Глава 9

Что самое страшное в работе полицейского? Уголовники, хулиганы, тунеядцы?

Если бы!

Бумаги!

В частности, за вчерашнее, Ирина одним рапортом не отделалась, и из-за стола встала глубоко к обеду. А что делать?

— Ириш, сходишь в столовку? — спросил Сеня.

Столовкой сотрудники называли самую обычную столовую рядом. Не новомодную забегаловку, а самую обычную столовку, чудом сохранившуюся с советских времен. Правда, одну современную услугу они оказывали — обед с собой. Упаковывали в контейнеры, и топай, друг…

Сотрудники этим регулярно пользовались.

Нельзя сказать, что молочная каша или гороховый суп — это продукт восхитительных вкусовых качеств, но, во-первых, не отравишься, а во-вторых, дешево.

Ирина кивнула, собрала заказы и отправилась за хлебом насущным.

Далеко ей уйти не удалось.

Посигналила машина, остановилась рядом, и стекло этак барственно опустилось.

— Садитесь, Ирина Петровна.

Ирина даже шага не замедлила.

Машина двинулась следом, наплевав на все знаки и правила. Потом владелец понял, что все бесполезно, не докричишься, и изменил ситуацию.

Машина остановилась, из нее вышел человек лет сорока, и направился к Ирине.

— Ирина Петровна, невежливо это с вашей стороны.

Ирина пожала плечами.

— Вы — учитель хороших манер? Тогда здравствуйте, для начала.

Подколка вышла едкой, мужчина поморщился.

Ирина разглядывала его очень внимательно.

Такие — мечта всех баб от пятнадцати до шестидесяти. Именно баб, женщины, как правило, умнее.

Вот представьте, картинно красивое лицо, точеные черты без малейшей слащавости, большие голубые глаза, именно голубые, а не серые с оттенком, волосы черные, но с легкой проседью, спортивная фигура — и добивающим, без которого лицо стало бы просто слащавой картинкой — шрам.

Маленький, над бровью, придающий всей картине законченность и брутальность.

Добавьте сюда бешено дорогой костюм, часы ценой в пару иномарок, ухоженность и холеность, и: "О, прекрасный принц!". Только вот Ирина себя Золушкой не ощущала, вот еще не хватало!

— Доброе утро, Ирина Петровна.

Ирина продолжала молчать.

— Как ваше здоровье? Как здоровье ваших драгоценных родителей? Сестричка как поживает? Говорят, племянника ждете?

Ирина даже плечами не пожала.

— Благодарю, все замечательно. Чем обязана?

Удар она держать умела отлично. С детства.

— Неужели вы сами не догадываетесь, Ирина Петровна? Ах, как нехорошо чужие вещи брать!

— Я чужие вещи не брала, — отрезала Ирина. — А подарки человек вправе делать любому. Вне зависимости от вашего мнения.

— Ах, так это подарок был?

— Думаю, он и сейчас есть. А что вас не устраивает?

Ирина смотрела на мужчину, и никак не могла понять, что происходит. Вроде бы — прелесть! Красивый, очаровательный, но…

Стоит приглядеться, и словно водой плещет на красивые черты, лицо размывается, становится совершенно другим. Черты те же, но ощущение, что их владелец уже давно помер, даже мумифицироваться успел.

Это… иллюзия? Морок?

Или ее сила так проявляется?

Почему бы не спросить прямо?

— Как вы догадываетесь, меня не устраивает именно ваша кандидатура.

Ирина пожала плечами.

— Ничем помочь не могу, думаю, уже поздно.

— Вовсе не поздно.

— Вот как?

— Вы можете передать эту силу другому человеку.

О таком Ирина не слышала раньше. И предсказуемо заинтересовалась.

— И как же?

— Требуется ритуал и ваше добровольное согласие, — вкрадчиво шепнул мужчина. И подвинулся еще ближе.

Ирину аж замутило от запаха одеколона.

— Скажите, а вы человек?

— А… почему вы спрашиваете?

Мужчина дернулся от вопроса, слово от иголки в мягком месте.

— Потому что пахнет от вас… плохо пахнет, в общем, — невнятно пояснила Ирина.

А что? Говорить про боковое зрение? Нет уж, не стоит.

— Странно… наверное, это ваш дар так проявляется.

— А на вопрос ответите?

— На Земле не только люди живут.

— Ага, иногда еще и вурдалаки, — второй раз попала в точку Ирина.

— Надо же было вас как-то найти?

— Вот, вы нашли. Кстати, а почему вы не можете получить согласие на ритуал "добровольно"? о родных вы мне уже сказали, а если еще и ноги переломаете, я вообще буду такая сговорчивая…

— Потому что магия таких вольностей не допускает, — вздохнул мужчина с явным сожалением. — Только добровольная передача. Иначе бы…

Не договорил, но Ирине и так было все понятно.

