ГЛАВА 29
Гости пожаловали в субботу около полудня.
Услыхав звонок в дверь, Оливер сначала удивился (что инспектор, что Грин входили сами, а никого больше он не ждал), потом, утомленный больше апатией, чем болезнью, хотел проигнорировать незваного посетителя, но тот продолжал терзать колокольчик, и стоило хотя бы взглянуть, кто там такой настойчивый и бесстрашный.
Оливер нехотя встал с кровати и накинул домашний халат. Спохватившись, задержался у зеркала, чтобы замаскировать след от пули. Эдвард обещал на днях снять швы, но шрам останется надолго, так что подобные манипуляции следовало возвести в привычку.
Увидев в окно, кто стоит на пороге, удивился еще раз и подумал, не одеться ли, но это заняло бы время, в течение которого гость, а точнее, гостья, судя по уже проявленному упорству, вряд ли уйдет, а вот голова взорвется от несмолкаемого трезвона. Поэтому запахнул плотнее халат, пригладил волосы и пошел открывать.
— Добрый день, милорд, — лучезарно улыбнулась леди Каролайн и, не оставив Оливеру шанса произнести ответное приветствие, спросила тут же: — Вас еще интересует та татуировка?
Он успел позабыть о просьбе, с которой обращался к полуэльфийке, к тому же Нелл уже объяснила ему смысл печати, но ответ «Нет» означал бы, что прелестная дочь эльфийского посла напрасно отложила свои дела, чтобы прийти сюда в выходной день.
— Интересует. Входите, пожалуйста.
— Это лишнее, я ненадолго, — покачала головой красавица, в повседневной жизни ничем не напоминавшая Дикую Кошку из бойцовского клуба. Впрочем, и на эльфийку она при первом взгляде не походила: волосы у нее были темными, а не белыми, глаза синими, а не прозрачно-голубыми, а кожа на щеках гладкой и нежной, без рисунков, коими боги отмечали детей старшей крови. Но характер и манера общения у нее были воистину эльфийскими. — Меня просили задать вам два вопроса.
— Кто?
— Тот, кто может рассказать о татуировке, — удивилась непониманию собеседника полуэльфийка. — Первый вопрос: вы видели рисунок своими глазами?
— Да.
— Тогда второй: при каких обстоятельствах?
— Прошу простить меня, леди, но…
— Вы собираетесь отвечать? — перебила она требовательно.
— Нет, — сказал Оливер коротко. Он и со здоровой головой предпочитал с эльфами не общаться, а теперь и подавно не имел желания разгадывать ребусы. И вопросы такие ему не нравились.
— Всего доброго, милорд. — Леди Каролайн крутанула на запястье браслет — телепортационный артефакт — и исчезла.
Оливер пожал плечами, закрыл дверь и побрел в спальню. Но не успел он дойти до кровати, как в дверь опять позвонили. Долго ли, когда у тебя такой браслет? А кто-то вынужден на своих двоих туда-сюда бродить!
Мысленно ворча на полуэльфийку, он вернулся к двери, натянул вежливую улыбку, открыл и замер от неожиданности: стоявший перед ним мужчина не имел ничего общего с леди Каролайн.
Не считая того, что он был эльфом.
— Ты мне не нравишься, — с ходу заявил незнакомец. Двумя пальцами толкнул мага в грудь, заставляя посторониться, и прошествовал мимо него через прихожую и небольшой квадратный холл прямиком в комнаты.
Оливер озадаченно ощупал скрытый иллюзией шрам и двинулся следом.
Ситуация скорее удивляла, чем возмущала. Подобная бесцеремонность была несвойственна эльфам. Чужак вошел в гостиную, снял потертый кожаный плащ, оставшись в совершенно не эльфийских широких штанах и сером вязаном жакете, плащ швырнул на кресло, а сам уселся в соседнее. Протянул к камину длинные ноги в сбитых сапогах.
— Могу я предложить вам чай или кофе? — Оливер изобразил услужливую улыбку.
— Илдредвилль.
— Что, простите?
— Не что, а кто. Илдредвилль — это я.
— Оливер Райхон, — представился маг.
— Знаю. — Эльф одарил его мимолетным взглядом. — Лорд Эрентвилль, его дочь и ее жених многое о тебе рассказали. Они считают тебя неплохим человеком. Но мне ты не нравишься.
Сказано это было без всяких эмоций, будто между прочим, но длинноухие обычно лишь так и говорили.
