Глава 6

Даниил

Я начал этот чертовски паршивый день идеально чистым, только что из душа, твёрдо решив забыть о Есении Адамовой и её губах. И о её теле. И о том, как её бёдра прижимались к моим, а руки касались моего… Впрочем, проехали.

Очевидно, что нам требовалось одно — финальное и максимально доходчивое — объяснение. Мне нужно было вбить в неё страх божий, чтобы она даже дышать в мою сторону боялась.

Я не горжусь тем, как сбежал из раздевалки в ту ночь. Бегство — это явный признак слабости, а Волков слабости не прощает. По-хорошему, мне следовало взять ситуацию под контроль. Спокойно забрать сумку, в красках обрисовать, что я с ней сделаю, если она хоть пискнет о случившемся, и выйти из спортзала с гордо поднятой головой.

Но в реальности всё вышло через задницу: моя сумка так и осталась в раздевалке, Адамова разгуливает по академии с воображаемой ядерной бомбой, нацеленной на само моё существование, а я провёл всю ночь, занимаясь самовыводом, как какой-то озабоченный малолетка в пубертате. Так дело не пойдёт.

Отец всегда говорил: «Лучшее время, чтобы предотвратить скандал — за пять минут до него. Второе лучшее время — сразу после. Третье — прямо сейчас». Поэтому я подкараулил её перед первым уроком. Я точно знал: когда она будет проскальзывать в класс, коридоры уже опустеют. Само собой, никто не должен был видеть, как я с ней разговариваю. Лишние риски мне не нужны.

План был безупречен, если бы не одно «но». Она опоздала. Нагло, раздражающе и совершенно на неё не похоже. И опоздала именно на тот единственный урок, где за это карают без суда и следствия. Когда я увидел, как она бежит ко мне по пустому коридору, я сразу понял — спала она ещё меньше моего. Под её покрасневшими глазами залегли тёмные тени, а длинные волосы были скручены в какой-то нелепый узел, который уже начал рассыпаться и смешно подпрыгивал при каждом её шаге. Расстёгнутая толстовка сползла с одного плеча, удерживаемая только лямкой тяжёлого рюкзака.

Боже, она выглядела просто раздавленной. Как будто поцелуй со мной был чем-то по-настоящему ужасным. Словно это Адамова снизошла до меня в тот вечер. Как будто поцелуй с самым привлекательным и успешным парнем академии — это непосильная ноша. Тошнит от этой драмы.

Так или иначе, из-за её идиотского опоздания мы оба теперь под прицелом. Пять субботних отработок и десять часов в изоляции наедине с ней. Нет, это просто исключено. Теоретически, я мог бы позвонить отцу, и к закату проблема бы решилась. Обычно так и бывает. Но сейчас я и так у него в немилости после последних косяков. Меньше всего мне хочется давать ему новый повод для разочарования в «единственном наследнике».

Придётся разбираться с комендантом самому. Неужели так трудно уговорить его рассадить нас по разным комнатам? Но есть проблема посерьёзнее. Есения успела подружиться с новеньким — тем самым прыгуном из Заречья, которого взяли по квоте. Он сидит с ней уже второй день подряд, и последние пятнадцать минут она явно «вводила его в курс дела». Мне, в общем-то, плевать на него, но меня бесит, что они оба уже не раз косились в мою сторону. Я прямо-таки слышу её шепот у себя в голове: как она врёт ему, приукрашивает и во всех подробностях расписывает то, что произошло между нами в раздевалке.

— Дань, может, прогуляемся к озеру перед следующим уроком? — прошептала Регина, поглаживая моё бедро. Эта девчонка… никак от неё не отделаться. Весь день липнет ко мне как банный лист. Она что-то знает? Откуда ей знать? Честно говоря, я сам её нашёл утром, после той удручающей ночи. Мне нужно было вернуть уверенность в себе, переключить мозги. Поэтому я зажал её за главным корпусом и несколько минут старательно целовал в шею, оставляя ту самую «метку». Это была попытка стабилизироваться — притвориться, что всё в норме.

И да, ладно. Я достаточно мужик, чтобы признать это. Я хотел, чтобы Адамова это увидела.

