ГЛАВА 33

В первый раз Нелл проснулась еще до рассвета. Как не проснуться, когда мужу вздумалось продолжить разговор о традициях первой брачной ночи? Но по окончании обсуждения леди Райхон, утомленная познавательной беседой, тут же уснула снова, а когда проснулась в следующий раз, за окном было уже светло, нос щекотал аромат кофе и сдобы, а лорд Райхон — гладко выбритый, причесанный, в строгом костюме — сидел рядом.

— Уже уходишь? — протянула она сонно.

— Уже пришел, — улыбнулся он. — Ненадолго. Осталось немного свободного времени перед лекцией.

— Принес мне булочки?

— Не только. Поверь, еда тебе сейчас нужнее сна.

Первым побуждением было наперекор его словам укрыться с головой и спать дальше, но, во-первых, не хотелось отвечать неблагодарностью на заботу, во-вторых, Оливер был прав и для нормального восстановления сил следовало подкрепиться, а в-третьих, булочки пахли слишком чудесно, чтобы их игнорировать.

Убедившись, что она не собирается больше спать, Оливер ушел, но через два часа вернулся с пакетом зефира и букетом белоснежных роз. Сказал, что раз уже они пропустили этот этап в своих отношениях, теперь нужно наверстывать. Нелл не возражала. Что там дальше, после цветов и сладостей? Кажется, прогулки в саду и чтение стихов. А может, музицирование? Она помнила фото сидящего у рояля мальчика и не сомневалась, что в доме, в одной из комнат, где ей еще не приходилось бывать, стоит если не рояль, то хотя бы пианино…

Замечталась и забыла обо всех нерешенных проблемах.

— Я подумал, что лучше пригласить следователей к нам. — Оливеру, судя по тону, тоже о них вспоминать не хотелось. — Попрошу прийти в течение часа, если ты не возражаешь. А потом — пообедаем.

Слова об обеде прозвучали обещанием, что беседа с дознавателями не затянется и аппетита не испортит, и Нелл хотелось в это верить.

— Я буду с тобой, — пообещал Оливер.

Она представила себе это и замотала головой.

— Не нужно. Потом прочтешь протокол. Если захочешь.

Он рассказывал, что узнал о событиях той ночи от Вилберта, а о последствиях — от Илдредвилля, но не интересовался подробностями, понимая, что потом ей придется повторять все для следователей. Не хотел лишний раз беспокоить воспоминаниями. А Нелл не стала объяснять, что давно смирилась с тем, что случилось с ней, пропустила через себя и переступила, чтобы жить дальше. Воспоминания не причинят такой острой боли, как в первые годы. Ей не причинят.

Но предстоящий разговор волновал не только из-за Оливера. Странно было бы оставаться совершенно спокойной, и Нелл несколько раз придирчиво осматривала свою одежду и приглаживала у зеркала волосы. Пыталась угадать, о чем ее будут спрашивать, и загодя готовила ответы.

Однако кое к чему она оказалась не готова.

Прежде столичных следователей явился хмурый сутулый старик. Прошел в гостиную, не сняв в прихожей длинное коричневое пальто, и остановился в центре комнаты, глядя одновременно и на поднявшуюся ему навстречу с кресла Нелл, и на огонь в камине за ее спиной. На огонь — с предвкушением, словно не терпелось протянуть к нему озябшие руки, а на Нелл — с подозрительностью, почти враждебно. Сложно было понять, как это ему удается. Смотрящие в разные стороны глаза можно объяснить банальным косоглазием, но разное выражение в них объяснению не поддавалось.

— Нелл, — Оливер подвел ее к гостю, — позволь представить тебе инспектора Вильяма Крейга, шефа внутренней полиции академии и одного из немногих людей, кому я полностью доверяю. Инспектор, это…

— Леди Райхон, угу, — прогудел старик.

О том, что знакомство ему приятно, он и не обмолвился, а оба его глаза вдруг вперились в Нелл. Если бы отец Оливера был жив, а самому Оливеру едва исполнилось бы двадцать и он сообщил родителю, что женился… Нет, если бы Оливеру было пять лет и он притащил бы с помойки дворнягу, больную, блохастую и кусачую, которую проще пристрелить, пока она не навредила ребенку, чем отмыть, вылечить и воспитать, его отец именно так смотрел бы на эту дворнягу. А не исключено, что покойный лорд Райхон отреагировал бы на безродную псину ласковее, чем здравствующий инспектор на Нелл.