— Что ты сделал с моей Хейлин? — так же безучастно поинтересовался гость.
Имя он исковеркал, как нередко поступают с людскими именами эльфы, но догадаться, о ком речь, труда не составило. А заодно и понять, кто этот странный нелюдь, явно неслучайно появившийся вслед за леди Каролайн и разговорами о печати. И если Оливер не ошибся в выводах и это действительно тот самый эльфийский целитель, который вернул Нелл к жизни после того, как от нее отказались доктора-люди, можно было простить ему и беспардонное вторжение, и недружественный настрой. И брошенную небрежно одежду. Но Оливер непочтительно скинул плащ эльфа на пол и уселся в освободившееся кресло.
— Она ваша? — спросил, отчасти невольно, отчасти намеренно копируя невозмутимый тон собеседника.
— Моя.
— С чего бы это?
— По тому же праву, по которому дети принадлежат родителям, а сломанные и выброшенные часы — тому, кто их нашел и починил. Но праву данной жизни.
— Не совсем понял, вы сейчас сравнили Нелл с ребенком или со сломанной вещью?
— Ты мне не нравишься, — в третий раз повторил эльф. Голос его не дрогнул, прозрачный лед глаз был все так же холоден, но тонкие белые шрамы, формировавшие на его щеках сложный рисунок, чуть заметно зашевелились. — Но ты не такой дурак, каким хочешь казаться. Все ты понял. Хейлин — сломанный ребенок, выброшенная жизнь. Я нашел ее и починил. Ее не было бы без меня. Значит, я в ответе за то, что она есть. И за то, как она есть. Виновен в новой боли, которую ей могут причинить. И в той боли, которую может причинить другим она.
— Когда вы видели ее в последний раз?
Застывшее лицо эльфа можно было счесть признаком удивления.
— Три года назад, — ответил он. — Или четыре.
— У вас странное представление об ответственности. Бросили ее на несколько лет, а теперь появляетесь и предъявляете какие-то права.
— Я ее не бросал. Я оставил ее у хорошего человека. У другого своего человека. Я не смог исцелить его до конца и подумал, что Хейлин сумеет.
Видимо, у длинноухого целителя было немало «своих людей», и их истории перепутались в его голове. Ведь на самом деле не Оуэну Лэндону, а Нелл нужна была реабилитация после долгого лечения.
— Считаешь, знаешь об этом лучше меня? — Эльф продемонстрировал подобие ироничной усмешки, а Оливер вздрогнул от незнакомого ощущения, словно ледяной взгляд нелюдя прожег его насквозь, высветив тайные мысли. — Когда я познакомился с Лэндоном, у него была пуля в боку и дыра в сердце. Пулю я вытащил, это было легко. А дыру залечить не смог. С этим справился бы только другой человек. А Хейлин просто замерзла. Ей надо было согреться и место, где демоны прошлого ее не нашли бы. Они с Лэндоном могли помочь друг другу, но она была нужна ему больше, чем он ей.
— Оуэн Лэндон погиб больше двух лет назад.
— Я знаю. Люди часто умирают. Иногда я возвращаюсь к своему человеку, а его уже нет. Поэтому я редко возвращаюсь. Мне сообщили, что Лэндон умер, а Хейлин уехала. Я подумал, что если она не сломалась опять без него, то уже достаточно отогрелась, и не стал ее искать. А потом мне сказали, что кто-то интересуется ею и моей печатью. Мне это не понравилось. И ты мне не понравился сразу, как только я о тебе услышал. И сейчас не нравишься, потому что так и не ответил на вопрос. Что ты сделал с моей Хейлин, проклинатель?
— Ничего.
Так и было. Он не сделал ничего, чтобы она научилась доверять ему. Ничего, чтобы ее удержать. Пытался, но не смог.
— Ты мне…
— Не нравлюсь. Я помню.
Эльф почти по-человечески покачал головой.
— Я хотел сказать, что ты мне не лжешь и поэтому начинаешь нравиться. Но ты нетерпелив и опять не нравишься мне. Ты не сумел дождаться, пока я закончу фразу. Ничего удивительного, что ты не дождался, пока Хейлин отогреется рядом с тобой. Начал искать, расспрашивать. Не только о печати ведь? Ты не солгал, но «ничего» — неправильный ответ. Ты разбудил ее демонов. Она отдала свою прошлую жизнь, чтобы они ее не нашли. Отдала семью, друзей, имя. Из-за тебя эта жертва напрасна, ведь демоны вернулись.