— Спасибо за разъяснения.

Все это время она продолжала шагать по направлению к столовой. Мистика там, не мистика, а народ кормить надо.

— Подумайте над вашей ценой, Ирина Петровна?

— Я бесценна, — гордо заявила женщина.

— Цена есть у каждого, не так ли?

— Так. Но иногда — не финансовая.

Мужчина скрипнул зубами.

— Вам так не дороги ваши родные?

— Вы же в курсе всей истории, правильно я понимаю?

Правильно, конечно.

— Все же, вы подумайте. А мы еще с вами свяжемся, — закруглился мужчина.

Ирина пожала плечами и пошла заказывать. И думать. В том числе — вспоминать.

* * *

Есть истории, о которых думать не хочется. А приходится, потому что случается такое.

Внешне — отличная семья. Отец, мать, две дочки… дед и бабушка. Вот, с ними Ирине повезло, а со всем остальным — нет.

Начать с того, что она явилась "залетным" ребенком.

То ли родители денег на таблетки пожалели, то ли что-то не сработало, но Ирина появилась. И сидела первые три месяца так тихо, что мать и не догадывалась о ее существовании. А то бы на аборт сбегала, вне всяких сомнений.

Но — не поняла, упустила время, а потом было уже поздно.

Так у матери сорвалась командировка за границу. Отец поехал один, и, как объяснил дед, не сильно-то себя сдерживал. А мать сидела дома, варила каши и стирала пеленки, что не добавляло ей хорошего настроения. Вопрос: "кто виноват" даже и не поднимался, понятное дело — Ирина.

Ты родилась, и этим виновата.

В результате, когда ребенку исполнился год, ее просто скинули на руки дедушке и бабушке.

Ирина от этого не страдала вообще. Жила с ними в симпатичном селе, в своем доме, с огородом и садом, бегала с другими ребятишками на речку…

Не город?

Да и плевать!

Родители строят карьеру?

И что? Если ребенок привык жить без них, он сильно и не задумается. Тем более, что обижать малявку не решались. Дед — участковый, бабка — учительница в сельской школе. Оба люди не последние на селе, так что Ирина была и присмотрена, и довольна жизнью.

Первые шесть лет, ага.

Когда Ирине было три года, родители решили, что добились хорошего материального статуса и размножились второй раз. Ребенка назвали Викторией, в надежде, что вырастят будущую победительницу, до трех лет протетешкали на ручках, огляделись по сторонам, и решили, что тут и старшая пригодится.

А что?

Кто-то же должен присматривать за младшей?

Мысль о том, что Ирине шесть лет, что у нее тоже должно быть детство, что она может просто не справиться…

Это — мысль. Не во все головы она приходит, как к себе домой, куда-то и вовсе достучаться не удается.

Попытка была сделана. И тут нашла коса на камень.

Дед и бабушка, мамины, между прочим, родители, сказали свое грозное: "р-ры". А именно, приехали в город, взяв с собой Ирину, посмотрели на хорошую квартиру, на машину, на родителей и внятно объяснили, что — не надо, ребята.

Внучка у нас растет, ей у нас неплохо. Если вы ее заберете, мы сильно обидимся. А обижать сотрудника правоохранительных органов для здоровья вредно.

Деревенский участковый?

Анискин против Фантомаса?

Смешно?

Так пожалейте Фантомаса.

Участковый, даже бывший, знает многое и многих. Конечно, если работает не спустя рукава. К моменту ссоры дед у Ирины уже ушел на пенсию, но село постепенно разрасталось, уж больно место было хорошее, застраивалось домами "новых русских", да и в участке работали его стажеры, часто захаживающие за советом.

Дед и не отказывал. Работать он умел, работать он хотел, и что с того, что пенсия пришла? Это же не повод законсервировать свой мозг и впасть в спячку?

В этом мире не бывает честного бизнеса. Кто-то с кем-то связан, кто-то обязан, повязан, замазан… синонимов можно подобрать много. А еще в этом мире не бывает сферических коней в вакууме.

Есть однокашники, друзья, знакомые, которые приезжают попариться в баньке и попить кваску, есть бывшие ученики, которые "вышли в люди"…

Если есть желание, всегда есть и возможность разобраться.

Вредить своим родным не стали бы ни дед, ни бабушка, но вот припугнуть?

Спокойно!

На Ирину махнули рукой второй раз. До ее четырнадцати лет. Так, приезжали, смотрели, что и как, но — и только.

Ирина тоже смотрела на своих родителей, ухоженных и холеных, на сестру, которую одевали "от-кутюр" и которая презрительно морщила нос на любые попытки сблизиться, потом на свои сбитые коленки и загорелые руки, и вздыхала.