Если ее это и задело, то лишь самую малость. Главное, в поблекших от старости голубых глазах гостя не виделось жалости — именно жалость страшила Нелл сильнее всего. Когда в ней видели жертву, она сама начинала чувствовать себя жертвой. И это — худшее ощущение из тех, что ей довелось испытать. Сейчас же в ней видели угрозу, и Нелл не могла не признать, что действительно угрожает спокойствию и благополучию мужа. На правду не обижаются.

— Наша женитьба стала для инспектора неожиданностью, — сказал Оливер в попытке сгладить напряжение. — До сих пор осмысливает этот факт.

— Осмыслил уже, — буркнул Крейг, не оценив стараний. Но тут же, усовестившись, ухмыльнулся в ответ. — Я к неожиданностям привычный. А за спешку да секретность с тебя еще леди Пенелопа спросит.

— Придумаю, как ее задобрить.

Неловкую беседу, несмотря на старания участников не имевшую шансов перерасти в непринужденную, прервал приход следователя и менталиста. Тем не было нужды разыгрывать зашедших на огонек приятелей. Представились сухо, так же сухо поинтересовались у хозяина дома, где они могут пообщаться с леди. Оливер пригласил всех в кабинет и сам собирался войти, надеясь, что Нелл забыла о своей просьбе. Но она помнила.

— Я сама. — Негромкий голос, упершаяся в его грудь ладошка. — Ты что-то говорил об обеде. Закажешь?

Осталось согласно кивнуть, минуту смотреть на закрывшуюся за ней дверь, чувствуя, как с той стороны оплетает замкнувшиеся створки паутина приглушающего звуки заклинания, и идти в холл, чтобы, воспользовавшись вторым аппаратом, позвонить в столовую и кондитерскую. А после возвратиться в гостиную, сесть у камина, развернуть вчерашнюю газету и притвориться, что происходящее в кабинете его не волнует.

Притворяться было не перед кем, но подобное давно вошло в привычку, и, изображая спокойствие, Оливер и в самом деле немного успокаивался. Это несложно при определенном опыте. Главное, не смотреть на часы. Не отстукивать пальцами по деревянному подлокотнику кресла монотонный ритм, вторя негромким щелчкам, сопровождающим движение секундной стрелки. Не прислушиваться к невнятным шорохам в коридоре, силясь различить за ними звук открывшейся двери и приближающихся шагов. Не злиться на шелест газетной страницы, которая сминалась под пальцами, мешая слушать…

Немного скрасил ожидание приход посыльного и по совместительству официанта. Оливер пропустил юношу в столовую и наблюдал, как тот расставляет тарелки, накрытые крышками, зачарованными на сохранение температуры блюд.

Затем — вновь гостиная и газета.

Наконец беседа в кабинете подошла к концу.

Следователь и менталист поблагодарили за помощь, попрощались и направились в сторону прихожей, точно торопились куда-то. Просили не провожать, но Оливер и не собирался, потому что вслед за дознавателями вышла из кабинета Нелл.

— Все хорошо, — сказала, прежде чем он успел о чем-то спросить.

— По тебе незаметно.

Она выглядела еще более измотанной, чем вчера поутру.

— Голова раскалывается. — Нелл коснулась виска. — У меня всегда так после общения с менталистами. Прости, будет странно, если я сейчас заберусь в ванну? Вода успокаивает.

— У меня есть хорошее средство от головной боли…

— Верю. Но можно я все же приму ванну?

Он кивнул, смутившись своей недогадливости. Ей действительно было это нужно. Не только потому, что вода приглушает негатив ментальной магии. Она хотела смыть с себя оживленные этой магией воспоминания, те, что на несколько мгновений пустотой отразились в ее глазах, превратив два теплых солнца в тусклые янтарные пуговицы. Ей было это нужно так же, как побыть сейчас одной.

Оливер довел Нелл до спальни и вернулся к кабинету. Остановился в дверях, глядя, как по-хозяйски расположившийся в его кресле Крейг перебирает разложенные на столе бумаги.

