ГЛАВА 28

Для наследницы миллионов Эмма Блейн жила более чем скромно. Когда экипаж остановился у многоквартирного трехэтажного дома, Оливер заподозрил, что извозчик перепутал адрес. Однако табличка на кирпичной стене быстро избавила от этих подозрений.

Парадная дверь не запиралась, а в холле не наблюдалось консьержа — еще один признак не самого респектабельного жилища. Вместо привратника, к которому можно было бы обратиться за помощью, у поворота на лестницу висел список жильцов с указанием номеров квартир. Безусловно, удобно. Особенно если занимаешься чем-то незаконным и должен принимать тайных посетителей. Хотя следовало признать, на лестнице и в тускло освещенных коридорах было чисто, в воздухе не ощущалось неприятных запахов, а добротные двери с металлическими номерками и блестящими медными ручками не наводили на мысль, что за ними скрыт опиумный притон или бордель. Возможно, домовладельцем был химический завод, на котором Эмма Блейн числилась технологом, и жилье за умеренную плату предоставлялось работникам.

Найдя нужную квартиру, Оливер прокрутил в уме то, что собирался сказать. Речь он придумал еще в поезде, там же разобрал возможные варианты развития беседы, и сейчас главным было, чтобы мисс Блейн оказалась дома. Когда на стук из квартиры никто не отозвался, подумал, что оправдались худшие опасения. Но Оливер выдержал паузу и постучал еще раз. Наградой за терпение стал звук проворачивающегося в замке ключа. Дверь приоткрылась на два дюйма, не больше, и из квартиры сладко запахло лилиями.

— Вы от бакалейщика? — прозвучал женский голос, негромкий и будто бы простуженный.

— Нет, я…

— Из банка?

— Нет. Простите, я…

— За жилье заплачено на полгода вперед.

— Я ищу мисс Эмму Блейн. — Говорить пришлось быстро, пока его снова не перебили. — По личному делу.

Дверь приоткрылась чуть шире, стало заметно удерживающую ее толстую цепочку и паутинку защитных чар, а из полумрака на Оливера воззрился блестящий зрачок.

— Я вас не знаю, — медленно проговорила обладательница удивленно моргнувшего глаза. — Какие могут быть личные дела с незнакомцем?

— Оливер Райхон, — поспешно исправил ситуацию гость.

— Это имя мне ни о чем не говорит.

— Я понимаю, но если вы позволите…

— Уходите, иначе я позову полицию.

— Как? — искренне заинтересовался Оливер. Вряд ли в подобной квартире имеется телефон.

— У меня есть свисток. Засвищу в окно, патрульный услышит.

— Интересный способ. Но поверьте, мисс Блейн, вам лучше поговорить со мной, нежели с полицией.

Угрожать ей он не собирался, но в голос непроизвольно прокрались зловещие нотки. Дверь захлопнулась, и хозяйка, судя по звуку шагов, ушла вглубь квартиры. Оливер хотел стучать, но вскоре шаги вернулись, звякнула цепочка, и дверь отворилась опять.

— Входите, — сухо пригласила стоявшая за ней женщина, высокая и сухопарая.

По документам ей было тридцать восемь лет. Маги редко выглядят на свой возраст, но Эмма Блейн с худым, осунувшимся лицом, тонким длинным носом и морщинками вокруг глаз ему полностью соответствовала, а собранные в небрежный пучок мышиные волосы, серое шерстяное платье и линялая голубая шаль на плечах не делали ее ни моложе, ни привлекательнее.

— Проходите в комнату, — недовольно махнула рукой хозяйка, продемонстрировав темное пятно старого ожога на тыльной стороне ладони. Как и ее возраст, пятно это фигурировало в документах, значилось особой приметой, которой мисс Блейн обзавелась еще во время учебы.

В небольшой гостиной Оливер сел в кресло, на которое ему указали, но на чай или бренди рассчитывать не приходилось.

— Так что это за личное дело? — Мисс Блейн встала напротив, сложив на груди руки. — И при чем тут полиция?

— Совершенно ни при чем, — улыбнулся он в попытке исправить произведенное впечатление. — Мне самому не хотелось бы их привлекать.

— К чему? — Она нервно передернула плечами.

— К разбирательству одного давнего дела. Давнего, но не забытого. Речь идет о жизни девушки. Хорошей девушки, которая никому не причинила зла, и вся ее вина была лишь в том, что она происходила из хорошего рода…

Эмма Блейн заметно вздрогнула.