Ей такой не стать.

Может, и не надо?

Беды посыпались, когда Ирине было четырнадцать.

От рака в одно страшное лето сгорела бабушка. Ирина ухаживала за ней до последнего, потом выхаживала деда, который чудом выжил после инсульта…

Родители хоть сюда не лезли, понимая, что если заберут отца в город, там за ним и им ухаживать придется. И Викочке. А тут… выживет ли, нет ли…

Пусть Ирина сама возится. Ее проблемы.

Ирина справлялась. И с хозяйством, и со всем остальным. Пенсия была, экономно они жить привыкли. И деда она выходила. Хотя что на него подействовало больше, то ли не слишком умелые заботы внучки, то ли обещание, данное жене, не бросать малышку одну…

Выправился.

И серьезно задумался.

Все мы смертны, но после нас остаются дети. А иногда и деньги. И распоряжаться этим надо разумно, и заранее. Вот, за границей это принято. Завещание, юристы, все, как у людей. А в России какое-то дикое дремучее поверье, что этим ты смерть на себя накличешь. Или как-то так.

Если кто и заботится о завещании, то не больше одного процента людей. Остальные бодренько обеспечивают своим близким геморрой.

Склоки, ссоры, дележка…

Дед такого не хотел. Но… вот беда?

Наследником первой очереди становилась его дочь, только потом внучки. Обе.

Вику дед не знал, да и знать сильно не хотелось. Но как быть с Ириной?

Оставалось только жить и ждать.

Завещание он все равно на Ирину оформил. Но объяснил ей, что и как.

Да, дом. Но!

Старый. Не в идеальном состоянии. Много за него не дадут.

Чтобы он не развалился, в доме надо жить. За домом надо следить, и не время от времени, а постоянно. Регулярно, вдумчиво, да, село — место хорошее, но кем Ирина хочет стать в этой жизни?

Вопрос был лишним, Ирина хотела в полицию.

Тогда надо учиться. И не в селе, в городе. А дом продавать, неспешно, аккуратно, но продавать. И деньги вкладывать. А не ждать дефолта, деноминации или чего там еще правительство придумает, в свою-то пользу?

К примеру, купить квартиру, пусть даже слегка в ипотеку, сдавать ее жильцам, добирая недостающую сумму по кредитам, самой поступать в другом городе, жить в общежитии — так проще, чем с деревенским домом.

Родители, конечно, будут против, ну да — их проблемы. Поговорим.

Поговорил.

Скандал разразился такой — в Африке слышно было. Родители уже запланировали, что купят на деньги от продажи дедовского дома, разумеется, в пользу Вики. Девочке замуж надо, девочке квартира нужна будет… Ирина?

Пусть ищет мужа с квартирой. На улицу не выгоним, но…

Дед грохнул кулаком по столу. И стал жить, как понимала Ирина, назло всем. Из непреодолимого упрямства, которое прекрасно передал в наследство внучке.

Дожил-таки до Ирининых восемнадцати. Увидел, как она поступила на юридический, помог устроиться в общежитие, поговорил со старыми друзьями, чтобы помогли с рекомендациями и прочим, даже оформил на Ирину дарственные на все имущество.

И помер.

Ирине девятнадцати тогда не исполнилось.

И как же ей было плохо, кто бы знал.

Ревела она сутки, но деда похоронила честь по чести, устроила поминки на девять дней… там ее родители и настигли.

На похороны они не попали, были на Бали. Долгожданный отдых, счастливая семья… отец умер?

Ничего страшного, подождет до возвращения, ожить у него все равно не получится.

Гроза разразилась на девять дней. Дед ведь никого в известность о своих планах не ставил, так что когда мать прошлась по комнаткам, в которых Ирина была так счастлива, скривила нос и надменно произнесла: "ну, рухлядь, конечно, но покупатель найдется…", для нее оказались весьма неприятным сюрпризом слова Ирины.

Не найдется. Потому что мать продавать ничего не будет, все давно оформлено на Ирину, и у той свои планы на жизнь.

Одобренные дедом и чуть ли не детально расписанные по шагам.

Родители разорались.

Ирина тоже не выдержала, припомнив все, вплоть до того, что при живых родителях она росла с бабкой и дедом. Она не в претензии, только неясно, чего от нее теперь хотят чужие по сути люди?

Переорать ее переорали в три глотки-то. А вот победить не получилось.

Не надо было скандал на девять дней затевать, соседи явились всей толпой.

Село…

Свой мир своя жизнь, и уж поверьте, свои отношения. Совершенно не такие, как в городе.

Родителей вытолкали буквально взашей, а Ирина приступила к реализации своего плана.

Продала дом старому знакомому деда, за хорошую цену, купила квартиру в родном городе, сдала, как дед объяснял, кредит там был небольшой, помогли ей и с жильцами, и со многим другим…

Оставалось доучиться три года.