— Входи уже, — махнул старик. — Небось протокол попросишь?

— Не попрошу. — Оливер зашел в кабинет и прикрыл за собой дверь. — Сам возьму.

Крейг неодобрительно покачал головой, но не возражал.

— Что с Нелл? — поинтересовался Оливер. — Менталист ее сканировал? Она пожаловалась на головную боль.

— Не сканировал. Стандартную установку дал на правду-ложь. А голова — это от защиты скорее. Тоже стандартная процедура, должен знать. Нам же теперь супругу твою стеречь.

— Сам бы справился.

— Не положено. За сохранность твоей благоверной мне перед законом отвечать.

Оливер давно знал Крейга. Если подумать, то даже не со времен своей учебы, а с тех пор, как Джинни поступила в академию. Маленький Олли часто навещал сестру вместе с отцом, который был близко знаком с милордом Арденом, прежним ректором, а тот водил дружбу с шефом внутренней полиции…

Не было смысла соблюдать политес с человеком, с которым знаком почти всю свою сознательную жизнь.

— Нелл вам не понравилась? — спросил Оливер. — Почему?

Крейг вздохнул, вытащил из кармана пальто большой носовой платок, развернул во всю ширину, рассмотрел так и этак, снова сложил, потер им под носом и в упор посмотрел на Оливера. Убедился, что тот никуда не делся и не забыл о своем вопросе, убрал платок в карман и вздохнул снова.

— Не понравилась. Не она сама, а… Вот Элеонор Мэйнард — да. Или даже Хелена Вандер-Рут. А леди Райхон — извини. Не такой я себе эту самую леди представлял.

— Ясно.

— Если бы. Ничего тебе, дурню, не ясно. Мало жизнь тебя била? Так и супружницу себе такую же битую взял. И побольше твоего битую. Нашел родственную душу, да? А ты подумал, что тебе теперь с этим жить? И сперва еще с проблемами разобраться, что с прошлыми, что с настоящими. А там, поди, и будущие не за горами. Не можешь же ты спокойно!

— Не могу, — согласился Оливер. — Значит, не в Нелл дело, а во мне. Так что простите, что жену выбрал не вам в угоду, а себе под стать.

— Под стать, угу. — Крейг уязвленно насупился. — Читай уже, да пойду я. Или и не читай, нет там ничего нового, чего бы уже от Вилберта не знали.

— По четвертому что?

— Не разглядела она его. Как бы… не до того было… Может, в памяти что осталось, но глубокое сканирование через столько лет — сам знаешь, какие последствия могут быть. Вот если бы Хеймрика прижать, наверняка он те по свежему следу снятые проекции хранит…

Хеймрика прижать хотелось. И не только его. Любого хоть сколько-нибудь причастного к тем событиям.

Или просто любого.

Видимо, Крейг это почувствовал, потому как, едва Оливер дочитал протокол, сгреб бумаги в портфель и ушел.

А Оливеру теперь с этим жить, да. Со своей болью, с ее болью, с иррациональным, но жгучим чувством вины за то, что одиннадцать лет назад он не был в Глисете, не знал ничего о Хелене Вандер-Рут и не мог предотвратить того, что случилось с нею.

До вечера он пытался заглушить в себе это чувство. Выискивал нейтральные темы для разговоров с Нелл. Снова показывал ей старые фото. Сувениры, привезенные из разных городов Арлона. Строил какие-то планы, но не на расследование, а на будущее, которого, если честно, в тот момент не представлял…

Долго не продержался бы, но Нелл вдруг сказала, что хочет спать. Было еще довольно рано, и Оливер подумал, что это — повод избежать разговора, но она в самом деле уснула. А он посидел недолго рядом, потом нашел в шкафу маску и перчатки и, проверив прочность защит, вышел из дома.

Вернулся к полуночи.

Собирался воспользоваться гостевой ванной, чтобы не потревожить Нелл, но она уже не спала.

— Скажи, что хотя бы победил, — вздохнула, рассмотрев вблизи кровоподтек на скуле и разбитую губу.

— Один раз — да.

Она склонила голову, ткнулась лбом ему в грудь, и Оливер стиснул зубы от боли: как раз в том месте назревал огромный синяк от пропущенного удара.