— Понятия не имею, о чем и о ком вы говорите, — протараторила она. — И вам все же лучше уйти.

— А мне кажется, вы прекрасно меня поняли. Прошло немало лет, но подобное не так просто забыть, особенно если воспоминания сопровождаются чувством вины.

— Чего вы хотите? — мрачно спросила женщина. — Денег?

— Справедливости. Хочу вернуть той девушке жизнь и имя, которые у нее отобрали.

— Не выйдет.

Возразить он не успел, увидев направленное на него дуло револьвера.

— Не выйдет, — повторила она и нажала на спусковой крючок.

Оливеру показалось, что он видит, как в лицо ему летит пуля. Но пока она летела, он успел вспомнить два заклинания. Защитное и атакующее.

Свинцовый шарик, пробив щит, ударил в лоб, и перед глазами зароились разноцветные мухи. Уже теряя сознание, Оливер надеялся, что хотя бы атакующее плетение-парализатор сплел как следует…

Первой телефонный звонок услышала Элизабет, но, поскольку ночами ей обычно никто не звонил, без слов пнула под одеялом мужа, перевернулась на другой бок и снова уснула. Эдвард себе такого позволить не мог. Быстро дошел до кабинета и снял трубку.

— Грин, слушаю.

— Крейг. — Угрюмый голос старика вмиг разогнал остатки дремы. — С Оливером беда.

— Что случилось?

— Что-что… Пуля в голову с ним случилась.

Целитель тяжело сглотнул.

— Живой он, не дергайся, — не дал запаниковать инспектор. — Защиту выставил в последний момент. Только он, в отличие от тебя, не телекинетик, ему магический удар отвести проще, чем физический, вот и… Но без щита совсем худо было бы.

— Где он?

— В больнице, в той дыре, куда ты его заслал.

Никого и никуда Эдвард не засылал, просто поделился в последнем разговоре с тестем мнением относительно ситуации в целом и состояния милорда Райхона в частности. Доктор хорошо понимал, что сейчас чувствует Оливер, сам был однажды в похожем положении, когда неведомая опасность угрожала Бет, и знал, как угнетает невозможность хоть в чем-то повлиять на происходящее. Именно об этом он и говорил с лордом Арчибальдом и вскользь попросил позволить Оливеру лично участвовать в расследовании…

Демоны! Да по собранным материалам эта Блейн и на особо важную свидетельницу не тянула! Что же там случилось?

— Без подробностей передачи, — вздохнул Крейг. — Сказали, разбираются. Намекнули, чтобы не совался, значит.

— На то, что компетентный целитель не может его осмотреть, не намекали? — Грин уже понял, к чему клонит старик. — Адрес больницы у вас есть?..

Элизабет заворочалась, спросила сонно, куда он собирается. Эдвард не стал лгать, что в лечебницу. Сказал, у Крейга снова проблемы с ногами. У него давно уже с ними проблемы: магические травмы полностью не исцелить, вот и болят суставы, порой сильно.

— На погоду, наверное, крутит, — пробормотала миссис Грин, кутаясь в одеяло. — Заморозки обещают.

Эдвард поцеловал в висок вновь провалившуюся в мир снов жену.

Через полтора часа он уже говорил с дежурным врачом провинциальной больницы. Еще через пять минут был в палате пострадавшего.

Оливер спал под действием обезболивающего и целительских чар. Сплетенный им щит, пусть и не идеальный, значительно смягчил последствия выстрела в голову, самым существенным из которых стало сотрясение мозга. Лобная кость у милорда Райхона оказалась крепкая, так что ограничилось все парой микротрещин. Крупных сосудов пуля не задела. А разорванную кожу местные целители уже сшили, и претензий к их работе у Грина не нашлось.

— Через две недели будет совершенно здоров, — уверенно заявил дежурный доктор.

Эдвард с ним согласился бы, но понимал, что Оливер будет категорически против такого срока, а оставить проблемного пациента местным не позволяла профессиональная солидарность.

К тому же огласка по-прежнему не нужна.

Об этом напомнил Грину один из ребят Арчи, как Крейг называл занимавшихся делом агентов секретных спецслужб. Немолодой, интеллигентного вида мужчина вызвал Грина из палаты, передал привет от лорда Арчибальда и порадовался тому, как кстати доктор появился на месте несостоявшейся трагедии. Спросил, возможно ли переправить милорда Райхона в академию, и обещал в этом всяческое содействие.

