ГЛАВА 27

Понедельник не принес Оливеру обнадеживающих новостей, но и не с пустыми руками явился: лорд Арчибальд передал обновленную информацию об участниках глисетской истории. Архивные данные милорд Райхон уже изучил, теперь же, проведя традиционное совещание с главами факультетов, углубился в чтение свежих материалов. Как и с книгами о династии Вандер-Рутов ничего интересного он в присланных бумагах не нашел, но занял себя на несколько часов.

Нет, если подумать, то и эти сведения можно использовать. Хотя бы для того, чтобы понять, что представляют собой люди, одиннадцать лет назад сообща похоронившие Нелл, чтобы обеспечить светлую память троим ублюдкам.

Отчет о жизни Юлиуса Хеймрика являл собой досье кристально честного человека, а значит, не мог быть правдой. Это Оливер понимал лучше, чем кто бы то ни было. Должность ректора одного из трех в королевстве высших учебных заведений для магов так или иначе сопряжена если не с нарушением правил и законов, то с постоянным лавированием между ними. Вспомнить только, сколько проблем создают студенты. В Глисете же после случившегося с Нелл Вандер-Рут не происходило ровным счетом ничего, да и тот инцидент представили несчастным случаем. Стоило поучиться у глисетского коллеги умению подчищать грязь как за собой, так и за подопечными, но Оливера больше интересовало, что лежит в основе этого умения. Личные способности Хеймрика? Высокопоставленный покровитель? Свои люди в городских службах и в министерстве, по горячим следам правящие сводки происшествий и затыкающие рты недовольным? Все и сразу?

Не найдя ответа, Оливер отложил досье Хеймрика и взялся за справки о семьях погибших демонологов. У лорда Аштона свои аналитики, да и сам вице-канцлер достаточно опытен в подобных вопросах, но спроси он совета у Оливера, тот сказал бы, что наиболее перспективная кандидатура в плане возможного сотрудничества — сестра Джордана Блейна. На момент гибели брата Эмма Блейн уже окончила университет и работала там лаборанткой на алхимическом факультете. По словам Вилберта, ее пустили в госпиталь, когда Джордан был еще жив. Далее в игру вступил ее отец, и девушка вряд ли участвовала в последующей подтасовке фактов, просто держала язык за зубами, а вскоре и вовсе уволилась из университета и десять лет после трагедии прожила в провинции, где устроилась на химический завод. Старший мистер Блейн, теперь уже покойный, был совладельцем крупного металлургического концерна и оставил дочери солидное состояние, но по условиям завещания Эмма могла получить деньги только после замужества. Невелика проблема: мисс Блейн легко нашла бы фиктивного мужа, ограничив размер его вознаграждения за помощь условиями брачного контракта. Но до сих пор не сделала этого. Возможно, из принципа, что свидетельствовало бы о неких разногласиях с умершим родителем. В таком случае и покрывать его лжесвидетельство Эмма не станет, а намять брата ей пообещают не тревожить.

Семью Клауса Эрланда Оливер без острой необходимости предпочел бы не беспокоить. Мало того что глава семейства являлся верховным судьей независимого округа Литвик, так еще и входил в высшее общество Арлона: маг и дворянин древних кровей, состоящий в родстве с правящим королевским домом. Не в близком, как Оливер уже знал из архивов, но все же.

Олдриджи родовитостью похвастать не могли. Но на их стороне стояли капиталы и пресса. Кеннет Олдридж, отец Ирвина, владел земельными угодьями и хозяйствами, на восемь процентов обеспечивавшими потребности Арлона в пшенице, на одиннадцать с половиной — в ячмене. А младший брат «солодового короля», как прозвали Кеннета Олдриджа, был хозяином нескольких газет, и если в финансовом плане со старшим братцем соперничать не мог, то властью обладал, возможно, намного большей — властью над мнением общества. Недаром газетчиков недолюбливают и опасаются. А в последние годы сила печатного слова особенно велика. Бывает, так припечатают, не то что не отмоешься — не поднимешься.

