением девушке было не помочь.

— Ты отмечен эноре кэллапиа. — Илдредвилль протянул руку и ткнул Эдварда пальцем в лоб. — Священным единорогом. Как это случилось?

— Это очень, очень интересная история, — с чувством заверил эльфа Оливер. — Доктор обязательно расскажет вам ее позже. И не только ее. Уверен, двум выдающимся целителям найдется о чем поговорить.

Что-то скрывалось за этой фразой. Выдающимся милорд ректор его еще не называл. Но Грин удержался от расспросов, поняв, что обещание беседы предназначено в первую очередь эльфу.

— Мне нужна помощь, — повторил Райхон то, с чего начал. — Я нашел Нелл. Почти.

Пока он рассказывал, как нашел, почему почти и что предпринял, чтобы уточнить сведения, полученные то ли из пророческого видения, то ли из болезненной галлюцинации, Эдвард молчал. Не было бы тут эльфийского целителя, он склонялся бы к версии галлюцинаций, но тот, кто через семь лет разглядел на нем магию единорога, вполне мог организовать и видение.

Когда Оливер стал объяснять свой дальнейший план, Грин не выдержал. Нет, он все понимал — как друг, как мужчина. Но как доктор был категорически против подобных авантюр.

— Вам не кажется, что стоит поставить в известность лорда Арчибальда? — спросил он. — Его люди все проверят и…

— И что? — В голосе Райхона прорезалась враждебность. — Заберут Нелл оттуда? Нет уж. Это должен сделать я. Я, а не кто-то другой.

— Конечно, вы. Но пусть вам помогут добраться до места. Понадобится транспорт…

Все оказалось еще хуже. Транспортом Оливер пользоваться не собирался. Хотел телепортироваться по стационарному каналу на ближайшую к охотничьему поселению станцию, а дальше прокладывать путь самостоятельно, ориентируясь на погодные указатели, карту которых уже успел запросить у какого-то знакомого.

— Если не получится нащупать маяк, буду перемещаться в пределах видимости. Сейчас без четверти час. На севере солнце садится раньше, но у меня еще есть примерно три часа до наступления темноты… Вернее, два, если карту и информацию о контрактах передадут в течение часа.

— Час, если передадут через два часа, а если передадут через три, пойдете в темноте, но не согласитесь подождать до утра, — понял Грин.

— Он упрямый, — сказал доселе не вмешивавшийся в разговор эльф.

— Это вы мне говорите? — Доктор невесело хмыкнул. Посмотрел на Илдредвилля: не предложит ли помощь? Эльфийские магм способны на многое, что не под силу людям. Но эльф решил удовольствоваться ролью наблюдателя.

— Есть же какие-то способы сделать так, чтобы сгладить негатив от переходов? — спросил Оливер. — Предупредить приступы?

Ответ, каким бы он ни был, на уже принятое им решение не повлиял бы. Поэтому Эдвард сказал, что есть:

— Нужны накопители максимальной мощности. Проведем общую профилактику. Усилим сопротивляемость организма.

— А конкретно для переходов?

— Я приготовлю снадобье, эффект продержится пару суток.

Все процедуры заняли около получаса. Был соблазн усыпить неугомонного ректора, а самому связаться тем временем с лордом Арчибальдом, но Оливер такое проявление дружеского участия вряд ли оценил бы. А Эдвард его действительно понимал, хоть и не до конца поверил в правдивость видения.

Сомнения чуть улеглись, когда позвонил знакомец Райхона из министерства и передал имена магов-контрактников: в последние недели соглашение на работу в северных поселениях подписали пятеро. Среди них две женщины: Мартина Эшли и Эрика Нолан.

— Эрика, — тут же выбрал Райхон.

— Почему вы так уверены?

— Фальшивые имена берутся не из воздуха. Люди подсознательно опираются на какие-то ассоциации. Она назвалась Элеонор в прошлый раз, чтобы сохранить сокращенное имя — Нелл. А в этот раз взяла имя отца. Его звали Эрик. Эрик Вандер-Рут, вы же читали ее досье.

— А Нолан тогда откуда?

— Понятия не имею.

Когда посмотрели по карте, куда отправили обеих женщин, версия Эрики подтвердилась. Поселок из видения Оливера располагался на побережье, как и тот, куда отправилась мисс Нолан. Мартина Эшли сейчас должна была находиться на перевалочной станции в пяти милях от моря.

Вскоре доставили погодную карту, а с ней и новые доказательства в пользу Эрики: на ее поселок надвигался шторм. Карта была вчерашняя, но прилагаемые к ней прогнозы обещали, что штормовой фронт вскоре сместится к востоку, а самые благоприятные даже обещали, что он не коснется небольшого охотничьего поселения, однако Оливер не сомневался в том, что видел будущее, и оптимизма погодников не разделял.

