23. Алексей

Я же говорил, что День всех влюблённых – праздник для умственно отсталых. Его придумали бабы, которым мужики ихние дарят подарки только по праздникам. Вот Оля не такая. Она разделяла мою точку зрения, чему я был очень рад. Хорошо, что я ей Дашину валентинку не подарил. Подумала бы, что я с припиздью мужик. Несерьёзно это всё. Свободный вечер, который я планировал провести с Олей в уютном ресторанчике, внезапно стал просто свободным. Чтобы не терять время, я набрал Семёна. – Слушай, брат, у меня тут завтра вечер освободился. Не хочешь выпить? Голос в трубке оживился: – Ты же знаешь, Лёха, мне два раза предлагать не нужно. – Давай тогда вечерком словимся? – Давай. Тут в центре есть одно место, модное такое. Заходишь и сразу чувствуешь себя человеком мира. Или хотя бы просто человеком. Не любил я всякие модные места. Чувствовал себя в них так, будто я из другого мира или века. Но потом вспомнил, что меня уже скуфом начали называть, и сразу согласился с Антиповым. Да-да, я прогуглил, что такое "скуф" и узнал ещё много модных молодёжных словечек, типа "кринж" и "пикми". Я правда не знал, нахуя мне эта информация и что с ней теперь делать, но кругозор расширил, сам того не желая. С Сёмой мы познакомились в армии. Сошлись на том, что два года – это слишком долго, если рядом нет нормальных людей. Антипов оказался именно таким – надёжным, с острым чувством юмора и способностью выпить столько, что даже прапорщик удивлялся. Предвкушая знатную пьянку, я отогнал свою машину на стоянку и вызвал себе такси. Место и правда оказалось модным – низкие диваны, приглушённый свет, свечи на столах, шарики в виде сердец и куча влюблённых пар, которые смотрели друг на друга так, как будто сожрать друг друга готовы. Некоторые и жрали – "сосались", как говорит молодёжь. Мы с Семёном выглядели тут как два медведя в посудной лавке: крупные, в простой одежде. Из гламурного у нас имелся только шарфик Семёна, и то один на двоих. – Тут пожрать хоть есть или только раф на кокосовом молоке подают и Пина Коладу? – с недоверием взял меню, выискивая что-нибудь мясное и обязательно большое. Сёма ржанул, но тоже схватился за меню. Пожрать он любил не меньше моего. Пока я втыкал в названия блюд, чтобы понять из чего сия диковинка, в животе начало урчать. Определиться с выбором было непросто. Нет, не потому что я тупой качок, а потому что мне хотелось руки оторвать и нос сломать креативному директору ресторана. "Ленивая бабушка", "Пятнистый член", "Шляпа Шерлока", "Курица под кайфом" – оставшиеся на моей голове волосы зашевелились от этой хренотени. К счастью, к нашему столу подошёл официант – молодой парень с идеальной укладкой и лёгкой ухмылкой. Вся надежда была только на него, чтобы выбрать что-то из съедобного. – Добрый вечер, господа. Меня зовут Стас, сегодня я буду вашим официантом. Рекомендую для начала заказать по бокальчику вина, чтобы ваш вечер стал ещё более романтичным. Я замер. – Что? Официант, не замечая моей реакции, продолжил: – У нас сегодня специальное меню для влюблённых. Могу предложить десерт с клубникой и шоколадом, он очень… атмосферный. Семён заржал уже в голосину, а я чувствовал, как во мне поднимается волна гнева. Да что там волна? Цунами, блять! – Ты чё несёшь, чучело? – не удержался я. – Мы похожи на педиков, по-твоему? Тот растерялся, но быстро взял себя в руки. – Простите, если ошибся… Просто сегодня четырнадцатое февраля, и… – И что, все, кто сидит вдвоём, автоматически целуются при луне? – я повысил голос. – Я тебе щас нос сломаю! Семён, видя, что я завёлся, хлопнул меня по плечу. – Да ладно, Лёш, не кипятись. Парень просто отрабатывает скрипт. – Это