Однако Олдриджи — единственные, в чьей жизни после смерти сына нашлось место странному происшествию. Рождение еще одного сына. Стенли Олдридж появился на свет через десять месяцев после смерти Ирвина, словно «солодовый король», едва узнав о смерти наследника, принялся целенаправленно работать над зачатием нового. Но необычным было не это. Люди лорда Арчибальда откопали договор с коллегией магов крови: Олдридж-старший оплатил подтверждение своего родства с новорожденным. Подозревал супругу в неверности? Или опасался подобных обвинений со стороны родственников, после гибели Ирвина мысленно уже вписавших свои имена в завещание? Но подтверждение маги в любом случае дали: Стенли определенно Олдридж.

Как это использовать?

Да никак.

Оливер отложил очередной лист и взялся за следующий. Целитель, принимавший пострадавших в павильоне. Вилберт говорил, что тот присутствовал при первом допросе и составлении Хеймриком проекции. А через пять лет у доктора случился обширный инсульт. Результат — частичный паралич и полная потеря речи. Ни помочь, ни даже выступить свидетелем этот человек не сможет.

Персонал госпиталя и сотрудники университета, в ту ночь так или иначе контактировавшие с пострадавшими, изначально практически ничего не знали, а после их восприятие наверняка подкорректировали. Оливер выписал на всякий случай их имена и вернулся к Эмме Блейн. Не мешало бы выяснить, на какие средства она живет, раз уж отказывается от наследства. Прощупать окружение. Узнать, в каких отношениях она была с отцом и братом. Знала ли во время работы в университете Нелл…

Оливер набросал первичный план, пробежал глазами и тут же смял со злостью. Он — только наблюдатель. Дело ведут другие.

Лорд Аштон обещал организовать проверку банковских счетов всех фигурантов дела. Получить разрешение на подобное непросто, но для следствия информация может оказаться ключевой. Если выяснится, что родители погибших заплатили за поддержание выгодной им версии не только Нелл, но и Хеймрику, разговор с милордом Юлиусом будет другой. Факт шантажа еще нужно доказать, но и взятка — уже что-то. Хотя прежде глисетского ректора во взяточничестве не подозревали. Это злило, как и общая безукоризненность Хеймрика. Оливера-то подозревали, и не раз! В основном ограничивалось слухами, но однажды было полноценное расследование. С тех пор он даже подарков от выпускников не принимал, только недорогие сувениры, да и те старался брать при свидетелях. А сколько раз приходилось заминать скандалы с участием студентов? В Ньюсби, ближайшем к академии городе, четвертый мэр сменился за время, что Райхон сидел в кресле ректора, и с каждым у него были стычки из-за того, что очередной недомаг что-то там сломал, взорвал, расквасил кому-то нос или наставил рога (чаще в переносном, но как-то раз и в прямом смысле). Иногда и преподаватели отличались. А у Хеймрика во владениях, значит, тишь да гладь?

«Позвонить Джерри», — написал Оливер на новом листе. В конце концов, общаться с родственниками ему не запретили.

После пришлось все же заняться работой. Заметка попалась на глаза уже к концу дня, и милорд Райхон, опасаясь, что до возвращения домой забудет об этой идее, тут же снял трубку.

Глисетский номер ответил мягким женским голосом. Оливер не слышал его несколько лет, но не забыл, как оказалось.

— Здравствуй, Камилла, — поздоровался после заминки.

Такая же пауза на миг повисла на том конце провода.

— Здравствуй, — наконец прозвучало в ответ. Имени она не назвала, но узнала, сомнений не было.

— Рад тебя слышать.

— Взаимно.

Стандартный обмен стандартными фразами — не более.

— Я хотел бы поговорить с Джереми, если он не занят.

— Прости, он… его еще нет. По понедельникам он задерживается обычно…

Где задерживается, почему — она не сказала. А Оливер не спросил, хотя нужно было: показал бы, что ему не безразлично, как они живут и чем занимаются. Но сейчас интересовало другое. Во-первых — раздавшийся в трубке негромкий щелчок, словно кто-то третий присоединился к разговору. Флин снял трубку в приемной?

— Я передам, что ты звонил, — пообещала Камилла. — Это же… ничего срочного?

— Нет-нет. — Оливер посмотрел на дверь. Если секретарь снял трубку, должен был уже вернуть ее на место, поняв, что линия занята. А второго щелчка что-то не слышно. — Просто хотел узнать, как у вас дела.