— Все. — Он решительно отодвинул карты на край стола. — Сидя здесь, я ничего больше не узнаю.

Собрался Оливер быстро. Но не эта скорость удивила, он всегда был легок на подъем, Эдварда удивило наличие в его гардеробе подбитой мехом куртки из плотной непромокаемой ткани, стеганых ватных штанов и высоких меховых сапог на толстой подошве. А еще — большого армейского ранца.

— Никогда не выбирались зимой в горы? — усмехнулся Оливер, заметив, каким взглядом Грин оценивал его экипировку.

— Нет, — признал доктор. — И не подозревал, что вы увлекаетесь подобным.

Видимо, он многого о нем не знал: открытость и общительность не входили в число достоинств милорда ректора.

— Эдвард, у меня к вам просьба, — сказал тот напоследок, уведя Грина подальше от оставшегося в кабинете эльфа. — Постарайтесь задержать лорда Илдредвилля до моего возвращения. Расскажите ему о единороге, поделитесь лекарскими секретами, устройте экскурсию по академии, только задержите. Мне кажется, он еще сможет нам помочь.

Чем и как, Эдвард не спросил. Беловолосый целитель волновал его сейчас в последнюю очередь. Тревожно было за Оливера, отправившегося в неизвестность. Доктор зачем-то обошел пустые комнаты, заглянул на кухню, убедился, что на плите давно ничего не готовили, а в зачарованном холодильном шкафу лежит лишь кусок подсохшего сыра, пообещал себе на месяц запереть Райхона в лечебнице, когда тот вернется, и направился к эльфу, на ходу раздумывая, чем того развлекать. Настроение было не то, чтобы рассказывать байки, и Эдвард, дабы выполнить просьбу друга, с удовольствием оглушил бы длинноухого, связал и запер в подвале. Но вряд ли после тот согласился бы еще в чем-либо помогать.

Хотя помог ли он сейчас?

— А ты? — спросил эльф. — Говоришь, твое снадобье поможет ему при телепортации?

— Поможет.

— Если он будет в это верить, — кивнул беловолосый.

Он ведь тоже целитель и понимает, что в отсутствие других средств и самовнушение творит чудеса.

— Он все равно пошел бы, — словно сам с собой беседовал эльф. — Даже если бы ты сказал ему, что твое снадобье — просто бодрящий напиток. Но так лучше. Пусть верит. Мы все правильно сделали.

— Мы?

— Да. Я тоже не стал говорить ему всего. Не стал говорить, что я не могу слишком глубоко заглядывать в будущее, чтобы он не думал, что не успеет.

— Что? То есть… — Эдвард сжал пальцы в кулак, а то схватил бы длинноухого за грудки и как следует тряхнул. — Он не успеет? Шторм уже накрыл поселок?

— Уже. Я лишь не знаю, пошла ли Хейлин за второй лодкой или еще стоит на берегу.

— Да чтоб тебя!

Оливер наверняка уже прошел станцию. Возможно, успел телепортироваться к первому погодному маяку. Снег и ветер его не остановят, скорее, заставят поспешить.

Решив, что прежние обещания в новых условиях теряют силу, Эдвард бросился к телефону и набрал номер столичного дома Аштонов. Лорд Арчибальд будет недоволен, но в помощи не откажет. Есть же в его подчинении кто-то, кто знает, что делать в такой ситуации?

Ответа на этот вопрос Грин не узнал. Снявший трубку дворецкий сообщил, что в столице прекрасная погода, и посему лорд Арчибальд и леди Оливия отправились с внуком на пароходную прогулку. Грэму удалось то, что не под силу простым смертным: вице-канцлер забыл о делах накануне выборов. Случись это вчера, Эдвард искренне порадовался бы. Но сегодня новость пришлась некстати.

Оставалось ждать и надеяться, что после прогулки по реке Грэм не потянет деда и бабушку в зверинец.

Ветер дул с севера. С моря.

Щурясь от летящего в лицо колючего снега, Нелл смотрела, как черные волны сталкивают друг с другом льдины.

Хорошо, что лодка не движется. Значит, она не в море, и ее не перемелют с треском ломающиеся глыбы.

Хорошо бы и Нелл держаться от моря подальше, ведь она не прочнее лодки.

Но решение уже принято.

Она вышла за заслон, спустилась на берег, нащупала впереди сигнал маячка. Теперь нужно стабилизировать связь и открыть портал. Нелл знала, что должна сделать, но медлила. Ждала чего-то. Не помощи, тут некому ей помочь. Знамения? Подсказки? Поддержки?

Поддержка пришла с воспоминанием. С тем самым, что Нелл ежедневно гнала прочь и еженощно впускала в свои сны.

