ГЛАВА 36

Флин, конечно же Флин. Если бы тело его слушалось, Оливер стукнул бы кулаком по полу, досадуя на себя за то, что не догадался раньше. Но яд парализовал члены, и оставалось лишь складывать мысленно детали долго не поддававшейся головоломки. Флин — менталист. Закончил теормаг, но способностей к ментальному воздействию не скрывал, это значилось в его личном деле. Имел доступ к переписке ректора, мог прослушивать разговоры. Телефон в зале для совещаний — одна из его малочисленных идей. Помнится, Оливер даже порадовался, что секретарь в кои-то веки выступил с предложением, а тому просто неудобно было снимать трубку в приемной, когда там находился еще кто-то. Другое дело — отлучиться в соседнее помещение. И документы в архиве он мог брать якобы для милорда Райхона, а после подправить память Надин.

Только один вопрос оставался без ответа:

— Зачем?

— Прежде разберемся с меткой, милорд. А потом я расскажу все, что вы хотите знать. Быть может, даже больше.

— Гарантии? — сипло выдавил Оливер.

Речь давалась с трудом, но Флин — тот самый Флин, который на простейшие действия, казалось, не способен без подробных указаний, — понимал с полуслова.

— Никаких, — отозвался он. — Как и у меня. Яд блокирует движения, но почти не влияет на способность использовать дар. Вы можете оглушить или убить меня и попытаться телепортироваться в лечебницу, где вам помогут… если успеют определить, какое вещество я использовал. Можете принять противоядие и уже после этого разделаться со мной. Я рискую больше вас. Поэтому придется поверить мне. И поверить быстро. После того как вы примете противоядие, оставаться рядом с вами я не намерен, так что если что-то и расскажу, то до этого, и времени на все, как я уже сказал, пятнадцать минут… Точнее, уже меньше.

Даже зубы стиснуть от злости не получалось. Но прилепить к метке проклятие он мог, в этом Флин не солгал. Если гаденыш захочет обмануть его, далеко не уйдет.

— Время, милорд. Решайтесь.

— Уже… Надеюсь, оно того…

— Стоит, — закончил секретарь. — Не бойтесь, без ответов я вас не оставлю. Другой вопрос, что вы станете с ними делать. — На грудь Оливеру упал сложенный лист бумаги. — Тут имена людей, которых могут использовать против вас после того, как я исчезну из академии. Преподаватели и сотрудники — те, о ком мне известно. Каждый из них находится в определенной зависимости от одного человека, и если он прикажет…

— Хеймрик?

— Вы догадливы, — хмыкнул Флин. — Да, Юлиус Хеймрик. Он — коллекционер в каком-то роде. Коллекционирует чужие тайны и пороки. Не из праздного любопытства, естественно. Сложно сказать, скольких людей и каких он дергает за ниточки, и, учитывая это, я предпочел бы видеть своим врагом вас, а не милорда Юлиуса. Вы хотя бы играете честно. Но я слышал, это утверждение не распространяется на ситуации, когда дело касается ваших близких. Что случилось с убийцами вашей сестры?

Оливер промолчал. Говорить становилось все труднее, времени оставалось все меньше, и глупо было тратить его на воспоминания.

Флин понимающе кивнул:

— Можете не отвечать. Я знаю, что с ними стало. Многие знают. Но найти подтверждение тому, что вы причастны к случившемуся, не удалось даже дядюшке Юлиусу. Думаю, взвесив все, я в итоге принял бы вашу сторону. Но вы изволили поторопить события.

— Дядюшка?

Секретарь, уже почти бывший, неприятно усмехнулся:

— Вы внимательны. Хоть и не всегда. Не обратили внимания, что дополнения к приказу — те самые, что пришли на прошлой неделе. Яд был не в кофе, если вы так думали. От кофе вы могли отказаться, а письмом из министерства не пренебрегли бы. Пришлось придумывать это в спешке, но, на мое счастье, вы не сразу вернулись к себе…

Не тратя сил на слова, Оливер недовольно рыкнул.