— Что мне делать?
— Ничего. Только теперь по-настоящему ничего. Зло идет не за Хейлин. Оно идет за тобой. И найдет ее, если ты ее найдешь. Не ищи.
— Это не решение.
— Для тебя, — уточнил эльф. — А для Хейлин? Разве не об этом она тебя просила?
— Если вы все знаете, зачем пришли? — огрызнулся Оливер. Надоело изображать эльфийскую невозмутимость.
— Я не знаю всего, — парировал нелюдь. — А того, что знаю, не узнал бы, не встретившись с тобой. Ответы не берутся из ниоткуда. А еще я хотел посмотреть на тебя и убедиться, что не ошибся. Но я редко ошибаюсь, проклинатель. Ты — не тот человек, с которым я оставил бы Хейлин. В тебе мало тепла, чтобы ее согреть. Ты не спрячешь ее от демонов, потому что не привык прятаться. А она не нужна тебе, чтобы залечить дыру в сердце, потому что в твоем сердце нет дыры.
— Она мне нужна.
— Немного, — согласился странный гость. — Но ты справишься и без нее. А она найдет того, кому будет нужнее. У Хейлин редкий дар — делать жизнь вокруг себя жизнью. Ты же понимаешь, о чем я говорю? Кого-то может спасти этот дар. А ты не пропадешь и один, ты ведь привык к этому, да? Что ты сделал со своей предыдущей женщиной?
— Отдал тому, кому она была нужнее, — процедил Оливер. — Но я покончил с подобной благотворительностью.
В чем-то эльф был прав. Когда говорил о разбуженных демонах, о зле. О том, что жизнь рядом с Нелл становится жизнью.
Неужели, чтобы заслужить эту жизнь, нужно обзавестись сначала дырой в сердце? Оливер сказал бы, что у него появится такая дыра, если Нелл не вернется, но беловолосый нелюдь с ледяным взглядом знал, что это неправда. Дыры не будет — только пустота, за годы действительно вошедшая в привычку.
— Тебе это не мешает? — спросил эльф.
Оливер покачал головой. Привычки, даже такие, не мешают. Иначе у них не было бы шанса стать привычками.
— Я говорю о нитках, торчащих из твоей головы. — Целитель вытянул в его сторону длинный палец. — Выглядит глупо. Будто у тебя череп набит ветошью, и растрепавшиеся края лоскутов лезут наружу.
На самом деле швы выглядели вовсе не так ужасно: аккуратные узелки, короткие тонкие ниточки. Видимо, эльф хотел сострить, заодно продемонстрировав, что способен видеть сквозь иллюзии. Но последнее, наряду с тем что длинноухий находил ответы на незаданные вопросы в мыслях собеседника, не удивляло.
— Глупо выглядит, — повторил эльф. — И ты кажешься глупым.
Оливер моргнуть не успел, а беловолосый уже стоял у его кресла. Одной рукой взял за подбородок, в мгновение лишив возможности двигать не только головой, но и любой частью тела, а второй потянулся к швам и принялся без инструментов и обработки выдергивать ногтями нитки. Крутил в пальцах извивающихся шелковых червячков и бросал прямо на ковер.
В отсутствие боли происходящее казалось чем-то нереальным. Оливер подумал, не напутал ли он после завтрака с дозировкой лекарства. Это все объяснило бы. И странного эльфа, и не менее странную беседу, и текущее странное действо.
А потом боль прорезалась все-таки. Но не такая, какая бывает, когда снимают швы и тянут приросшую кожу, нет. Она родилась не снаружи, а внутри и усиливалась и разрасталась до тех пор, пока не заполнила обездвиженное тело. А когда казалось, что терпеть ее нет уже сил, над ухом раздался голос эльфа:
— Я не хочу ошибиться, проклинатель. Давай проверим? Позови ее. Если Хейлин действительно нужна тебе, она услышит. Если ты нужен ей — она отзовется.
И боль пропала без следа.
Вместе с болью пропал и эльф. И плащ его, валявшийся на полу. И сам пол. Стены и потолок тоже исчезли, и, видя все это, Оливер понял, что и его тут нет.
Все, что осталось от него, — одна мысль. Одно слово. Одно имя.
Одно желание: отзовись!