— Все прекрасно, спасибо.

— Как Джинни? Наверное, уже совсем большая и такая же красавица, как ее мать.

— Хм… Оливер, у тебя все в порядке?

— У меня? Конечно. — Только повторного щелчка так и не было. — Выдалась свободная минутка, вот и… Я же ни от чего тебя не отвлекаю?

— Нет, но… — Женщина замялась. — Извини, просто не знаю, о чем говорить.

— О чем-нибудь. Не важно. — Действительно не важно. Пусть лишь не кладет трубку, пока ее не положил тот другой. — Знаешь, я… давно хотел узнать…

— Да?

— Хотел спросить тебя… — Оливер неслышно поднялся и, не сводя взгляда с двери, обошел стол. Прикинул длину провода. Когда-то тот был слишком длинным и путался под ногами. Пришел ремонтник с телефонной станции и укоротил. Зря, как выяснилось. — Что со мной не так?

— В каком смысле?

— В прямом. Наверняка у меня немало недостатков, раз уж ты предпочла мне Джерри. Хотелось бы узнать о них в подробностях.

— Серьезно? — Нервный смешок. — Хочешь поговорить об этом?

— Почему нет?

— Может быть, потому, что прошло семь лет?

— Спустя семь лет уже можно поговорить честно и спокойно, мне кажется. Или подождем еще лет десять для верности?

Тишина. Легкое, еле слышное дыхание. Одно? Или?..

— Хорошо, Оливер. Если тебе интересно… Все с тобой так. Даже слишком так. Ты замечательный человек, и я…

Замечательный человек аккуратно положил трубку на стопку бумаг и тихо подкрался к двери. Взялся за ручку и распахнул рывком.

Приемная пустовала. Флин куда-то отлучился. Трубка громоздкого черного телефона, стоявшего на столе секретаря, покоилась на рычаге.

— Псих, — шепотом обругал себя Оливер и вернулся в кабинет.

— …наверное, потому так и вышло, понимаешь? — Таким же тоном, насколько он помнил, Камилла читала лекции младшим курсам, терпеливо вдалбливая азы. — Прости, если тебя задели мои слова, но ты сам спросил.

— Не извиняйся, ты абсолютно права. И я рад, что Джерри на меня не похож… не в этом.

— Не в этом, да, — повторила она растерянно. — У тебя правда все хорошо?

— Все прекрасно…

…Будет, когда Нелл вернется.

Главное, до того времени не сойти с ума окончательно.

Джереми перезвонил через два часа уже на домашний номер. Судя по заботливым расспросам, Камилла не только пересказала ему их с Оливером разговор, но и поделилась какими-то выводами. Возможно, справедливыми, учитывая, что прежде, чем покинуть главный корпус, милорд Райхон заглянул в архив и убедился, что все коты, включая серого, на месте.

— Попытка наладить родственные связи провалилась? — спросил он племянника после того, как заверил, что жив, здоров и вполне дееспособен.

— Неудачная попытка, — пробубнил тот. — Непонятно, какие связи ты собираешься наладить.

Видимо, Джерри тоже сделал выводы. Но эти могли лишь рассмешить.

— Думал предложить тебе место в академии, — сообщил Оливер, меняя тему. — Но подозреваю, откажешься.

— Откажусь. Меня устраивает моя нынешняя работа. И в Глисете мы уже обустроились.

— И руководство у тебя там, должно быть, получше.

— Не принимай на свой счет, — попросил Джереми, смутившись. — Мне здесь действительно нравится.

Все же они очень отдалились друг от друга в последние годы, но Оливер не терял надежды. Надежды, что сумеет узнать что-нибудь через Джерри.

— Ты близко общаешься с Хеймриком? — решился на прямой вопрос.

— Не очень. Он — ректор, я — один из многих преподавателей. Сам понимаешь, сталкиваемся нечасто.

— А вне университета?

— Вне университета мы не общаемся. Уже не общаемся, — проговорил Джереми неспешно и, кажется, с усмешкой. — Милорд Юлиус устраивает вечера для коллег, и нас с Камиллой приглашал. Думаю, хотел подружиться, но… видимо, я недолюбливаю менталистов.