И тут Ирину настигло…

Когда остаешься одна, то неосознанно ищешь близких. Не родителей, нет.

Но — любовь.

Аспирант, конечно.

Молодой, красивый, подающий большие надежды, с такой улыбкой, что даже завкафедрой, Серафима Евгеньевна, старая дева и старая же грымза, просто таяла.

А Ирина у него проходила практику.

Дальше все ясно даже несведущим?

Первая любовь, первый мужчина… Ирине повезло еще раз. Когда в угаре чувств она вспомнила бабушкины наставления.

Любишь — замечательно. А дети должны появляться только года через три, лучше позже. Когда ты человека во всех бедах увидишь… а то, может, и не захочешь ты от него детей-то?

Ты подумай…

Говорят — пуд соли с человеком съесть. А соль раньше дорогой была, пуд как раз за несколько лет и выходил…

И второе.

Про квартиру Ирина сказала чистую правду. Насчет жильцов и кредита. Его еще было около года выплачивать.

Женечка (Его звали Евгений) легко согласился подождать. Что они — не найдут, где уединиться?

Встречи, любовь… дошло и до разговоров о браке. И тут Ирина решила его познакомить с родными.

Зря, конечно.

Но…

Так получилось.

Вика тоже поступила в институт, правда, на экономический, ну и… проще было познакомить, чем вытаскивать все грязное белье. Да и гадко это… о родных такое рассказывать.

Что дальше?

Сочинители романов это бы мигом угадали. А Ирина, вот, оказалась в последних узнавших. Когда уже Вика позвонила и пригласила ее полюбоваться…

Ирина полюбовалась Евгением в постели с сестричкой, и… ничего не сделала.

А что тут можно сделать? Морду ей начистить? И попрощаться со своими планами и мечтами?

Ему?

Увы… не метод.

Ну и что оставалось?

Ирина просто защитила диплом, довыплатила кредит и уехала в другой город.

Что там будет дальше с родственничками, ее просто не волновало. Отрезанный ломоть.

Хотя и побаливало, да… вот и сейчас побаливало.

Особенно гадко было вспоминать, как ее на свадьбу приглашали. Но… пусть все останется на их совести.

Ирина дошла до столовой, все купила и механически шла обратно.

Что ж, все складывается так, как складывается…

А ведь это раньше я ничего не могла им сделать. А сейчас могу многое.

Проклясть, к примеру. Пожелать Женечке импотенции, или сестричке — лишая, или родителям — денежных неудач. Могу…

Но хочу ли?

Наверное, нет.

Они свой выбор сделали, я свой… пусть живут, как пожелают. Просто меня в их жизни больше нет. У меня своя дорога, свои решения, пусть хоть что делают… самое приятное, что и шантажировать меня — ими не выйдет. Хоть что-то хорошее.

К отделению Ирина подходила уже вполне спокойная.

А чего переживать?

Все уже пережили, живем дальше. Точка.

* * *

Как ни крути, как ни успокаивай себя, а вечером Ирина шла домой с оглядкой. И не напрасно.

— Добрый вечер, Ирина Петровна.

— Добрый вечер, — без особой любезности отозвалась Ирина.

Кирилл пристроился рядом, зашагал в ногу.

— Как у вас дела?

— Постепенно. Живу, не жалуюсь.

— Вы постоянно так поздно возвращаетесь?

— Пока майские праздники не пройдут, так и будем маяться, — хмыкнула Ирина.

— Надо мне тебя встречать.

— Это еще зачем?

— Потому что возможны неприятные неожиданности, — хмыкнул Кирилл. — Вроде вурдалака.

— А смысл меня убивать? Кстати, есть ритуал, чтобы я сама передала свою силу?

Кирилл аж споткнулся.

— А ты… хочешь?

— Я рассматриваю все варианты. Так как?

— Ритуал-то есть. А вот тех, кто его пережил — нет.

— Там жертвоприношение предусмотрено?

— Ага. Если ведьма по доброй воле соглашается передать силу, то там все достаточно замудрено. Чертится круг, ложится ведьма… даже кровь проливается. Ритуально, пять-шесть капель.

— Это немного.

— О чем обычно умалчивают — о смерти одного из участников в течение года.

— Нерадостно.

— А что тут может быть радостного? Сила выбрала человека, признала, приняла… вот представь, тебя кто-то решил назначить своей наследницей. А ты послала в извращенной форме.

— И что?

— Человек — обидится?

В этом Ирина даже и не сомневалась.

— Чаще умирает тот, кто отдал силу. Но иногда и реципиент…

— Это — кто?

— Отдает силу донор, принимает — реципиент.