Ветер дул с севера. С моря. Нес с собой снег и тонкие ледяные иглы, с резкими порывами вонзавшиеся в лицо. Черные волны ворочали льдины. В стылом воздухе разносился раскатистый треск белых глыб и жалобный стон измотанной штормом воды. Небо спряталось за низкими облаками, и если вчера солнце еще проглядывало сквозь них блеклым пятном, то сегодня невозможно было угадать, где оно теперь, и есть ли вообще.
Только безумец вышел бы при таких условиях в море, но Нелл уже убедилась, что окружена безумцами.
Погодные артефакты сработали безупречно, сигнал о приближающемся шторме пришел, и времени оставалось достаточно, чтобы убрать с берега лодки, укрепить шалашики-коты, загнать под крышу собак и спрятаться самим, в тепле пережидая ненастье, которое обещало надолго не затянуться. Шторм шел на восток и расположенный на побережье поселок задевал лишь краем. Два-три дня, как сказала Нелл старшему артели. Неужели это так много? Неужели человеческие жизни стоят дешевле моржового бивня или шкуры морского зайца?
Нет, не дешевле. Просто «госпожа маг» — женщина хрупкая и робкая, выросшая в городах и не нюхавшая соленого морского ветра, вот и паникует почем зря. А они, охотники, если бы боялись того, что она зовет непогодой, вели бы промысел исключительно летом, когда зверь на лежбища идет. Только шкуры, жир и бивни — товар ходовой, в том числе и у магов, и летней добычи на все нужды не хватит. Потому и живут тут круглый год и круглый год в море выходят.
Все это втолковывали Нелл как ребенку, после чего отправили заниматься «своими магическими делами». Успокоили напоследок, что, если бы и впрямь шторм приближался, собаки уже выли бы.
Сегодня поутру, невзирая на усилившийся с ночи ветер, две лодки вышли в море. А через два часа, когда к ветру добавился колючий снег, в поселке завыли собаки.
«Идиоты!» — ругалась Нелл мысленно, не размыкая растрескавшихся на морозе губ. Закрывала рукавицей лицо и топала сквозь снег к амулетным столбам. Растапливала покрывавший поисковые сферы лед и отслеживала заблудившихся охотников — тех самых идиотов, которые сейчас играли бы в карты в своем бараке, если бы магом у них был суровый бородатый мужик, а не она, хрупкая и робкая. С бородатым мужиком не спорили бы. Не улыбались бы снисходительно в ответ на его предупреждения.
«Да пропадите вы пропадом!» — бросала она в сердцах, и заиндевелые ресницы смерзались, мешая рассмотреть пронзающие снежную завесу лучи поиска.
«Только посмейте пропасть!» — грозилась, ловя эхо установленных на лодках амулетов.
«Сама убью!» — и прокладывала сквозь движущиеся льдины дорогу для тех, по чьей милости не чувствовала уже ног.
Охотники отошли не слишком далеко. Первая лодка вернулась по путеводному лучу спустя час после того, как Нелл настроила поиск.
Вторую она по-прежнему видела в полумиле от берега, и установленный на ее носу амулет еще светился, но лодка не двигалась. Возможно, охотники причалили к одному из островков, тех самых, где по лету устраивают лежбища моржи, и решили там переждать шторм. А возможно, их лодку зажало льдинами.
Суровый бородатый мужик, проработавший на севере не один год, знал бы, что делать. У хрупкой и робкой женщины подобных знаний не было. Все, что она могла, — влить еще силы в поисковые артефакты, сохраняя сигнал, и вычертить следами на снегу линию заграждения, чтобы хоть немного сдержать шквальный ветер, норовивший снести не только превратившиеся в сугробы коты, но и более тяжелые постройки.
Старший артели подошел к ней, когда заслон был готов. Видно, выйдя из барака, решил, что шторм пошел на убыль, но, приблизившись к прозрачной стене, сквозь которую, словно через сито, стихая, просачивался ветер, понял свою ошибку. Собирался сказать что-то, но Нелл посмотрела на него из-под надвинутой на брови шапки, и охотник, опустив голову, побрел обратно к бараку.
Хотелось со злостью швырнуть ему в спину сгустком огня, но Нелл берегла силы, хоть и не представляла, на что еще их можно потратить. Стояла у заслона и всматривалась в белую мглу над черным морем.
Завтра ветер стихнет. Быть может, уже сегодня к вечеру. Но продержатся ли столько времени люди?
Люди, до которых ей не должно быть и дела. Которые сами виноваты.
Сами — ее вины тут нет.