— Дядюшка, да, — вернулся к вопросу Флин. — Двоюродный. Когда-то почти отца заменил. Правда, всего на пару лет, пока я учился в Глисете. Потом пришлось оставить учебу, сменить имя… не совсем законно… поступить под этим именем в академию. На теормаг, о ментальном воздействии тогда хотелось забыть. Но дядюшка Юлиус не позволил… Он поддерживал меня поначалу, высылал деньги, потом намекнул, что неплохо было бы поступить в аспирантуру. Это не шло вразрез с моими планами… А вот наниматься к вам в секретари я не собирался. Подал самое жуткое резюме, но вы меня взяли. Думал, уволите тут же. Можете не верить, но мне не доставляло удовольствия шпионить за вами, потому и работал так, чтобы… Но в вас вдруг проснулась невероятная терпимость! Вот и пришлось. Собирал что-то по мелочи, ничего существенного. Но дядюшка Юлиус не терял надежды нарыть на вас компромат. Обещал, что оставит меня в покое, как только он обнаружится. А примерно в начале октября велел присмотреться к вашему окружению. Я присмотрелся. Нашел одного человека с портальной станции, узнал, что вы были на островах с какой-то женщиной. Выяснить с какой, труда не составило. Роман со студенткой — я думал, это именно то, что обрадует Хеймрика. Разузнал о ней, передал ему все, включая ее подробное описание, но он, как понимаете, не обрадовался.

— Бомба, — прошептал Оливер, скосив глаза на настенные часы, отсчитывавшие последние минуты разговора, если не жизни.

— Бомба, — кивнул Флин. — У Хеймрика, как и у вас, были сводки по Найтлопу и довольно специалистов в подчинении, чтобы собрать устройство аналогичное использованному там. Беда, его беда, в том, что я — не убийца. Нет, если бы пришлось выбирать между собственной жизнью и вашей, я конечно же выбрал бы себя. Собственно, я и выбрал. Лишь немного подправил активирующее плетение, чтобы дать вам шанс предотвратить взрыв. Вы им воспользовались. А у дядюшки Юлиуса не нашлось повода упрекнуть меня в нарушении нашего с ним договора. Однако после он придумал бы еще что-нибудь, и я попытался этого избежать. Без Хелены у вас ничего не осталось бы против него. Да-да, Хелена Вандер-Рут, теперь я в курсе и ту историю мог бы припомнить, но время уходит… Так вот, без Хелены, даже сейчас, у вас ничего нет, и, если бы она исчезла, Хеймрик мог бы не опасаться. У него достаточно влиятельных друзей, чтобы противостоять не подкрепленным ее показаниями обвинениям. Я решил, что если она уедет… Но она вернулась. Глупо было повторно использовать те же крючки, но, видимо, утверждение, будто все преступники подсознательно стремятся к разоблачению, не лишено смысла. А еще, знаете, мне надоело быть преступником. Поэтому… — Он достал из кармана флакончик из темного стекла и, вынув пробку, поднес к губам Оливера. — Противоядие. Хватит нескольких капель.

Если бы Оливер, в последний миг заподозривший подвох, попытался выплюнуть сладковатую жидкость, пресловутые несколько капель все равно проглотил бы.

А подвох был.

— Я же сказал, что не убийца, — донесся сквозь окутавший разум туман голос Флина. — И ядов с собой не ношу. Парализующее снадобье, способное проникать через кожу, — это другое, согласитесь. А сейчас вы выпили средство, временно блокирующее магию, поэтому если планировали оставить мне сувенир при прощании… Еще у этого средства выраженный снотворный эффект… Искренне надеюсь никогда не встречаться ни с вами, ни с Хеймриком. Но вы с ним, уверен, не разминетесь. Передайте ему…

Оливер проглотил много больше нескольких капель, и последние слова Флина остались неуслышанными.

Пробуждение сопровождалось тошнотой и чувством, что все это уже было: он лежал на диванчике под окном, на столе горела лампа, а в кресле напротив сидел Эдвард Грин и с отрешенным видом рисовал что-то в блокноте. Картинку из памяти нарушало лишь ворчание нервно расхаживавшего по кабинету Крейга.

— Очнулся! — Старик первым бросился к нему.