— Ага…

— Считается, что после этого ритуала они как бы делят силу — год. А она выбирает наиболее достойного, и убивает отвергнутого.

— Риск…

— Но выигрыш какой?

— Какой? Кроме кучи проблем?

— Дольше проживешь, не будешь болеть, сможешь творить… разное.

Ирина махнула рукой.

— Это внешне. А так-то сила — это ответственность. Наворотишь чего, потом не то, что ты, твои внуки страдать будут.

— Хорошо, что ты это понимаешь. Кстати, поэтому силу и передают при смерти. Чтобы не было лишних проблем.

— Мне…. Тоже придется?

— А куда ты денешься? Общепринятая процедура.

Ирине осталось только вздохнуть и махнуть рукой. Ну, раз так принято…

— Откуда ты, кстати, про ритуал знаешь?

— А на меня, я так полагаю, другая фирма вышла, — нахально улыбнулась Ирина. — Конкуренты проклятые.

— Это кто? — подобрался оборотень.

— А, они не представились. Но судя по повадкам — потомственная нечисть.

— А как выглядел?

Вот уж что скрывать Ирина не собиралась. И внешность описала, и номер, и марку машины сообщила. Она, кстати, его попробовала по базе пробить, но узнала, что принадлежит он вовсе запорожцу пятьдесят лохматого года… шифруются люди. Не хотят, чтобы на них вышли.

Кирилл задумался.

— Мне кажется, тебе скоро потребуется наша защита.

— А мне кажется, в тюрьме скоро прибавится постояльцев, — парировала Ирина.

— Ты недооцениваешь опасность.

— А может, ты ее переоцениваешь?

— Я ее могу оценить здраво. Просто потому, что у меня больше информации.

Ирина вздохнула.

— Если бы ей со мной еще делились… Кирилл, ты прости, но доверять я никому не могу. Ты бы на моем месте что делал?

— Я и сделал. Нашел, к кому прилепиться…

— Ты нашел себе хозяина. А я не могу так. И не хочу.

— Одиночки в наше время не выживают.

Ирина махнула рукой.

— Та же Прасковья?

— Это другое…

— А мне что-то подсказывает, что нейтралитет возможен? Вы не трогаете меня, я — вас…

— Рано или поздно твоя сила сорвется с цепи. Это как бешеная собака, ее не удержишь.

— Вот и не стоит сажать животное на цепь, от такого кто хочешь взбесится.

— Ты очень сильно рискуешь.

Ирина развела руками.

— Я и не рассчитывала жить вечно.

Попрощались они на пороге общаги почти дружески. Но Ирина склонялась к простой мысли.

Нет, не пойти под мягкую лапку святой мать ее инквизиции, это уж вовсе перебор.

Но — сотрудничество?

Как говорят, ласковый теленок двух маток сосет. А если у теленка хватит мозгов мягко дать понять всем, что дружить она готова… до определенного предела?

Есть разница между сотрудничеством — и позой "чего изволите?". Есть…

Получится ли это у Ирины? Не попробуешь — так и не узнаешь.

Прогнуться никогда не поздно.

* * *

— Ириш…?

— Что, Люсь?

— Зайди в отдел кадров на днях, ладно?

— Зачем?

— Затем, что эта коза ушастая…

— Это кто?

— Да есть у нас одна…

Есть.

Полиция не избавлена от "своих", "родных" и "блатных". От них ни одна структура не избавлена и не избавится никогда.

Как оказалось, девчушка, из "родственников" собиралась уйти в декрет. И на волне ожиданий малыша, покупки кроватки, коляски и прочего, умудрилась подсунуть несколько приказов, в том числе и Иринин, в папку с отработанными уже приказами.

Рапорт Ирина подала сразу же по возвращению из учебки, но до места он не дошел. И не доходил бы еще достаточно долго, но Люся заинтересовалась этим вопросом. Она-то была в курсе дела, а еще обменивала старые удостоверения на новые.

Конечно, ее интересовало, что там у подруги… а подруги все не было, и не было…

Сложно ли снять трубку и набрать пару номеров?

Как бы посплетничать?

Слово за слово, словом по ушам, и начался поиск рапорта (да не одного, параллельно с Ирининым еще три штуки в ту же папочку угодили).

Девочке погрозили пальцем, но и так было ясно, что проблему спустят "на тормозах". Дело житейское, прогрессирующая умственная деградация на фоне гормонального взрыва.

Вот и числилась Ирина стажером. Хотя уже пару недель как могла быть полноправным сотрудником.

Оставалось только вздохнуть.

Бывает…

— Ладно. Завтра зайду.

— Давай, как раз твоя ксива пришла, я тебе ее на новую поменяю.

— Спасибо, Люся. Ты настоящий друг.

Люся этак интересно потупила глазки, и стало ясно, что бескорыстная дружба свойственна только собакам. А вот у людей и свои интересы есть.