Она сделала все по протоколу. Зафиксировала показатели погодных артефактов, поставила в известность старшего в лагере. Она сделала все и даже больше: возвращать лодки не входило в ее обязанности, она отвечает за то, что происходит в поселке, а не в море. А значит, никто не обвинит ее, если кто-то останется в море навсегда.
«Я сделала все, что в моих силах», — сказала она себе и не поверила собственным словам. Как тогда, когда умер Оуэн.
«Я просто не гожусь для такой работы», — решила она, выходя за границу, о которую разбивался ветер.
«Это дело для сильных магов и сильных мужчин, а я — женщина, хрупкая и робкая», — думала она, спускаясь к берегу.
«Но я могу рискнуть, — продолжала она, посылая вперед поисковый луч. — У тех охотников, наверное, есть жены и дети, матери и отцы, братья и сестры. А по мне никто не будет скучать, если ничего не получится».
Ветер ударил в лицо, будто пощечину отвесил, пытаясь вразумить. В грудь толкнул: не суйся. Ты тоже не одна. И о тебе есть кому грустить.
«Думаешь?» — усмехнулась Нелл мысленно.
«Знаю», — ответил ветер. Толкнул снова, заставив отступить на шаг, но не отступиться.
«Я могу перемещаться из одной видимой точки в другую, — сказала Нелл ему и себе. — А могу попробовать настроиться сразу на лодку. Раньше у меня не получалось, но, говорят, в экстремальных ситуациях способности усиливаются»…
Был бы тут Оливер, он решил бы проблему в два счета. Амулет на носу лодки — лучший маяк. Даже она его чувствует, хоть и не уверена, что сумеет нащупать связь и проложить канал, а Оливер не сомневался бы, давно уже телепортировался бы туда и обратно и вытащил бы и охотников, и их лодку. А потом бы и Нелл вытащил из этой заснеженной, всеми ветрами продуваемой дыры. Все равно куда, лишь бы там было тепло… Тепло и он… Был бы он, а ей будет тепло рядом с ним даже в сердце бурана…
Но такого никогда уже не будет. И не важно, получится ли что-нибудь из ее отчаянной задумки или нет, он об этом не узнает.
Потому и не важно.
Нелл зажмурилась, пожелала увидеть лодку и амулет на ее носу и заставила его вспыхнуть ярче. Оставалось шагнуть навстречу свету, но она замешкалась. Страшно было. Страшно и тоскливо, и Оливер вспомнился не вовремя. И это его «Ты со мной или я с тобой»…
«Я с тобой», — послышалось как наяву, и Нелл улыбнулась, чувствуя, как лопается на губах кожа, а из сердца уходит страх.
Чего бояться, если он с ней? Далеко, но все-таки рядом.
— А я с тобой, — прошептала она.
Задержала дыхание и сделала шаг…
Оливер вскочил на ноги, но стоявший рядом эльф с силой надавил на плечи, вновь возвращая в кресло.
— Куда ты так торопишься, проклинатель?
— Нелл, она…
— Услышала, — кивнул нелюдь. — И ответила. Значит, я не ошибся.
Кажется, только что он уже говорил, что не ошибся, когда утверждал, что Оливер — не тот человек, который нужен Нелл.
— Нитки ни при чем, — вздохнул целитель. — Ты сам по себе глуп. Я не ошибся ни тогда, ни сейчас. Ты не тот человек, который нужен Хейлин, но она выбрала тебя. Я не ошибся, когда думал, что это возможно. И не ошибся, когда решил встретиться с тобой и дать тебе небольшую подсказку.
Подсказка!
Нелл где-то на севере, в каком-то охотничьем поселке, который накрыл шторм, рвется спасать каких-то придурков, потерявшихся во льдах, а ведь телепортацию она так и не освоила, и спасать нужно ее!
Оливер вновь попытался подняться, но эльф опять не позволил.
— Чтобы успеть, необязательно торопиться, — сказал он. — То, что ты видел, еще не случилось. И может быть, не случится. Или случится не так. Я сам не знаю. Может, это не она, а ты должен быть на том берегу.
— Никто там не должен быть. Я заберу Нелл…
— Откуда? Ты знаешь, где она? Я — нет.
Видимо, это стоило понимать как то, что новых подсказок от него ждать не стоит. Но и этой хватит, если использовать полученную информацию с умом.
Эльф ему больше не препятствовал, и Оливер наконец-то смог встать. Посмотрел на целителя в упор:
— Когда произойдет то, что я видел?
— Если произойдет, — поправил эльф. — Через час. Или через год. Но, скорее всего, в течение ближайших дней.