— Не вставайте так…

«Резко», — закончил Оливер за махнувшего рукой целителя. В голове прогремел заложивший уши взрыв, и перед глазами зароились разноцветные мошки. Он успел сосчитать до десяти, прежде чем они рассеялись и вернулся слух.

— Выпейте. — Грину хватило этого времени, чтобы спрятать блокнот и сотворить в стакане мутную взвесь.

Оливер с покорностью постоянного пациента осушил стакан и только затем поинтересовался, чем его попотчевал добрый доктор.

— Нужно вывести из вашего организма… — Заковыристое название прозвучало древним воззванием к темным духам. — Я использовал некоторые чары, пока вы спали, но чистой магии мало, поэтому…

— Бумажка, — спохватился Оливер. — Сложенный листок лежал… на мне. Нужно найти.

О том, чтобы искали еще и Флина, взглянув на часы, не заикнулся. За два часа секретарь наверняка успел убраться подальше от академии. Потом найдется. Вероятно, вместе с отравой из организма выходила и злость, и, прокручивая в голове случившееся, Райхон усмехался, сначала сдержанно, потом все шире и наконец, откинувшись на мягкую спинку, рассмеялся.

Грин отреагировал озадаченным взглядом, а Крейг подошел и без слов влепил весельчаку пощечину.

— За что?!

— А как еще, когда у тебя истерика? — развел руками инспектор.

— У меня не истерика.

— Значит, у меня, — вздохнул старик. — Скоро совсем умом с тобой тронусь. То взрывают тебя, то стреляют, то травят. Нервов не напасешься. Хохотал-то чего?

— Да так… Столько лет думал, где взять сообразительного секретаря, способного быстро и эффективно решать любые вопросы, а оказалось, он у меня был.

По мере того, как он это говорил, из голоса исчезала веселость. Наверное, все же истерика.

— Флин? — Инспектор переглянулся с Грином. — Было подозрение, хоть он и не наследил. Только он…

— Сбежал, я понял. Сейчас — список. Им нужно заняться в первую очередь… Нет, во вторую.

В первую — дошел, пошатываясь, до стола, уронил ватное тело в кресло и набрал домашний номер. Долго пережидал гудки, чтобы услышать щелчок и последовавшую за ним тишину. О подобном они не договаривались, но он не сомневался, что Нелл поступит именно так. Если позвонит посторонний, тишина покажется ему сбоем на телефонной станции.

— Это я, — сказал Оливер в трубку. Когда ему не ответили, подумал, что все-таки следовало обсудить вариант со звонками и придумать надежный пароль, голос ведь могут и подделать. Впрочем, пароль был. — Это правда я, рыжая. Прости, задержался и не додумался сразу, что можно позвонить.

Трубка тихонько, но явно удовлетворенно вздохнула.

— Как ты себя чувствуешь? — Оливер невольно потер лоб. Нащупал недавно приобретенный шрам и отдернул руку. — Голова уже не болит?

— Нет.

— И у меня, — зачем-то сказал он.

— Что случилось? — тут же среагировала на ложь Нелл.

— Расскажу, когда вернусь. Есть подвижки по нашему делу, как раз обсуждаю с инспектором. Поскучаешь еще часик?

— Я не скучаю. У меня гость.

— Гость? — Он настороженно впился глазами в Крейга. Старик успокаивающе кивнул.

— Наставник пришел. К тебе вообще-то, он не знал, что я вернулась. Ничего, что я его впустила? Прости, так неудобно стало, когда увидела его в окно, я ведь совсем о нем позабыла.

— Ты правильно сделала. Самому неловко, я ведь тоже о нем забыл, а он приходил почти каждый день узнавать о тебе. Ты ему сказала?..

— Еще нет. Скажу, если ты не возражаешь.

— Не возражаю. Есть какие-то пожелания относительно ужина?

Крейг возвел косящие глаза к потолку, демонстрируя, как его утомило это сюсюканье, и положил на стол перед телефоном развернутый лист. Тот самый.

— Хорошо. — Оливер скользнул взглядом по списку, хвала богам, оказавшемуся короче, чем он успел себе вообразить. — Закажу что-нибудь на свой вкус.