— Ириш… а у тебя отгул будет?

— Будет. А что тебе надо?

— Чтобы ты со мной съездила.

— Куда и зачем?

— Ириш, тут такое дело…

Дело оказалось вполне по профилю работы.

Жила-была бабушка.

Бабушка из хорошего рода, с драгоценностями… кто догадался?

Да, именно они и пропали. Старинные, дорогие, несколько колец, часы, прочее… старушка взвилась. В доме никто кроме родни не бывал, так что она пригрозила страшными карами всем, а воришке особенно.

Верни, гад!

Не то всех из завещания вычеркну, все соседям раздам!

Лишаться "всего" родным совершенно не хотелось. Там не магнитофоны, там дед-академик, дача, квартира, всякие приятные вещички…

— А ты там каким боком?

— Ты Мишу помнишь?

— Которого?

— Ну… из ДК, музыканта?

— Да.

Ирина откровенно удивилась, что эта связь еще жива, но…

— Вот. А он дружит со Стасиком. Тот и пожаловался…

— А кто такой Стасик?

— Бабкин внук.

Ирина вздохнула.

— И твой Миша не нашел ничего лучше, как рассказать обо мне?

— Да.

— Люсь, а ты понимаешь, что мне за этот самодеятельный театр ноги выдернут?

— За что? Ты просто едешь со мной в гости!

— Лю-ся.

— Иришка, ну солнышко…

Смысл прочувствованной Люсиной речи сводился к тому, что ты же хорошая, и у нас с Мишей все складывается постепенно. А если ты сейчас откажешь, то и Миша обидится, и кто его знает… ну Ириииииишенька!

Ирине оставалось только махнуть рукой.

— Зараза ты, Люська.

— С меня причитаться будет!

— Что именно?

— Три пары колготок. Хочешь?

— Че-го?

— Ага… мне Мишка подарил, но с размером не рассчитал. Давай я тебе отдам?

— Еще я с друзей оплату натурой не брала!

— А это и не оплата. Видишь — двоечка? А у меня или тройка или четверка…

— Вижу.

— Но не отдавать же назад? Белье ведь не меняют!

Ирина махнула рукой и согласилась на колготки. Пусть будет гонорар.

Ага, Шерлоку Холмсу.

Ладно… она не подрабатывать едет, она просто в гости. Авось, все и образуется.

* * *

На следующее утро, на планерке Рягузов объявил приятную новость.

У него уже возраст, ему на пенсию по выслуге лет.

Ивану Петровичу на его место, соответственно, Сеня идет на место Ивана Петровича, и Ирина на место Сени.

К чести сотрудников, они и обрадовались и огорчились.

Начальника, конечно, жаль, они с ним долгое время работали, и человек хороший, и все при всем. Но — возраст, который неумолим. Полтинник стукнул?

В главке разбираться не будут.

Может, у тебя до сих пор нюх, как у собаки и глаз, как у орла (жутковатая химера получается), но закон есть закон. Иди, вон, в Шерлоки Холмсы, там хоть до девяноста работать можно.

С другой стороны, нового начальника никому не хотелось, а тут свой, Иван Петрович, с которым пуд соли съели и три пары сапог истоптали.

Опять же, к Ирине пригляделись…

Нельзя сказать, что она вызывала нежное обожание, но вроде как девчонка нормальная, не из тех, кто идет в органы покрутить известным органом…

Чего б не работать?

Так что…

На неделе решили отметить сначала Иринино назначение на должность, а потом и отставку начальства.

Потихоньку, прямо в участке.

Можно бы и в кафешке, но отдельный кабинет — сам по себе достаточно дорогое удовольствие, да и не расслабишься там. Обязательно какая-нибудь отелефоненная сволочь найдется, чтобы снимки сделать. Скоро из унитаза водолаз с телефоном начнет вылезать…

Так что договорятся, закажут все с доставкой до места и посидят в тесном кругу.

Ирина сообщила, что пригласит еще и Люсю, но мужчины были только за.

Красивая женщина, тем более, своя, с правильным пониманием ситуации — это замечательно. Вот, сейчас майские пройдут до конца — и вперед.

Отмечать.

* * *

За три дня ничего не образовалось.

Кирилл, как и раньше, сопровождал ее со службы. Ирина подозревала, что на службу ее тоже провожают. Но не пойман — не доказано.

Супермужчина тоже не появлялся.

Видимо…

Ирина думала, что ее сейчас будут проверять. Медленно и тщательно.

Сначала…

Ее нашли.

Одни, потом вторые… и вопреки фильмам и книгам, не бросились сразу убивать. Зачем?

Может, ее можно к делу приспособить? В хозяйстве все пригодится, кто б сомневался?