Теперь же я чувствовал только глухое раздражение. Мои утренние нежности лишь распалили интерес Регины, а это последнее, что мне сейчас нужно. Я осторожно взял её за запястье и убрал её руку. Моя натянутая улыбка вряд ли смягчила отказ.

— Мне нужно зайти в… э-э… библиотеку. Кое-что забрать.

Лицо Регины, только что вытянувшееся от обиды, мгновенно просияло.

— Я с тобой! Сейчас только вещи соберу.

Я бросил умоляющий взгляд на Киру Котову. Она у них тут вроде «королевы-матери». Сейчас она с Тимуром, но мы встречались в девятом классе. Это была катастрофа — мы с Кирой слишком похожи. Но зато она знает, как держать этих девиц в узде.

— Регина, — подала голос Кира, её зелёные глаза холодно сверкнули, — сходи со мной в дамскую комнату. Мне нужен тампон. Парни за столом синхронно застонали. Никто не хочет слушать про такие подробности, именно поэтому она это и сказала. Я едва заметно кивнул Кире в знак благодарности.

— Хорошо, — Регина быстро подхватила сумку. Она боится Киру больше, чем меня. — Увидимся позже?

— Возможно. У меня куча дел на сегодня.

Схватив рюкзак, я пулей вылетел из столовой, пока она не передумала.

Минуту я бесцельно слонялся по коридору, соображая, как поступить. Ни одна живая душа не должна узнать правду. Я слишком хорошо знаю, как в «Олимпе» разносятся сплетни — быстрее, чем хламидиоз в борделе. Весело, пока в процессе, но потом чертовски больно лечить последствия.

Заметив небольшую каморку для инвентаря в главном холле, я нырнул туда, приоткрыл дверь и замер. Сердце колотилось в ушах — странный прилив адреналина. Страх? Тревога? Что-то взвинтило меня до предела, и когда я увидел, как она выходит из столовой, прощаясь с новеньким, это чувство накрыло меня с головой. На её лицо снова вернулась эта невозмутимая маска, как шоры у лошади, чтобы не отвлекаться на окружающих. О, Еся, «Олимп» — не то место, где стоит расслабляться.

Как только она поравнялась с каморкой, я высунул руку, схватил её за локоть и буквально втащил внутрь. Дверь закрылась с угрожающим щелчком. Я прислонился к ней спиной, перекрывая путь к отступлению.

— Что за… — её синие глаза округлились от испуга. — Волков, ты серьёзно?!

— Тссс! — Я прижал ладонь к её губам. Они были тёплыми, влажными и припухлыми. Я тут же отдёрнул руку, словно обжёгся, и брезгливо вытер ладонь о джинсы. — Замолкни.

— Сам замолкни! — Она огляделась, осознавая, где мы находимся, и нахмурилась. — Господи, ты что, опять собираешься на меня напасть?

— Напасть? — Теперь настала моя очередь выпучивать глаза. — Я на тебя не нападал.

— Ты набросился на меня в раздевалке! — прошипела она.

— Ой, да пошла ты, — я презрительно сверху вниз посмотрел на неё. — Я не первый, кому пришлось пойти на крайние меры, чтобы ты наконец заткнулась. — Я прищурился. — И давай не будем забывать ту часть, где ты с энтузиазмом ответила на поцелуй.

У неё буквально челюсть отвисла.

— Ты держал меня этими своими… этими… — её взгляд метнулся к моим рукам, которые я изо всех сил старался не пустить в ход, чтобы не придушить её, — медвежьими лапами! У меня не было выбора!

Я издал издевательский смешок.

— Какая избирательная память. Тебе стоит записаться в кружок видеомонтажа, отлично режешь реальность. Вспомни, как я тебя отпустил. Ты могла уйти в любой момент. Но осталась.

Она замерла, открывая и закрывая рот, как рыба, выброшенная на берег. Слова явно закончились, и было очевидно, что в этом раунде победа за мной. Я самодовольно ухмыльнулся. Но тут в её глазах вспыхнул опасный огонёк, а верхняя губа презрительно дернулась.

— У тебя он встал, Волков. Я это чувствовала.