Положив трубку, еще раз перечитал список. Пять имен. Два преподавателя, лаборант, интендант мужских общежитий и смотритель художественного музея — милорд Райхон мог гордиться, что помнит если не всех, то, несомненно, большую часть подчиненных. И радоваться, что ни с кем из этих пятерых не был знаком достаточно близко. Рядовые сотрудники, не облеченные большой властью, не имеющие доступа к закрытым архивам. Чем они могли быть полезны Хеймрику?

— Скажешь уже, что случилось? — не вытерпел Крейг. — Или мне и дальше гадать, отчего ты в запертом кабинете валялся? До сих пор, между прочим, валялся бы, если бы мне не стукнуло проверить, куда ты после нашего разговора подевался!

— Вряд ли, — подал голос Грин. — Действие… — он опять произнес то заковыристое словечко, что никак не желало укладываться у Оливера в голове, — длится не больше получаса, а блокатор использовали довольно мягкий. Хорошо, что оба средства вызывают легко отличимые симптомы и не пришлось проводить анализы, чтобы определиться с выбором антидота…

— Да молчи ты! — рассердился на доктора старик. — Всё цены себе не сложишь? Олли, выкладывай. В нашем деле время дорого.

И он выложил. Коротко и обстоятельно, а в конце пододвинул к полицейскому список и велел немедленно разыскать значившихся в нем людей, допросить без привлечения столичных следователей, выяснить, на каких грешках их подловил Хеймрик и чем они расплачивались с ним за молчание. Запротоколировать каждое слово и по возможности добиться согласия свидетельствовать против глисетского ректора в суде.

— Ты мне приказы не раздавай, — буркнул инспектор. — Не в твоей компетенции.

— Лорда Арчибальда нужно известить, — добавил Грин.

— Плевать, — ответил Оливер одному. — Не нужно, — обернулся к другому. — Если не желаете помочь, господин инспектор, я в состоянии сам найти этих людей. Найти и допросить. И они мне все расскажут, не сомневайтесь.

Старик недовольно насупился, но, поняв, что это — не пустые угрозы, решил уступить.

— Найдем мы всех и допросим. Не кипятись только. И Эда послушай, нужно Арчи сообщить. Дело-то, вишь, какое вырисовывается, неизвестно, кто еще замешан. И в чем. Потому как, прости, но Хелена твоя — случай единичный, не ради нее Хеймрик такую сеть сплел. — И добавил, как ругнулся: — Политика.

— Политика меня не интересует, — отчеканил Оливер. Утер рукавом выступивший на лбу пот. — И именно потому, что неизвестно, кто и чем еще обязан милорду Юлиусу, я не собираюсь никого больше посвящать в свои выводы и свои дальнейшие действия.

— На что вы намекаете? — уязвленно осведомился Грин.

— Я не намекаю, а говорю прямо. Если окажусь не прав, буду только рад и принесу вашему тестю самые искренние извинения. Но пока прошу сохранить новую информацию в секрете.

Он передернул плечами, чувствуя, что рубашка прилипла к спине.

— Действие снадобья, которое я вам дал, — нехотя, но не в силах противиться долгу разъяснил заметивший его действия целитель. — С потом выходят остатки отравляющего вещества. Ближайшие часы пейте больше воды.

— Спасибо, — холодно поблагодарил Оливер, не позволив отвлечь себя от главного. — Вам придется дать слово, что этот разговор не дойдет ни до лорда Арчибадьда, ни до его людей.

— Может, сразу клятву на крови? — вспылил Грин.

— Уймись, — приказал ему Крейг. — Нам только между собой грызться не хватало. Скажешь, что задумал? — спросил у Оливера.

— Скажу. Когда будут сведения от этих пятерых. Планы, возможно, придется корректировать.

Ничто не вечно. Меняются планы, пристрастия, взгляды на жизнь. Сама жизнь меняется, делая порой такой крутой разворот, что все, что прежде казалось важным, теряет смысл. С людьми так же: сегодня ты не видишь себя без этого человека, а завтра он — лишь дальний знакомец, с которым разве что вежливо раскланиваешься при встрече.