Взвесив все «за» и «против», Эдвард решил, что портальный переход со страховкой целителя Оливеру сильно не навредит.

Очнулся пострадавший уже дома и с ходу угодил под опеку взявшего на себя миссию сиделки Крейга. А мистер Грин успел вернуться в супружескую спальню, раздеться и влезть под одеяло за пять минут до того, как миссис Грин вскочила по звонку будильника, стукнула мужа подушкой и обозвала соней.

Произошедшее после выстрела Оливер помнил смутно. Казалось, пуля расколола череп на тысячи осколков, и незнакомый целитель, худое лицо которого в какой-то момент всплыло перед глазами на фоне высокого белого потолка, собрал эти осколки вразнобой, а после долго сколачивал гвоздями. Страшно было представить, что за конструкция получилась.

Но на ощупь голова не очень отличалась от той, что была раньше. Только над левой бровью высилось что-то мягкое и явно чужеродное.

— Краше прежнего будешь, — заверил Крейг, непонятно каким образом оказавшийся в спальне Оливера. Впрочем, как он сам тут оказался, Райхон тоже не помнил.

— Почему краше? — спросил, облизнув пересохшие губы.

— А как еще со звездой во лбу-то?

Наверное, старик шутил, но смысла шутки Оливер не понял. А это уже настораживало.

— Что со мной? — спросил он прямо.

— Плохо? — участливо осведомился Крейг. — Эд предупреждал. Порталами тебя тащить пришлось в довершение ко всему. Но сказал, отпустит скоро. На вот, — сунул под нос стакан, — выпей. Доктор наш велел.

Питье было горькое, но шум в голове после него постепенно стих, а детали черепа как будто встали на место.

— Говорил тебе, не суйся к этой дамочке, — бурчал над ухом старик. — Чутье у меня на такое. Жаль, не всегда срабатывает, но если уж есть…

— Ее задержали?

— Угу. Ты и задержал, выходит. Хорошо приложил, как мне сказали. Сейчас она не меньше тебя должна головой маяться. Парни Арчи, что за домом наблюдали, как эхо удара засекли, кинулись сразу к вам. Тебя к целителям направили, ее — куда надо. А остального, прости, не знаю.

— Эхо засекли? — Оливер осторожно коснулся беспокоившего его бугра над бровью. Теперь, когда в мозгах прояснилось, стало понятно, что это просто повязка. — А выстрел?

— Шумовая защита.

Мисс Блейн хорошо подготовилась к встрече. Оливер вспомнил, как она отходила от двери, прежде чем впустить его. Видимо, тогда и сунула в карман револьвер и установила полог тишины. Получается, уже тогда предполагала, что будет стрелять? Но почему?

— Мозги не напрягай, — посоветовал Крейг. — Подождем, что она сама скажет. — Присел на кровать рядом, стиснул с неожиданной силой плечо. — Ты хоть понимаешь, что тебя чуть не убили?

И отошел тут же. Отвернулся.

Стало стыдно за то, что и правда чуть не умер. Подвел бы старика, академию. Нелл. Вернулась бы она, а его тут убили…

— Куда? — Инспектор резко обернулся, услышав скрип кровати. — Лежи. Эд сказал…

— В ванную. Нужно.

— Дойдешь? — Старик оглядел его придирчиво и кивнул: — Не запирайся только.

Из зеркала над раковиной смотрела небритая осунувшаяся рожа. Повязка на лбу. Левая бровь припухла, глаз заплыл. Но в целом не так все и плохо.

— Могло быть и хуже, — подтвердил Грин, сменивший после полудня Крейга. — Но несколько дней придется провести в постели.

«Звезду» из швов целитель, сняв бинты, обработал чем-то жгучим. Сказал, что шрам останется, но со временем можно будет сделать его незаметным, а пока прятать под иллюзией.

Оливер спросил, нет ли новостей, но Эдвард лишь руками развел.

Новости принес вернувшийся через час инспектор.

— Лежишь? — спросил, поглядев на Оливера. — Хорошо, что лежишь. И ты, — обратился к Грину, — сиди, не вставай.

— Есть что-то? — встрепенулся от такого вступления доктор.

— По Эмме Блейн? — понадеялся Оливер.