Попробовали кавалерийским наскоком, поняли, что девушка она крайне приземленная, на посулы и обещания не поведется, шантажировать ее тоже нечем… что остается?

Классика.

Копать глубже, в надежде, что всплывет какая-то ниточка для управления марионеткой. Ирина прекрасно понимала, что будь она гражданским человеком, вариантов было бы больше.

То-то и оно.

Штатским, хоть так сейчас почти и не говорят.

А она все же на службе… здесь на нее тоже есть рычаги воздействия. Но и раскрыться намного легче. Время у нее есть.

А остальное — как?

Никак.

Ждать, учиться, думать своей головой и поменьше полагаться на чужие, вот и весь рецепт. И никаких невероятных тайн.

* * *

А еще были сны.

Во сне Ирина видела поляну.

Видела старую ведьму на ней, видела избушку.

Видела даже черного кота, который вальяжно расхаживал по дому. Но…

Сон, такой сон!

Во сне она не помнила, что спит. Не помнила, что хотела спросить. Просто училась. А просыпаясь…

А там уже поздно думать и спрашивать, так-то. Да и не о чем.

Дело — сделано. Силу передали, остается с ней жить.

* * *

Кирилл появился на третий день, вечером.

— Ириш? Есть возможность со мной съездить?

Ирина не засияла от счастья — с чего бы?

— Куда и зачем?

— Убийство у нас.

— У ВАС? — выделила голосом Ирина.

— У нас.

— Вызывайте полицию, как полагается.

— Нам нужно, чтобы ты посмотрела, как ведьма…

Ирина едва удержалась, чтобы не покрутить пальцем у виска.

— Кирилл, я что — так на дуру похожа? Да?

— Ты чего?

— Того!

Ну да!

Сейчас она поедет невесть куда, на место преступления, оставлять свои следы, да и служебная инструкция есть, вполне определенная…

Где-то ее точно считают идиоткой.

Кирилл посмотрел укоризненно.

— Человек, между прочим, погиб.

Ирина не поддалась.

— Я ему очень сочувствую. Но ты сам упоминал — у вас есть сотрудники… такого профиля.

— Ты совсем не хочешь идти нам навстречу…

— Нет, не хочу.

— А если я скажу, что там ваш… любитель рун отметился?

Ирина вздохнула.

Интересно было до слез и соплей, но…

— В сводке прочитаю. И вообще, прости — у меня завтра выходной.

Оборотень еще пытался уговаривать, но в результате ушел, несолоно хлебавши. И почему-то Ирина чувствовала себя раздосадованной.

Она сделала все правильно.

Но…?

Что же не так?

Что свербит?

Ладно, разъяснится со временем…

* * *

На следующий день они ехали к неизвестной им Маргарите Никаноровне.

— Дама она очень своеобразная, — честно рассказывал Михаил. — В маразме, я бы сказал. Но так… посмотришь. Аристократия недобитая, не иначе.

Ирина молчала, глядя в окно.

— Я думаю, мы ненадолго, часика на два, не больше. Попьем с бабкой чайку, а потом Славка обещал нас отвезти в одну кафешку… там говорят, такие шашлычки! Пальчики оближешь!

— Миша… если не получится — вы не в претензии, договорились?

— Ириш, о чем речь? Понятно же, что ты не служебная собака, просто Славка уже за соломинку цепляется!

Ирина это тоже понимала. Но разве от этого легче?

Вот и нужный дом.

Сталинка, не абы что. Потолки жуткой высоты, подъезд, как игрушечка. Квартира соответствует — хранилище антиквариата. Под стать ей и хозяйка.

Высокая, ничуть не сгорбившаяся, в длинной юбке и блузке с камеей у ворота. Никакой косметики, только стационарно окрашенные брови и ресницы. Седые волосы уложены в узел.

Достойно, просто, благородно.

Даже на ногах не тапочки, а балетки.

— Не разувайтесь, проходите так, — махнула рукой дама.

Слово "женщина" к ней просто не подходило. Ирина посмотрела на паркет под ногами.

— Маргарита Никаноровна, может, лучше разуться?

Ее туфли хоть и не на шпильке, но каблучок-то есть? И у Люси…

— Если вам так угодно, могу предложить бахилы, — пожала плечами хозяйка.

Бахилы оказались еще тряпичными, но чистыми и запах от них шел — хлорки. Ирина натянула их без особой брезгливости.

— Итак, вы — Михаил. А ваши спутницы…

— Людмила и Ирина, — представил их по очереди Михаил.

Дама кивнула.

— Приятно познакомиться. Меня вы уже знаете, а вас аттестовал лучшим образом мой непутевый внук. Надеюсь, не зря.

Ирина промолчала. Зато Люся рассыпалась в комплиментах и хозяйке, и квартире, и даже люстре…

Последняя действительно была впечатляющей — водопад из хрусталя и бронзы.

