24. Ольга

Мир сузился до злобных, стеклянных глаз бандита, угрожающего мне ножом. Вся жизнь пронеслась перед глазами. Я ещё так молода! Я даже не успела прославиться! Я не хочу умирать! Не хочу! Вдруг двери лифта с лязгом распахнулись. Бандиты, обступившие меня, на секунду отвлеклись. В этот миг я почувствовала крошечную надежду на чудо. Из кабины кубарем выкатился Валя, неуклюже шлёпнувшись на пол. Его глаза были круглыми от паники, он весь трясся и казался таким беспомощным. Валя вжался в стену, словно надеялся раствориться, стать невидимым. Какой же он жалкий, господи! Как можно было вообще иметь какие-то дела с этим ничтожеством и трусом? Ради этого разочарования я обманывала по-настоящему достойного мужчину? Следом вышел Лёша. Он не бросился вперёд, не закричал. Просто вышел – спокойный, собранный, с тяжёлым взглядом, в котором читалась холодная решимость. Его появление изменило всё: бандиты замерли, почувствовав незримую угрозу, а я едва не завизжала от радости, надеясь, что Лёша меня спасёт, что ему это по силам. – Отошли от неё! – его голос прозвучал тихо, но так, что мурашки побежали по коже, по крайней мере, у меня. Я дышать перестала. Всё во мне сжалось в тугой узел: страх, надежда, отчаянная вера в то, что Лёша – мой единственный шанс. Лёша даже не смотрел на меня, но я сердцем чувствовала – он не даст им меня тронуть. Бандиты переглянулись и отступили от меня на шаг. Я уже почувствовала некоторое облегчение. Но тут осознала, что у одного из бандитов нож, и теперь мне стало страшно за Лёшу. – А ты чё, блять, бессмертный? – рассмеялся тощий, смерив взглядом Лёшу. Лёша медленно повернул голову, и в его взгляде вспыхнуло что-то опасное. – Сейчас проверим, – ответил он так просто, будто обсуждал погоду. – Прости, Валюшка, тебе придётся подождать своей очереди на пиздюли. Всё произошло за секунды, но в моей памяти это растянулось в бесконечность. Бандит с ножом рванулся вперёд. Лезвие блеснуло под тусклым светом подъездной лампочки, оставляя в воздухе серебристый след. Я вскрикнула, инстинктивно вжавшись в свою дверь. Хотелось зажмуриться, чтобы ничего этого не видеть, но тревога за Лёшу заставила меня смотреть на драку до конца. Движения моего рыцаря были такими резкими, такими точными, что глаз не успевал уловить. Рывок в сторону, уклон, и нож со скрежетом вонзился в металлическую стену лифта. Бандит ахнул от неожиданности, но опомнился быстро, рванул клинок на себя, чтобы ударить снова. Но Лёша был быстрее. Его удар пришёлся точно в горло. Бандит захрипел, выпустил нож, схватился за шею. Тощий, до этого мявшийся в стороне, бросился в бой с диким рёвом, но Лёша встретил его жёстким апперкотом в челюсть. Раздался глухой удар, кровь брызнула на пол. Мне казалось, что я смотрю боевик. Это не было дракой – это был разгром. С виду крупный и неуклюжий Лёша двигался как герой блокбастера. Каждый его удар был выверен и попадал в цель. Он не тратил сил зря, не орал, не злился. Он просто расшвырял бандитов, как игрушечных. Валя вообще находился сейчас в предобморочном состоянии, судя по его беззвучно шевелящимся губам, он молился. Бандиты были нейтрализованы. В воздухе тошнотворно пахло потом и кровью. Желудок сжимался снова и снова. Я стояла, дрожа всем телом, не в силах вымолвить ни слова. Лёша бросился ко мне и прижал к себе. – Ты цела? – Д-да… – стуча зубами выдавила я. – С-с-пасиб-бо. – Сможешь полицию вызвать? Я жуликов посторожу. Я мелко закивала и принялась судорожно искать в сумочке свой мобильник. Вдруг рядом раздался шорох – бандит, тот, что кидался с ножом, поднялся шатаясь. Лёша вздохнул. Развернулся. И ударил. Его кулак со всей силы врезался бандиту в солнечное сплетение. Тот сложился пополам, глаза вылезли из орбит. – Я не разрешал вставать, – пробормотал Лёша отступая. К счастью, полиция приехала в считаные минуты. Сотрудники изъяли нож и надели наручники на бандитов. – Этого тоже пакуйте! – кивнул на Валю Алексей. – А его-то за что? – удивилась я. Понятно, что он трус, но за это разве сажают? – За мошенничество, – огорошил меня Лёша. – Какое ещё мошенничество? – А вот такое… Деньги собирает с людей, обещая им выставки, а потом забирает картины, и поминай как звали. Ты ему картины, надеюсь, не отдала? Что он тут вообще делал? Я чуть в обморок не упала, услышав обвинения Лёши в адрес Вали. От соседа пахло алкоголем. Скорее всего, он просто что-то напутал или придумал навеселе. Этого просто не может быть. Или может? Я смотрела, как на Валю надевают наручники, а он даже не сопротивляется, не сокрушается о том, что произошла ошибка. – Я только что разговаривал с директором музея. Никакой выставки с твоим участием у них и в помине нет. Картины где? – снова спросил Лёша, выводя меня из ступора. – Дома у меня. Я не успела отдать… – Так он за этим приходил? За картинами? – Ага… – чуть живая от навалившихся эмоций ответила я. – Я же запретил с ним дела иметь? – Я знаю… Но… Господи, папа же ему деньги дал… Миллион, – вспомнила я и разревелась, осознав весь масштаб трагедии. – Что теперь делать? – Поехали, – кивнул Лёша в сторону полицейских. – Напишешь заявление, расскажешь, что как было. Что как было? Мамочки… Сейчас Лёша узнает, как именно мы с Валей провели сегодняшний вечер, и бросит меня. Не знаю, что страшнее: нападение жуликов, обман Вали, украденные у папы деньги или то, что моё предательство сейчас вскроется? Если бы я не втянула сюда папу, то никакое заявление на Валю я бы не поехала писать. Придётся признаваться во всём, господи! Это был самый ужасный день в моей жизни, который неизвестно когда теперь закончится и чем именно.