Оливер. Отчаянный до безумия, дравшийся до крови на ринге бойцовского клуба, рассекавший волны теплого моря и заплывавший далеко на глубину, удерживавший в энергетическом коконе взрыв, способный сровнять с землей целый корпус. Оливер не боялся бы. Он ничего не боится.

И она не будет.

— Я с тобой. — Обветренные губы едва шевельнулись.

Оливер учил ее прокладывать каналы. Он хороший учитель, и у нее не может не получиться.

Нелл задержала дыхание и шагнула в открывшийся портал.

Ветер, не тот, что неистовствовал над побережьем, другой, сухой и горячий, подхватил ее, закружил, сбивая ориентиры. Уши заложило, а перед глазами стелился серый туман. Ничего не рассмотреть. Но нужно ли?

Сколько раз Оливер вел ее через этот туман? Может, он тоже не видел дороги, а просто знал, где хочет оказаться?

Нелл хотела бы оказаться рядом с ним. Но заставила себя думать о лодке, об амулете на ее носу, представлять, как его свет рассеивает клубящуюся впереди мглу. Когда смогла увидеть это как наяву, сделала еще один шаг…

…споткнулась обо что-то и полетела вперед, понимая, что даже рук выставить не успеет, только зажмуриться.

Ледяная вода обожгла лицо, сбила шапку и вымочила шубу, в секунду превратив ее в тяжеленный доспех. Но подогнувшиеся колени уже наткнулись на дно, и Нелл поднялась кое-как, отплевываясь и стуча зубами. Оглянулась и поняла, что ей все удалось. Она телепортировалась в лодку! Прямо в лодку, которую то ли бросили у самой воды, то ли ее отнесло сюда ветром. Телепортировалась, наткнулась на борт и упала. И вымокла, что практически сводило на нет радость от успеха.

Даже ошалелые лица охотников, прятавшихся от ветра за прибрежными валунами, не компенсировали холода.

«Чтоб вам сдохнуть!» — пожелала Нелл мысленно и неискренне, чувствуя, что если кто тут и сдохнет в ближайшее время, то это она.

— Сюда! — позвала срывающимся голосом. — Все!

Забралась обратно в лодку.

— Все, — прохрипела сердито. — Быстро.

Зубами стянула мокрые рукавицы и вцепилась в заледенелый борт.

— Держитесь за меня, — приказала нерешительно влезшим в лодку людям. — За меня и друг за друга…

«Боги, как же холодно, — выла мысленно. — Олли, мне так холодно. Ну скажи, зачем я тащу еще и эту дурацкую лодку?»

Их швырнуло на снег рядом с ближайшим к поселку амулетным столбом.

Люди загалдели. От бараков отозвались дружным лаем собаки. Старший артели бежал навстречу, обгоняя товарищей. Кинулся к Нелл и отлетел в сторону, сбитый с ног горячей волной — последнее заклинание, на которое ей хватило сил. Лепетал что-то о том, что был не прав, и если госпоже магу нужно что-нибудь…

— Шапка, — простучала зубами Нелл.

Шуба замерзала на ходу и скрипела. Волосы превратились в сосульки. Рук и стоп она не чувствовала. Но все-таки добралась до своей каморки самостоятельно.

— В тепло идите, заслон долго не простоит, — прохрипела от двери, не особо волнуясь о том, что ее могут не услышать или не понять, и ввалилась в желанное тепло.

Опустилась на пол у печурки. Долго ждала, когда сможет шевелить пальцами, чтобы избавиться от одежды. Сняла еле-еле. Бросила тут же, на пол. Из мешка достала рубашку, натянула и влезла под свои два одеяла. Хотела полежать, отогреться немного, а потом накрыться еще шкурами, но глаза слипались, и даже шевелиться было неохота.

Нет, она не уснула. Просто лежала, смежив веки и сжавшись в дрожащий комок. Слышала голоса и собачий лай снаружи. После — тишину. Еще через какое-то время — шум усилившегося ветра: заслон упал. Затем, когда, казалось, никаких больше звуков, кроме этого шума, не будет, — снова лай и голоса.

Когда они стихли, пришел долгожданный сон. Погладил, как обычно, по влажным еще волосам, с нежностью провел теплыми пальцами по щеке.

— Спасибо тебе, — прошептала Нелл. Поймала его руки, поцеловала, прижала ладони к своим горящим щекам. — Спасибо. Я смогла, потому что ты со мной…

— Я с тобой, — сказал сон.

— А я с тобой, — всхлипнула она.

И уснула.

Ей снилось теплое море, стол под парусиновым навесом и темнокожая толстуха в тюрбане, жарившая на углях огромную, как лодка охотников, рыбу.

— Где ты нашел такую женщину? — спрашивала толстуха Оливера.

Он отвечал что-то, но Нелл не слышала: даже во сне она хотела спать. Поэтому она положила голову ему на плечо и закрыла глаза.