Эта информация повисла в тесном пространстве каморки, как невыносимо вонючий запах, который невозможно игнорировать.

— И что с того? — я равнодушно пожал плечами. — Я парень, так бывает. Если у меня не встаёт, когда я целую девчонку, значит, кто-то из нас двоих сломан.

— То есть я должна быть польщена тем, что ты тёрся об меня, как озабоченный пёс? — фыркнула она.

— Слушай, даже не надейся. Не льсти себе. Я живу в общежитии с кучей парней, Адамова. Нас может возбудить даже мокрая тряпка. — Я смерил её взглядом с головы до ног. — В тебе нет ничего особенного.

— Да? А в тебе, значит, есть? — Она окончательно завелась: глаза стальные, спина прямая, ноздри раздуваются. Совсем как героиня сериала перед тем, как влепить пощёчину главному герою. — Возможно, то, что ты так эффективно лишил меня нормального человеческого общения, сделало твой мерзкий рот «привлекательным» на те пять секунд, что ты его навязывал. Но поверь мне, это не победа. — Она оглядела меня с тем же презрением, что и я её. — Ты отвратителен.

— А ты — стерва, — огрызнулся я.

— А ты — социопат! — кипятилась она. — И я заранее прошу прощения у сообщества настоящих социопатов за это сравнение! — Она рыкнула, запуская руки в свои растрёпанные волосы. — Чего ты на самом деле хочешь, Волков? Зачем ты затащил меня сюда?

Я смотрел на неё: щёки пылают от ярости, грудь тяжело вздымается… И мне потребовалось мучительно много времени, чтобы вспомнить, зачем я вообще это сделал.

— Я так и думала, — ответила она на моё молчание. — Ты просто снова издеваешься надо мной. Она двинулась к выходу, что мгновенно вернуло меня в реальность.

— Мне нужно было поговорить с тобой! — выпалил я, едва не схватив её за руку. — Чтобы прояснить одну вещь.

Она скрестила руки на груди.

— Какую?

— То, что произошло вчера… — Я не стал её держать, но наклонился ближе, глядя прямо в глаза. — Если ты кому-нибудь расскажешь, хотя бы этому новенькому…

— То, что? Сделаешь мою жизнь невыносимой? Перестанешь со мной разговаривать? Ой, погоди, я знаю — ты убедишь всю академию игнорировать меня и превратишь в изгоя. — Она закатила глаза. — Поверь мне, Волков, тебе не стоит переживать, что я кому-то расскажу о нашей «близости». Знаю, тебе трудно это представить, но для меня это куда более постыдно, чем для тебя.

Мой смех прозвучал почти истерично.

— Ну да, конечно.

— Ты думаешь, я шучу?

Когда наши взгляды встретились, я увидел, как горько она усмехнулась.

— Вчерашний вечер был самым унизительным моментом в моей жизни. И не только потому, что ты меня поцеловал, а потому что… — Она запнулась и отвела взгляд. — Ладно, хочешь правду? Я ответила тебе. Ты дал мне шанс уйти, а я осталась. — Она выглядела такой же потерянной и сбитой с толку, какой я чувствовал себя весь день. — И я даже не понимаю почему. Я сама себя сейчас не узнаю, ты хоть представляешь, каково это? Я не просто унизилась, я предала всё, во что верю. Включая свою семью. — Она сглотнула и снова посмотрела на меня. — Поверь, я меньше всего на свете хочу, чтобы кто-то узнал об этом. Этот секрет уйдёт со мной в могилу.

Это была целая тирада — полная жалости к себе и заблуждений. Ну и ладно. Пусть внушает себе что угодно.

— Идёт. Главное, чтобы так оно и оставалось.

С этими словами я первым вышел из каморки, не позволив ей снова уйти красиво. Это было мелочно и по-детски. Но Есения Адамова всегда действовала на меня иррационально, хочу я это признавать или нет. Те времена давно прошли, всё изменилось. Эта девчонка — настоящий криптонит. Она — идеальный способ окончательно пустить под откос мой и без того хреновый выпускной год. Одно я знаю точно: я не позволю ей стать причиной моего краха. Я сделаю так, что она сбежит из «Олимпа» гораздо раньше.