Зато внутри почти уже не болело.

— И кому это было нужно? — расстроенно спросила шепотом Нелл.

Он обнял ее и поцеловал в макушку.

— Воронам.

Затем они сидели у камина в гостиной, пили чай и разговаривали.

Теперь можно было.

На следующий день Нелл вернулась в общежитие. Только на день, ночи она планировала и дальше проводить у Оливера и уже придумала, как устроить так, чтобы соседка не замечала ее отсутствия. Но выяснилось, что ухищрения не пригодятся, так как соседка у нее теперь была новая.

В первую минуту, увидев вместо миниатюрной шатенки жгучую брюнетку, растянувшуюся на застеленной кровати с книгой в одной руке и яблоком в другой, Нелл подумала, что ошиблась дверью, но, встретившись с красавицей взглядом, поняла, что ошибка тут исключена.

— Шанна, — представилась девушка, с сочным хрустом дожевав яблоко. — А ты, должно быть, Нелл? Мне сказали, что ты приедешь, но никто не знал, когда именно.

Никто не знал, только Оливер не сомневался, что она вернется, и позаботился, чтобы за ней сохранилось место на факультете и в общежитии.

— Где Дарла? — поинтересовалась Нелл, проследив полет метко брошенного в мусорную корзину огрызка. — Девушка, которая жила тут раньше?

— Мы с ней поменялись. Мне выделили отдельную комнату из тех, где обычно селят старост или лаборантов, с большим шкафом и собственным умывальником. Но… ностальгия, знаешь ли. Во время учебы эта комната была моей. Семь лет, целый сундук воспоминаний, я лично красила эти рамы, и прочее и прочее… Вот я и предложила малышке Дарле обмен. Она не возражала. Комната на одного и умывальник — здорово же? Но не волнуйся, это всего на два месяца, пока я прохожу скоростные курсы на артефакторном. Хозяин нотариальной конторы, где я работаю, решил, что его сотрудникам необходимо научиться обращаться с самопишущими перьями и другой новомодной ерундой, с помощью которой пускают пыль в глаза клиентам. А мы и не отказывались. Тот же отпуск, к тому же оплачиваемый, — почему бы и нет?

Тараторила она не хуже Дарлы, врала складно и в глаза глядела с той же бесшабашной наглостью, что и в первую встречу, когда вломилась в каморку Нелл в охотничьем бараке, не дав им с Оливером выспаться.

— И много в академии других нотариусов? — спросила Нелл, принимая правила игры.

— Да какие мы нотариусы? — отмахнулась девушка. — Секретари, младшие клерки… Кем еще слабенького мага-теоретика возьмут? Или боевика, который не захотел идти в армию или в полицию?

На вопрос так и не ответила. Взяла со стола еще одно яблоко и закрылась книгой. А Нелл принялась раскладывать по полкам книги и развешивать вещи в шкафу, размышляя, знал ли Оливер об этих «не нотариусах» и, если знал, отчего не предупредил.

— Вы думаете, двух месяцев хватит, чтобы разобраться с… самопишущими перьями? — спросила у новоявленной соседки, когда очередной огрызок отправился в корзину.

— Я — Шанна, — напомнила агентесса боги ведают какой секретной службы. — И лучше на «ты». Иначе и мне придется обращаться к вам «леди Райхон», и, если такое случится на людях, выйдет неловко. Не будем заводить неудобных привычек.

— Не будем, — согласилась Нелл, смиряясь с тем, что ее вопросы игнорируют.

Впрочем, это касалось лишь вопросов, связанных с расследованием. В какой комнате теперь искать Дарлу, Шанна ответила без заминки. Подумав, добавила, что «малышка», наверное, еще не вернулась с занятий, и предложила перехватить ее в столовой: как раз близилось время обеда.

— Все равно придется выйти. Показаться людям. Посмотреть на их реакцию. Чем раньше обнаружим кого-то подозрительного в твоем окружении, тем лучше.

Возразить на это Нелл не смогла.

В коридоре Шанна вдруг остановилась у лестницы и указала на чью-то закрытую дверь.

— На самом деле вот моя бывшая комната. Но я по ней не скучаю. Да и вообще по академии.