— Будьте здесь, я сейчас вернусь.
Спешка и промедление могли навредить в равной степени, поэтому действовать нужно разумно и быстро. Право определять степень разумности он оставил за собой, а для того, чтобы ускорить события, требовалась помощь.
Он прошел в кабинет и, мысленно вознеся хвалу изобретателю телефонной связи, достал из стола записную книжку. Проще обратиться напрямую к лорду Аштону, но имелись и другие решения: было бы странно, если бы за все годы, что Оливер Райхон руководил Королевской академией, он не оброс всевозможными знакомствами и связями. Так что вице-канцлера решил пока не беспокоить.
Сначала разыскал бывшего преподавателя теории потоков, которого лет пять назад сманили в министерство, в отдел, занимавшийся правовым обеспечением трудовых соглашений. Близких отношений Оливер с бывшим коллегой не поддерживал, но при встречах крепко жал руку и расспрашивал о семье и здоровье, а года два назад поспособствовал карьерному продвижению теоретика, замолвив о нем словечко в разговоре с помощником министра. Естественно, делалось это без какого-либо умысла, зато сейчас можно попросить о небольшой услуге. Например, узнать имена магов, в последние три недели заключавших контракты на работы, связанные со зверобойным промыслом на севере королевства. Только имена и места назначения, условий контрактов разглашать не требовалось. Бывший подчиненный просьбе удивился, но не отказал. Пообещал поднять последние отчеты и, поскольку контрактов в обозначенный период времени на такие работы вряд ли заключено много, сказал, что передаст данные уже через пару часов.
Запросить погодную карту северных районов с прогнозом на неделю оказалось еще проще: немало выпускников академии трудились сейчас в ведомствах, в которых эти карты использовали, а трое — непосредственно в службе, где их составляли. Первый же, кому ректор дозвонился, с радостью согласился помочь.
Карту обещали передать портальной почтой (за счет получателя, естественно), а информацию о контрактниках — по телефону. Оливер прикинул, что, пока будет ждать, успеет найти в гардеробе теплые вещи. Но до этого позвонил еще Грину и попросил того зайти.
— Думаешь, она заключила контракт? — спросил эльф, который, как оказалось, и не думал ждать в гостиной, а простоял все это время под дверью, слушая чужие разговоры.
— Уверен, — ответил Оливер. — Нелл работала с артефакторными столбами. Ключи от таких получают только при официальном найме, иначе любой проходящий мимо маг мог бы использовать их по своему усмотрению.
Да, она работала по контракту, в этом сомнений не было. Но кто подписал договор? Хелена Вандер-Рут мертва. Документы Элеонор Мэйнард остались в академии. Значит, в этот раз в договоре указано другое имя.
Но сколько бы имен ни было в запасе у Нелл, главное, чтобы не было запасной внешности. Если понадобится, он обойдет все конторы по найму и отыщет ее по приметам, которые у нее, как одна, особые.
— Ты упрямый. — Из уст эльфа это звучало как упрек.
— Какой есть.
— Ты не перестанешь дразнить ее демонов.
— Поздно переставать, им уже известно о Нелл.
— Тогда тебе придется сразиться с ними.
Оливер пожал плечами:
— Других вариантов я и не рассматривал.
— Если ты все решил, я могу уходить, — подвел неожиданный итог нелюдь. — Теперь ты будешь отвечать за Хейлин.
Будто и не о человеке говорил, а о котенке, которого пристроил в хорошие руки.
— Я же вам не нравлюсь, — напомнил Оливер. — Доверите ее мне? Не останетесь убедиться, что она жива и здорова?
Опыт общения с эльфами говорил, что от них не получишь информации больше, чем они хотят тебе дать. Но все же отпускать продемонстрировавшего неординарные способности целителя не хотелось. Возможно, для Нелл он сделает исключение и поможет найти ее демонов, чтобы Оливер знал, с кем ему сражаться.
— Вы могли бы погостить в академии, — предложил он. — У нас тут много всего интересного. И ваши друзья из посольства наверняка обрадуются, если вы задержитесь.
— Не обрадуются, — бесстрастно бросил эльф. — И интересного у вас нет. Для меня.
Хлопнула входная дверь, в коридоре послышались шаги, а за ними и хрипловатый голос Грина:
— Что у вас снова случилось, Оливер? Надеюсь, оно стоит того, что я пропустил обед?
— Кто это? — навострил длинные уши эльф.
— Это? Это интересное.