— Есть и по Эмме Блейн. — Крейг приподнял, чтобы он увидел, пухлый конверт. — Есть по Рейчел Лавон. Вам про которую рассказать? — И, пока ректор и доктор обменивались непонимающими взглядами, решил: — А расскажу-ка про обеих.

Эмма Блейн была старшим ребенком в семье, но для отца (матери она лишилась в восемь лет) на первом месте всегда был ее брат — Джордан. Сын. Мужчина. Наследник. Тот, кто после смерти родителя должен был продолжить его дело. На него возлагались огромные надежды, ему доставались лучшие подарки и вся отцовская любовь. Эмма не роптала. Отец был для нее непререкаемым авторитетом, и его решения не подлежали сомнениям и критике. Но девушка, как могла, старалась заслужить его внимание. Например, поступила на алхимический факультет Глисетского университета, хоть мечтала заняться артефакторикой и обладала необходимыми для этого способностями. Просто алхимия в семейном деле была нужнее.

А Джордан ни с того ни с сего пошел на демонологию, совершенно никакого отношения к промышленности не имеющую, и все равно остался отцовским любимчиком. Но Эмма к тому времени уже относилась к этому как к должному, поверив и в свою заурядность, и в исключительность брата. Отец ведь не мог ошибиться в выборе.

Даже когда увидела брата в госпитале, обессиленного, практически досуха выпитого бездной, когда узнала, что он сделал, верила, что всему случившемуся найдется объяснение, которое в очередной раз подтвердит, что Джордан прав. И отец, считавший Джордана лучшим, прав.

Но объяснения не нашлось. А отец велел молчать обо всем. Или говорить, что произошел несчастный случай. Но у Эммы не очень хорошо получалось врать, поэтому отец потребовал, чтобы она оставила работу в университете. Сказал, что она может вернуться домой, если захочет, или пойти работать на один из его заводов, чтобы изучить дело изнутри, ведь теперь, когда Джордана нет, она — единственная наследница.

Эмма выбрала работу. Во-первых, возвращение домой предполагало появление на людях и участие в светских мероприятиях, а у девушки были определенные проблемы в общении. Во-вторых, ей по-прежнему хотелось заслужить отцовское расположение и уважение. Но, увы, хорошим алхимиком она так и не стала. Одно дело — лаборантка в университете, чьи обязанности заключались в том, чтобы подготовить инвентарь и реактивы для практических работ, а после убрать в помещении. Другое — технолог на химическом производстве. Там бы ее сразу раскусили и конечно же доложили бы обо всем отцу. К тому же и тут приходилось бы ежедневно встречаться с множеством незнакомых людей.

Мисс Блейн нашла выход.

В университете она была знакома с Рейчел Лавон — бедной, но талантливой студенткой алхимического факультета. Когда Эмма увольнялась оттуда, Рейчел как раз получила диплом и собиралась подыскать место в университете. У Эммы имелось предложение получше. Они с Рейчел походили друг на друга, как только могут быть похожи некрасивые девушки одного типа внешности, одинакового роста и схожей комплекции, — то есть были практически неотличимы. Это ведь к красавицам присматриваются, запоминая каждую черточку от изгиба бровей до формы ушей, а по особе ничем не примечательной скользят бегло взглядом, чтобы после вспомнить в лучшем случае, какого цвета были у нее глаза. А у Эммы с Рейчел и цвет глаз совпадал. Самой яркой отличительной чертой одной из них был след от ожога на руке, но за хорошее вознаграждение можно потерпеть и ожог…

— Хотите сказать, я встречался не с Эммой, а с Рейчел? — недоверчиво спросил Оливер. Рассказ Крейга, который тот вел неспешно, подглядывая в бумаги, что разложил веером у себя на коленях, казался немыслимой выдумкой.

— Эмма Блейн уж восьмой год как мертва, — ответил старик. — Считай, сама себя обхитрила.

Работа работой, но отец не мог позволить, чтобы будущая владелица семейного дела существовала на одно жалованье. Купил ей дом, назначил содержание. Эмма жила в тишине и покое, наслаждаясь обществом книг и отсутствием людей, Рейчел постигала тонкости производственных процессов, а папаша Блейн, не имея ни времени, ни желания лично наведываться в провинцию, получал с завода похожие на хвалебные оды отчеты о способностях дочери. И почти три года все были счастливы.