— Почему? — удивилась Нелл. Если бы не та последняя ночь, она скучала бы по годам, проведенным в университете.

— Слишком много воспоминаний, связанных с этим местом. — Девушка задумчиво провела ладонью по каменным перилам. — Не сказать, что неприятных, но…

— Учеба или?..

— Или конечно же. — Шанна усмехнулась. — Мужчина. Точнее — мальчишка. Вечный мальчишка. Знаете, есть такие… Банальная в общем-то история: сначала он вскружил мне голову, потом я разбила ему сердце… А может, наоборот…

— Знаешь, — поправила Нелл.

— Что? — не поняла подсадная соседка.

— Знаешь, есть такие вечные мальчишки… Мы же на «ты»? Нужно избавляться от неудобных привычек.

— Точно. — Шанна встряхнулась и бодро скомандовала: — В столовую. Но прежде — в главный корпус и на артефакторный, мне нужно уточнить, перевел ли хозяин оплату, и узнать расписание курсов.

На деле она хотела поводить Нелл по академии, чтобы ее увидело как можно больше людей. Чувствовать себя приманкой удовольствия не доставляло. Оставалось надеяться на навешанную угрюмым инспектором защиту, собственные таланты, да на то, что идущую рядом девицу не за красивые глаза приняли в «нотариальную контору».

— Нам нужно к милорду Райхону? — уточнила Нелл, когда они, сделав немалый крюк, пришли в главный корпус. С Оливером она виделась совсем недавно, но уже успела соскучиться.

— Нет, к проректору по учебе. Но… — Шанна посмотрела вприщур, словно задумывала какую-то шалость. — Ты же только приехала? Думаю, следует сообщить об этом куратору.

Она хорошо вошла в роль насмешливой подружки, со значением растягивала слова, а во взгляде читалось столько намеков, что Нелл, наверное, полагалось смутиться. Но смущаться не хотелось, только повидаться с Оливером, поэтому она поблагодарила за дельную подсказку и направилась к приемной ректора.

Тут царила рабочая суета. Секретарь, светловолосый молодой человек с мягкими чертами лица и таким же мягким, слишком мягким для подобной работы голосом, пытался объяснить сурового вида господину, что передал ему все документы еще на прошлой неделе и справляться о них нужно у себя на кафедре, а никак не лично у милорда ректора, которому и других забот хватает. Заботы в лице двух немолодых дам в траурных платьях и троих угрюмых студентов, очевидно в чем-то провинившихся, сидели на стульях у стены и в спор не вмешивались.

— Добрый день, — поздоровалась Нелл, привлекая к себе внимание.

Секретарь и суровый господин умолкли и обернулись к ней.

— Могу я увидеться с милордом Райхоном? — С учетом занятости милорда это уже не казалось хорошей идеей, но она решила не отступать.

— Вы записаны? — печально вздохнул секретарь.

— Нет, но милорд Оливер сказал, что я могу обращаться в любое время, — уверенно солгала Нелл. — Меня зовут Элеонор Мэйнард, я — староста специальной группы, и милорд…

— Ясно, — недослушав, снова вздохнул секретарь. — Присядьте, я узнаю, примет ли он вас.

Дамы возмущенно зароптали, виноватые студенты, почуяв отсрочку наказания, немного воспрянули духом, секретарь, пользуясь возможностью, шмыгнул в кабинет ректора, сбегая от сурового господина, а тот одарил Нелл недовольным взглядом и вышел из приемной. Секретарь, возвращаясь, выглянул осторожно из-за ректорской двери, убедился, что проблемный посетитель убрался восвояси, и лишь потом вернулся за свой стол.

— Минуточку, — пообещал он Нелл.

Но и столько ждать не пришлось.

— Здравствуйте, мисс Мэйнард. — Оливер проигнорировал траурных дам и шагнул к Нелл.

— Здравствуйте, милорд. — Сохранить бесстрастное лицо было нелегко, но она старалась. — Простите, что отвлекаю от дел. Я лишь хотела известить вас о своем возвращении.

— Замечательно, что вы зашли, — сдержанно улыбнулся лорд Райхон. — У меня накопились поручения для вас. Желательно, чтобы вы взялись за их выполнение не откладывая.