— Он пытался влезть тебе в голову?

— Пробовал пару раз, но я поднаторел в установке щитов после того случая.

Оливеру не требовались уточнения, «тот случай», когда племянник попался на ментальные крючки и чуть не погиб, они оба помнили.

— Если бы не защита, я ничего и не почувствовал бы, — добавил Джерри. — Но о запрещенном воздействии речь не идет. Поверхностное сканирование. Определение общего настроения, легкая коррекция восприятия, быть может. Не обвинять же человека в том, что он пытался произвести хорошее впечатление?

В этом не обвинишь. Хеймрик и Оливера пытался прощупать в его последний визит в Глисет: и правда ничего такого, о чем можно было бы сообщить в дисциплинарную комиссию.

— С чего такой интерес к милорду Юлиусу? — В голосе Джереми слышалась улыбка, но она не скрывала подозрительных ноток.

— Рабочий интерес, — солгал, не решившись на откровенность, Оливер. — Мне поставили его в пример, как образец идеального ректора. Вот и интересуюсь, действительно ли университет процветает под его руководством, в то время как академия под моим медленно приходит в упадок.

— Он жив? — хмыкнул в трубку Джерри. — Тот, кто осмелился сказать тебе такое? Нет, в университете дела идут отлично, но…

Оливер не помнил, когда в последний раз они говорили так долго, и глубоко в душе был рад уже этому. Где-то очень глубоко, чтобы эта радость прорвалась наружу и перекрыла тревогу и ощущение бессилия. Джереми не рассказал ничего, что можно было бы использовать против Хеймрика, а тем более — в поисках Нелл.

Еще один бесполезный день. Верить, что новый будет лучше, становилось все труднее.

Но Оливер верил. Худшим в его положении оставалось бездействие, и следующим утром он решился на еще один телефонный звонок. Разговор мог закончиться, едва начавшись, однако глупо было бы не попытаться.

Лорд Арчибальд выслушал — уже хорошо — и паузу выдержал не слишком долгую.

— Эмма Блейн? — переспросил раздумчиво. — Что ж, пожалуй, тут я с вами согласен. Мисс Блейн наиболее удобна в этом смысле. Она не имеет отношения к университету и не вращается в высших кругах, невзирая на происхождение, живет почти затворницей… А попробуйте.

Разрешение, хоть именно этого он и хотел, стало для Оливера неожиданностью. Сердце учащенно забилось, а слова застряли в горле. На счастье, лорд Аштон, не дожидаясь никаких слов, продолжал развивать мысль:

— Попробуйте. Вы — лицо частное, интерес ваш тоже личного характера. Вы же понимаете, что нам выгоднее добиться добровольного свидетельства? Возможно, мисс Блейн отнесется с пониманием к вашему рассказу… Придумайте лишь, что ей рассказать. Контакты Эммы Блейн мы отслеживаем, если она надумает с кем-либо связаться после вашей встречи, узнаем, так что результат в любом случае будет…

Все еще не веря услышанному, Оливер поблагодарил лорда Арчибальда за доверие и усилием воли заставил себя вернуться к работе. Разобрался с текущими вопросами в ректорате, отчитал лекцию на спецкурсе, привычно оглядывая аудиторию и останавливаясь всякий раз на пустующем месте рядом со столом Рея Бертона, предупредил, что уезжает по делам и занятий по базовому предмету на этой неделе не будет, и, лишь покончив с рутинными обязанностями, направился в полицию. У Крейга имелась полная информация по расследованию, в том числе и адрес Эммы Блейн.

В кабинете инспектора кроме самого старика находилось еще двое. Первый — Рысь Эррол, и в этом не было ничего удивительного. Второй — позабытый в волнениях Тэйт Тиролл. Когда Оливер вошел в кабинет, Тиролл что-то увлеченно объяснял, тыча пальцем в разложенные на столе листы, а увидев ректора, шустро подгреб бумажки к себе и притих.

— Кыш отсюда, оба! — кивнув новому посетителю, махнул Крейг на молодых людей. — После доскажете.

Алхимик первым рванул к двери, но у выхода замешкался, и Оливер прижался к стене, поняв, что студент опасается даже случайно его задеть.