С наставником так раскланяться не получалось. Питер Вилберт давно не занимал в жизни Нелл того места, что было закреплено за ним с ее детства и до последнего дня в университете, но нельзя вычеркнуть из памяти все эти годы, понимая к тому же, что без профессора у нее, возможно, не было бы и последующих лет. К светлым воспоминаниям о прошлом примешивалась благодарность за настоящее и щемящее чувство жалости и отчасти вины за то, каким теперь стал наставник. Он превратился в старика не только внешне: вздыхал укоризненно, брюзжал, поджимал обиженно бледные губы. Ведь Нелл не вспомнила о нем, вернувшись в академию, снова кинулась с головой в тот же омут и живет беззастенчиво в доме мужчины. Если бы ее матушка знала об этом или покойный отец…

Зазвонил телефон.

Поговорив с Оливером, Нелл вернулась в гостиную. Размышления о том, что заставило его задержаться, тревожили, и ей необходима была новая порция нотаций от старого учителя, чтобы немного отвлечься. Но и позволять ему затягивать воспитание она не собиралась. Когда Вилберт заявил, что сам поговорит с милордом Райхоном о его дальнейших намерениях, Нелл вклинилась в поток нравоучений:

— Оливер не собирается на мне жениться. — Не отказала себе в маленьком удовольствии, выдержав паузу, полюбоваться преобразившим морщинистое лицо профессора негодованием и закончила: — Он на мне уже женился.

— Как? — растерянно выдохнул наставник.

— По арлонским законам. Мы решили отсрочить официальное объявление, поэтому я и не сказала вам сразу, простите.

— Нет-нет, ты меня прости…

Он снова сопел, но уже виновато. Несколько раз пытался о чем-то спросить, а потом надолго погрузился в молчание.

— Скажи мне одно, — проговорил наконец. — Ты счастлива?

— Да.

Нелл казалось, что короткий ответ прозвучал неубедительно, но если бы она могла видеть себя со стороны, глаза, улыбку — видеть себя так, как видел ее Вилберт, — поняла бы, что слова тут вовсе не нужны.

— О большем я не мог и мечтать, — произнес растроганно демонолог. — Ты жива, и ты счастлива. Чего еще желать?

Стоило остановиться на этом, но он принялся бормотать что-то о наследстве, о том, что составил завещание на ее имя, и, пусть состояние его не так велико, Оливер не должен думать, что взял в жены бесприданницу. Затем вспомнил о свертке, который принес с собой, и вручил Нелл так, словно отдавал все завещанные богатства.

— Посмотришь после моего ухода. Возможно, решишь, что глупость…

Глупость, конечно. Старый плюшевый заяц с обвисшими ушами и пуговицами вместо глаз. Пока она жила при младшей школе и в студенческом общежитии университета, пуговицы отрывались несколько раз, но Нелл старательно пришивала их на место, ведь это — последний подарок отца и, по сути, единственное, что ей осталось от Эрика Вандер-Рута, перспективного ученого, так и не ставшего великим. Нелл думала, что она станет за него и для него, но эти мечты давно в прошлом.

— Ненавижу демонологию, — призналась она зайцу.

В течение четверти часа подчиненные Крейга нашли и доставили в ректорат всех пятерых из списка. За час допросили. Оливер не удержался и не только присутствовал на допросах, но и внес весомый вклад в получение правдивых сведений: мало кто решится на ложь, когда над ним нависло смертельное проклятие. Крейг злился, называл дураком, когда никто не слышал, и стращал, что добытые таким образом свидетельства не примут в суде. Оливер не волновался на этот счет. Во-первых, пусть сначала докажут, что он превысил полномочия. А во-вторых, эти свидетельства почти ничего не стоили. Трое из допрашиваемых даже не знали, на кого работают, не снизошел милорд Юлиус до личного знакомства. Передавали кому-то данные о состоянии дел в академии. Сколько студентов принято, сколько отчислено и за что. Интересовался Хеймрик и нововведениями, и суммами пожертвований от благотворителей, не брезговал сплетнями. Однако любопытство, как полагают многие, не порок, и единственное, что шло во вред академии, это что эмиссары глисетского ректора время от времени подбивали студентов из обеспеченных семей к переводу в Глисет. Но и тут следовало дважды подумать, во вред ли, ведь обрабатывали, как правило, чем-то недовольных лоботрясов, играя на том, что тут их притесняют, требуя знаний и дисциплины. От таких «притесненных» Оливер и сам избавлялся с удовольствием, невзирая на платежеспособность их родителей.