всё твой шарфик… Петушиный! Тяжело вздохнув, я взял себя в руки, и мы всё-таки сделали заказ. И вот уже через десять минут мы ржали, вспоминая армейские будни, а вся эта дурацкая ситуация казалась просто смешной. Но осадочек, конечно, остался. Мы с Семёном уже допивали вторую бутылку, когда я, наконец, решился спросить: – Слушай, а что у вас в музее за выставки проводятся, за которые вы взятки по миллиону берёте? Семён отложил вилку и уставился на меня как на дурачка. – Нет у нас такого. Ты чё уже кривой? Я рассказал ситуацию Оли, как можно подробнее описав детали, что мне были известны. – Ты точно о нашем музее говоришь? – уточнил Сёма. – А что у нас в городе есть ещё один музей современного искусства? – На лапу мы берём, не отрицаю… Но миллион? Побойся бога! В конце месяца у нас ряд выставок, но никакого Валентина я не знаю, если только он не представился другим именем. – Что ты имеешь в виду? – Разводят твою Олю. Я бы этого Валюшку поймал и допросил с пристрастием, пока он деньги и картины у твоей барышни не увёл. Живопись, она, знаешь ли, тоже ценность имеет. В голове будто что-то щёлкнуло. Я медленно поставил стакан на стол, чувствуя, как пальцы слегка дрожат от нарастающей ярости. Кулаки сжались сами собой. Всё встало на свои места. Валя – мошенник. Надо поскорее рассказать обо всём Оле. Хорошо, что я попросил её с этим чмошником не общаться. Пусть только попадётся мне на глаза, упырь! Я ему кишки вырву и на тощую шею намотаю! – Раз уж зашёл у нас разговор, Сёма, устроил бы ты выставку для моей Оли, – перешёл я к самой сути разговора. – Да без проблем! – пожал плечами Антипов. – Миллион гони, и приходите хоть завтра! Я успел расстроиться до того, как Сёма рассмеялся. Тоже мне друг, называется. – Да я пошутил, Ахтырский! Ты чего? – успокоил меня Сёма, и у меня от сердца отлегло. Я испытал облегчение, и в душе затеплилась надежда, что я смогу исполнить мечту своей куколки. – Взятку я с тебя брать права не имею, но ты знаешь, что у тебя есть кое-что, что я мечтаю заполучить. – Ты про икону? Опять? – Да на кой хер она тебе, Лёш? Ты же даже не крещёный? – Но в бога-то верую? Яйца бывает крашу… – Свои разве что? Пропадёт у тебя икона. Моль сожрёт, пока мы тут пиздим, да рядимся. А так люди будут на неё смотреть. Не будь жмотом! Раздумывал я недолго. Да и чё тут думать, когда на кону счастье моей малышки? – Ладно, забирай икону, – сдался я. – Но чтобы выставку оформил в лучшем виде! – Другой разговор, Алексей Анатольевич! Завтра же определюсь с датой и дам дальнейшие инструкции. Давай выпьем за это! – Давай! Я даже счёт оплачу, раз такое дело! – Как скажешь, милый! – театрально заманерничал Сёма и послал мне воздушный поцелуй через стол. Дальше наши посиделки пошли ещё веселее, да и еда мне понравилась несмотря на дурацкие названия. Домой я вернулся в прекраснейшем настроении. К Оле, что ли, заглянуть? Свет в её окнах не горел, наверное, ещё от родителей не вернулась? Жаль. Мне так не терпелось поделиться с ней своими новостями, что казалось, я лопну от распиравших меня эмоций. Я вызвал лифт, думая о том, что делать с Валентином. Накатать на него заяву? Так, вроде преступления он пока никакого не совершал, а только собирался. Пизды ему дать, да и всё. Где только теперь его встретить в обход Оли? Искать Валю мне не пришлось. Двери лифта разъехались, и я увидел его. Вспомнишь говно, вот и оно! Какого хуя он тут делает, интересно, если Оли дома нет? Глиста попытался прошмыгнуть мимо меня, будто мы вообще незнакомы, но я впихнул его обратно в лифт. – Попался, гандон? – оскалился я, нажимая кнопку своего этажа. – Ты не представляешь, как я рад тебя видеть!