— Присмотрели себе нового стажера? — спросил у старика, оставшись с ним вдвоем. Давно повелось, что Крейг брал под негласную опеку способных молодых магов, зачастую имевших проблемы с дисциплиной, ведь талант нередко раскрывается именно в противовес запретам и правилам.

— Нужен он мне, — буркнул инспектор. — Дурень же. Спец хороший будет, а в остальном — дурень. Это Рысь у меня умник, сразу скумекал, к чему эту дрянь вонючую приспособить. Присядь, расскажу.

Даже притом что сейчас это Оливера интересовало мало, идея показалась интересной. С ужесточением законов производителям сейфов и запорных механизмов пришлось отказаться от магических ловушек высших уровней, и оборотень, давно зарекомендовавший себя нестандартным подходом к решению любых проблем, столкнувшись с взрывным устройством Тэйта Тиролла, решил, что компактная бомба с механизмом запечатления, не требующая для активации применения высших чар, может стать хорошей альтернативой запрещенным средствам. Всего-то и нужно, что изменить условия, чтобы взрыватель срабатывал не на запечатленный образ, а, наоборот, на тех, чьи образы в защиту не вплетены, добавить допустимый оглушающий эффект и звуковой сигнал, но, если взломщику все же удастся сбежать, трудно сводимый краситель с выразительным запахом облегчит его поиски.

— А взрыв направленным делать, чтобы вонючка эта только на открывающего попала, — объяснял Крейг. — Толку от защиты, которая будет хозяйское имущество гробить? Так что работать им еще и работать. Но состав запатентовать уже можно. И заклинание запечатления. А там и весь механизм. Я им тут взялся чуток с оформлением патента пособить… Только ты ведь не эти дела обсуждать пришел?

— Да, я…

— Знаю уже, — поморщился старик. — Арчи лично телефонировал. Снизошел, так сказать.

Крейг работал в академии так давно, что жизнь без него тут уже не представлялась, и талантливых магов в люди вывел немало. По тому, как он отзывался о нынешнем вице-канцлере, Оливер догадывался, что и в судьбе лорда Арчибальда старик роль сыграл, но какую — только этим двоим и известно. Сам милорд Райхон тоже не распространялся, что обязан инспектору тем, что вообще закончил учебу, не говоря о дальнейшей карьере. Другой полицейский с дебоширом и поджигателем не церемонился бы, но Крейг обладал даром видеть лучшие пути для одаренных разгильдяев и умел их на эти пути наставлять.

— Все неймется тебе, — ворчал он под нос, копошась в ящике стола. — Не можешь в стороне остаться.

— Не в этот раз.

— Ты ни в какой раз не можешь. — Крейг выловил в кипе документов сложенный вдвое листок и протянул Оливеру. — Тут адреса, квартиры ее и заводика, где работает. Только, — сжал пальцы, не позволив забрать бумагу сразу же, — повременил бы. Пусть ребята Арчи побольше про дамочку эту разузнают. Может, и есть у нее причины от миллионов отцовских нос воротить, но покуда мы этих причин не знаем, странно оно.

«Странно», — мысленно согласился Оливер. Но если эти странности не относятся к делу Нелл, его они не интересуют.

Соблазн отправиться тут же на портальную станцию, чтобы через час уже встретиться с мисс Блейн, он не без труда, но поборол. В город, где жила сестра Джордана, можно было меньше чем за сутки добраться на поезде. Потеряет время, зато не хлопнется в обморок по прибытии.

Экспресс прибывал в Ньюсби глубокой ночью, и на вокзал можно было успеть даже почтовой каретой, но Крейг выделил служебный автомобиль. После — комфортабельное купе, мерный перестук колес и убаюкивающее покачивание вагона. Оливер уже давно был лишен нормального отдыха, а в пути некуда было спешить и нечем больше заняться, кроме как спать, сокращая время ожидания, так что и в этом смысле поезд оказался выгоднее портала.

На месте он был в семь вечера — еще не поздно для визитов. Нашел извозчика, назвал адрес, а заодно осведомился насчет приличной гостиницы, куда планировал отправиться после разговора с мисс Блейн.

Но реальность подкорректировала планы, и ночь Оливер провел в городской больнице. А мог бы и в морге.