— Мой отец привез из Берлина, — обронила хозяйка.

Ирина опять промолчала.

Кухня, она же столовая, была под стать всему дому. Большая, метров двадцать, обставленная дубовой мебелью. Здоровущий дубовый стол, буфет с резьбой…

Славик, сидевший за столом, оказался симпатичным парнем лет двадцати пяти. Светловолосым, вихрастым и наверняка с хорошим чувством юмора.

Имя Славик подходило ему просто идеально, такой он был славный весь парень…

— Чай, кофе?

Ирина покачала головой.

— Давайте мы сначала о деле… Маргарита Никаноровна, вы уделите мне пару минут наедине?

— Да, прошу вас.

Как оказалось, в квартире был и кабинет. И стол с зеленой лампой определенного вида. Ирина покосилась на нее и улыбнулась.

— Да, в то время это было ужасно модно, — правильно поняла ее Маргарита Никаноровна. — Хотя ваше поколение теперь об этом не знает.

— Дед рассказывал.

— Он…?

— Тоже был участковым. Вы не возражаете, если мы начнем о деле?

— Да, пожалуйста.

— Тогда чуть подробнее. Что пропало, где лежало, когда это обнаружилось…

Ирина слушала, и не могла отделаться от мысли, что кражи не было.

Вот как хотите…

Не получалось у нее это представить.

Она обводила взглядом кабинет, тяжелую старинную мебель, цветы в высоких вазонах… даже не горшках, нет. Именно вазонах…

Взгляд ее все время почему-то возвращался к одной из пальм. И Ирина решила себе не отказывать в маленьком капризе.

— Симпатяга какая.

— Да, это брахея. Но последнее время она у меня что-то начала чахнуть…

— Может, стоит землю рыхлить почаще?

Ирина коснулась стволика пальмы, погладила подвявший лист. И пристально посмотрела на Маргариту Никаноровну.

— У вас нет лопаточки?

— Рядом, на подставке…

Не сказать, чтобы хозяйка была этим довольна… Ирина вонзила специальную лопаточку в землю, осторожно, чтобы не повредить корни, но…

— Кажется, у вашей брахеи есть повод вянуть?

Минут через десять перед женщинами на стол лег небольшой узелок.

Ирина вежливо отвернулась, чтобы не смущать хозяйку… ненадолго.

— Ирина, вы чудо! Но… как вы догадались?

Я не догадывалась, — улыбнулась краешком губ Ирина. — Просто у вас пальма завяла.

* * *

Уехали они через два часа, с приглашением заезжать в любое время без церемоний.

Маргарита Никаноровна искренне радовалась, что обнаружились побрякушки.

Но — и печалилась. Значит, возраст.

Ирина ее успокаивала, Славик беззлобно подсмеивался, Люся и Миша играли роль хора в древнегреческой трагедии, так что в целом за столом создалась приличная уютная обстановка.

Ирина даже честно попробовала посмотреть на Маргариту Никаноровну "особым взглядом", как на приснопамятного "брутала", но взгляд просто не срабатывал.

Обидно.

Приходилось признавать, что там, где нет нечисти или криминала, ее умения просто не действуют.

Лечить не можем.

Привораживать, наверное, тоже…

Ну, что поделать. Она и так не в претензии.

Вопросы возникли потом, к Ирине, когда молодые люди уехали от гостеприимной хозяйки.

— Ирина, а как ты это сделала?

— Что — сделала?

— Ну, бабкины брюлики нашла?

Ирина фыркнула на Славика.

— Я их не находила.

— Ты ведь эту пальму распотрошила…

— И что? Маргарита Никаноровна и сама бы все нашла, дай время.

— Да, но мозг она бы всем вынесла…

Ирина пожала плечами.

— Понимаешь, я поспрашивала… она точно не помнила, когда и куда их перекладывала. Сомневалась в своих словах. Вас подозревала, сама мучилась как-то это было… нелогично. Обычно все более четко. Ну я и подумала, а вдруг? Там просто обыск нужен был, а не Шерлок Холмс.

— Давно б я ей домработницу нанял. Не желает!

Ирина пожала плечами.

— Ее дом, ее правила.

День шел тихо и мирно. А вот вечер…

Телефон зазвонил малым не в двенадцать ночи. Ирина чертыхнулась, порадовалась, что Люся сегодня осталась на ночь у Михаила, и все же приняла вызов.

— Это — твои проделки?!

Она даже не сразу узнала голос.

— Простите?!

— Это ты сделала, да?! Я точно знаю, что это — ты!!! Дрянь такая!!!

Вот теперь Ирина опознала этого человека.

В трубке заливалась верещанием ее родная сестрица.

Виктория.