Грин результатов дознания не дожидался. Ушел еще до того, как привели первых задержанных. Размолвка с ним пополнила перечень неприятностей уходящего дня.

— Ты действительно подозреваешь лорда Аштона? — спросила Нелл, когда Оливер, вернувшись домой, пересказал ей все, что произошло сегодня. — Еще недавно ты убеждал меня, что ему можно доверять.

— И сам так думал. Теперь не знаю. Выборы и прочее — сплошные отговорки, чтобы придержать разбирательство. Трогать Хеймрика он не желает. И твое дело тогда закрыли на удивление быстро и с заключением, которое было выгодно милорду Юлиусу. Я предполагал, что тот применил ментальное воздействие, чтобы заставить Сондерса составить протоколы вскрытия, но что, если он обошелся без магии? Если вся та комиссия, включая лорда Арчибальда, состояла из его должников?

— Лорд Арчибальд не производит впечатления человека, который попался бы на крючок шантажиста. Такой скорее сам использовал бы Хеймрика и его связи в своих целях.

— Или так, — хмуро согласился Оливер. — Значит, ты тоже его подозреваешь?

— Мне кажется, я уже всех вокруг подозреваю, — печально улыбнулась Нелл. — Кроме тебя. И Дарлы, ее сложно в чем-либо подозревать. И инспектора, пожалуй. Он так честно меня невзлюбил. И, наверное, доктора. Жаль, что вы поссорились.

— Мы не ссорились. Порой Эдвард еще более упрям, чем я, и так же болезненно реагирует на все, что связано с его близкими. Но это не ссора.

— Вы давно дружите?

— Не знаю, можно ли назвать это дружбой. Просто после одного происшествия стали чаще общаться, хоть знакомы были задолго до этого.

— Дело библиотекаря? — предположила Нелл. — Говорят, о нем писали в газетах, но я тогда не читала газет. Расскажешь? А заодно, — она лукаво прищурилась, — что там за история о твоих прогулках под луной с миссис Грин? 1345d3c

Оливер понял, что так она пытается отвлечь его от серьезных мыслей, и не видел причин не подыграть.

— Неужели до сих пор болтают? — спросил с усмешкой.

— Некоторые — да. А у меня, к слову, отличная память. Та девушка, что призналась тебе в любви, а после вышла за другого, — часом, не Элизабет Грин? Ты рассказывал на Осеннем балу.

— О чем я думал, когда женился на женщине с такой феноменальной памятью и задатками сыщика? — сокрушенно покачал головой Оливер. — В свое оправдание могу сказать, что тогда она еще не была Элизабет Грин и очень помогла мне в одном запутанном деле. В том самом деле, да. Поэтому, каюсь, я позволил себе немного увлечься. Тем более мне предсказали, что я женюсь на своей студентке.

— Правда? — всерьез заинтересовалась Нелл.

— Не уверен. Кажется, это сама Элизабет и придумала. Но кто сказал, что у миссис Грин нет пророческих способностей?

Им обоим нужно было отвлечься, и Оливер рассказал Нелл о тех временах, когда не был еще близко знаком с Эдвардом Грином, а Элизабет, тогда еще Аштон, слыла, наверное, самой отчаянной сумасбродкой в академии. Рассказал о деле библиотекаря, многое изменившем в их жизнях и отношениях. О своем первом посещении бойцовского клуба. О единороге и летучем корабле эльфов.

Говорить об уже прожитом было проще, чем о том, что ждало впереди. Лишь перед сном они вернулись к насущным проблемам, чтобы обсудить планы на завтра. А в планах значилось посещение Глисета: по версии для наблюдателей лорда Аштона, милорд Райхон собирался познакомить супругу с племянником и его семьей.