С Оливером было спокойно и тепло. Хотелось прижаться к нему сильнее, обнять всего и сразу, и Нелл сначала забросила на него ногу, а потом, подумав, забралась вся целиком, обняла за шею, устроила голову на широкой груди и сжала коленями его бедра.

— Я уже не такой твердый, как раньше? — спросил он.

Она улыбнулась. Хотела сказать, что не променяет его и на самую мягкую перину в мире, но наткнулась щекой на пуговицу на его рубашке и промолчала, задумавшись о том, что перина, возможно, все-таки лучше: на ней ведь нет таких неудобных пуговиц. Но менять Оливера на что-либо все же не хотелось, поэтому Нелл расстегнула мешавшую ей пуговицу и еще две и зарылась носом в волосы на его груди.

И проснулась.

Только пробуждение ничего не изменило: она по-прежнему лежала на мужчине, которому полагалось быть за тысячу миль отсюда.

— К-как? — простонала, желая, чтобы один из них тотчас растворился в воздухе, и одновременно до ужаса боясь, что именно так и случится.

— Долгая история. Порталами в основном.

— Ты…

«Не должен был искать меня! — прокричала мысленно. — Не должен был приходить! Ты мне не нужен! Совсем… Поэтому ночью я целовала твои руки, а сейчас влезла на тебя, чтобы сказать, как сильно по тебе не скучала». Стало так смешно, что Нелл лишь чудом не разрыдалась.

— …порталами? Сюда? — пробормотала, продолжая прижиматься к нему, вдыхать его запах и гладить плечи. — Сумасшедший.

— Возможно, — отозвался он с улыбкой, которую Нелл слышала, но не видела, не решаясь поднять голову и посмотреть ему в лицо. — Только после вчерашних геройств ты лишилась права упрекать меня в безрассудстве.

Упрекать его она не собиралась. Пусть и сумасшедший. Но ведь дошел же. Живой, здоровый, теплый, родной, самый нужный.

— Тяжело? — спросила она, понимая, что, если он скажет, что тяжело, придется слезть с него, такого теплого и нужного. Но он этого не скажет.

— Уже нет, — не обманул ожиданий Оливер. — Было. Без тебя.

— Без тебя, — прошептала Нелл, губами скользя вверх по его коже. — Мне.

Поцеловала ямку между ключицами, потерлась носом о непривычно колючий подбородок и, набравшись смелости, приподнялась, чтобы в свете пробивавшегося в заледенелое окошко утра окончательно убедиться, что все происходящее сейчас — не сон.

Убедилась. Охнула.

Пальцы сами собой потянулись — стирать щетину с впавших щек, темные круги вокруг глаз, снежную пыль с висков. Погладили шершавую покрасневшую кожу, дотронулись до шрама на лбу, выглядевшего так, словно ему не меньше месяца, но совершенно точно свежего, и задрожали мелко. Дрожь отдалась во всем теле, и голос наверняка тоже дрожал бы. Поэтому Нелл молчала. Щурилась от набегавших слез, пока Оливер осторожно и нежно, как она только что, касался ее обветренного лица, саднящих царапин на скуле и растрескавшихся губ.

— Пообещай мне кое-что, пожалуйста, — попросил он, насмотревшись вдоволь и вновь прижимая ее к себе. — Пообещай никогда больше не решать за меня, что мне нужно, а что — нет. Хорошо?

— Ты… не знаешь…

— Я знаю, Нелл.

Он ничего не добавил, но она и без объяснений поняла вдруг, что он действительно знает. Может, и не все, но много больше, чем сама она ему когда-нибудь рассказала бы. К чувствам, обуревавшим ее, добавилось еще два. Облегчение от того, что не нужно уже ни юлить и обманывать, ни бороться с собой, решаясь на откровенность. И страх. Отчаянный всеобъемлющий страх перед всем на свете, вплоть до следующей минуты собственной жизни.

Нелл отважилась всего на один вопрос:

— И что теперь?

— Теперь мы будем спать, — ответил Оливер, словно куклу перекатив ее со своей груди себе под бок и укутав одеялами. — Нам нужно отдохнуть. Обоим.

— Но…

— У нас все будет хорошо, — произнес он уверенно. — А тому, кто решит этому помешать, будет плохо. Вот такой план.

— Замечательный план, — не смогла не согласиться Нелл, чувствуя, что и правда больше всего нуждается сейчас в отдыхе, а не в разговорах. В крепком спокойном сне, которого у нее не было с тех пор, как она уехала из академии.

И, видимо, не только у нее.

— Надо отдохнуть, — повторил, зевая, Оливер. — Хотя бы до полудня.

Это было так странно, но в то же время правильно и до счастливого обыденно — вместо долгих объяснений засыпать рядом с ним. Даже страх не выдержал, отступил, позволив забыться в тепле и покое. Хотя бы до полудня…

А после полудня их пришли спасать.