Он повернулся к кабинету, где его кто-то дожидался, а потом указал на другую дверь, за которой располагался зал для совещаний.

Нелл собиралась рассказать о новой соседке и спросить, ждать ли других новшеств, но, едва войдя в пустую просторную комнату с длинным столом, вокруг которого выстроились плотным кольцом стулья, оказалась прижата к стене, и рот ей закрыли прежде, чем с губ успел сорваться хотя бы вздох. Поцелуй был сладким и страстным, ненасытным, словно после долгой разлуки, а осознание того, что от собравшихся в приемной людей их отделяет лишь прикрытая, но незапертая дверь, приятно щекотало нервы, и так легко было захлебнуться в водовороте нахлынувших чувств… если бы над ухом что-то не звякнуло…

Оливер резко отстранился.

Но это оказался всего лишь телефон, висевший на стене в футе от плеча Нелл, уже умолкший: видимо, кто-то снял трубку параллельного аппарата.

— Дополнительный, — подтвердил Оливер. — Забыл, что его должны были тут установить. Прости.

— Ничего. — Она медленно выдохнула, переводя сбившееся дыхание. — Даже вовремя. Тебя ведь ждут.

— Да. — Он поморщился. — Продолжим за ужином?

— После ужина.

— За, — улыбнулся он. — Так интереснее.

Короткая встреча значительно улучшила настроение. Правда, на подходе к столовой у Нелл снова, как вчера, заломило виски. Но мигрень — такая мелочь, а мелочам не дано омрачать жизнь, в которой наконец-то есть нечто большое и настоящее.

Крейг посмотрел из-под насупленных бровей и велел недовольно:

— Губы оботри.

Оливер потянулся ладонью ко рту, но тут же отвел руку.

— От чего? — Помадой Нелл не пользовалась, а ничем больше он испачкаться не мог.

— От улыбки этой идиотской, — проворчал старик. — Мы тут дело обсуждаем или как?

— Дело, — кивнул Оливер, садясь за стол напротив инспектора и пришедшего с ним столичного следователя, имя которого не хотело задерживаться в голове. — Вы сказали, что получили информацию от банковских представительств.

Собственно, ничего больше посетители сказать не успели: вошел Флин и сообщил о приходе Нелл. Но вряд ли бы они вообще явились, если бы не всплыло что-то касавшееся дела.

— Деньги перевели не только на счет Хелены? — предположил Оливер. — Хеймрик тоже получил «компенсацию»?

Следователь раскрыл перед ним папку с выписками по счетам, и милорд ректор самым вульгарным образом присвистнул, увидев, сколько перепало его глисетскому коллеге.

— Надеюсь, лорд Арчибальд посчитает это достаточным основанием, чтобы побеспокоить милорда Юлиуса, не дожидаясь окончания выборной кампании.

— Возможно, — уклончиво ответил следователь. — Милорд Хеймрик принимает активное участие в политической жизни королевства, и многие члены действующего парламента и кандидаты в следующий состав ценят это участие.

— Высоко ценят, — буркнул в сторону Крейг.

— Не только Хеймрик получил крупную сумму от фигурантов глисетского дела. — Следователь подал ректору другую папку.

Прочитав имя, Оливер помрачнел.

— Странная схема перевода, — заметил задумчиво. — Незначительные выплаты в мае и августе, а в сентябре — уже пять тысяч, но с ограничением использования на три года. Она не могла снять всю сумму до окончания этого срока, а в итоге так ею и не воспользовалась. Деньги еще в банке, как я понимаю? И плательщиком выступали не члены грех семей, как в случае Хеймрика, а только Олдридж. Быть может, это не связано с тем, что случилось с Хеленой?

Он пытался найти другие объяснения ради Нелл. Если выяснится, что лучшая подруга причастна ко всему, что ей пришлось вынести, даже через годы это станет для нее чувствительным ударом. Но иных вариантов пока не виделось, а факты говорили сами за себя: более пяти тысяч переведены Олдриджем на личный счет Сюзанны Пэйтон, впоследствии переоформленным на имя Сюзанны Росс. Но почему деньги так и не были сняты?

— Совесть проснулась, — предположил Крейг. — Но лучше пусть она сама скажет. Я подумал, ты захочешь… побеседовать…