А потом мистер Блейн внезапно скончался.

Для его дочери новость стала ударом. Рейчел отпаивала ее успокоительным, а после поехала вместо нее на похороны и оглашение завещания. А вернувшись, застала Эмму пакующей вещи. Мисс Блейн, справившись с потерей и пережив горечь утраты, вдруг осознала, что теперь не должна никому и ничего доказывать, работа ей больше не нужна, а книги можно читать где угодно.

Дублершу она обещала отблагодарить за помощь, выплатить некую сумму и обеспечить место на одном из предприятий концерна, только не на том, где мисс Лавон знали под именем Эммы Блейн. Выгодное предложение, но Рейчел уже вжилась в роль и решила не довольствоваться малым, когда можно получить все и сразу.

— Убила она ее, — сказал Крейг то, о чем Оливер с Эдвардом и сами уже догадались. — Труп в ванне какой-то дрянью засыпала и водой смыла. Такая вот химия-алхимия. После решила выждать чуток и за наследством податься.

— Восемь лет выжидала, — хмыкнул Грин. — Не много ли?

— Немало, — согласился инспектор. — Говорит, боялась разоблачения. Хотела, чтобы настоящую Эмму совсем забыли. А оно ить не забывали. В гости наведываться стали — сами понимаете, наследница, да еще и с таким условием, чтобы при муже, значит. Кого получалось подобру-поздорову спровадить, а кого и… в ванну. Дом она продала два года назад. Призраки ей там мерещились. Пятерых она еще после мисс Блейн… Перебралась в квартиру от завода. Рассудила, что так лучше перед коллегами примелькается как Эмма…

— А те пятеро? — Оливер приподнялся на постели. — Никто не обратил внимания, что рядом с этой особой пропадают люди?

— Выходит, не обратили. Я так думаю, люди те не особо распространялись, куда едут и зачем. Что на богатую невесту охотятся, рассказывают тогда, когда добыча уже в руках, а загодя чего болтать? И не в один день все случилось, даже не в один год. А еще думаю, что там и случайные жертвы место имели. Глянул кто косо, слово сказал невпопад. С головой у нее вряд ли все ладно было. Паранойя — так, кажется, называется? Все ей чудилось, что следят за ней. А в последние дни и не чудилось. Следили ведь. А потом милорд наш явился. И что сказал?

— Что? — задумался Оливер.

— Не помнишь уже? А убийца твоя несостоявшаяся помнит. С хорошим менталистом каждое словечко вспомнишь. Ты, твердолобый наш, с порога начал ей про справедливость вещать, про полицию да про какую-то загубленную девушку. О чем она, по-твоему, подумала?

Не о Хелене Вандер-Рут — это точно.

Боль с новой силой ударила в голову. Оливер откинулся на подушки и зажмурился.

— Значит, все зря, — открыв глаза, сказал потолку.

— Не зря, — не согласился Крейг. — Убийцу вот благодаря тебе поймали. Неизвестно, скольких еще людей спасли. Она ведь долго еще не успокоилась бы, так и продолжала бы народ на химикалии изводить. А что до нашего дела, то и тут кое-что есть. Эмма записи вела, вроде дневника. Рейчел их не выбросила, хранила с другими бумагами. Записки мутные, конечно, непосвященный себе голову сломает, но если знать, что искать… Ты про «Солнечный свет» говорил, помнишь? Думал, Хеймрик его Хелене подсунул. Так вот: не он.

— Эмма?

— Разбиралась она в таком. Услыхала от доктора, что Хелене любая магия во вред, а папенька страдал, что девушка выживет, да всех их ославит… Тоже ведь информация?

Оливер согласно прикрыл глаза, лишь бы старик отстал.

Информация, да. Но какой в ней толк?

Вот так и погиб бы, глупо и бесполезно, даже не из-за Нелл, а из-за незнакомой затюканной папашей девицы.

Эта мысль надолго испортила настроение, но хандра, как ни странно, сыграла добрую службу. Оливер не рвался опять проявлять инициативу, не просиживал допоздна в кабинете, по сотому разу перечитывая материалы дела, а послушно лежал в постели, пил лекарства, ел то, что ему подсовывали Крейг и Грин, и, по словам доктора, стремительно шел на поправку.

Четверг, пятница, потом выходные, а в понедельник можно будет появиться в ректорате. Но у судьбы опять были на него другие планы.