32. Оля

– Ты серьёзно? – прошептала я, поднимая голову. Лёша улыбнулся той самой обезоруживающей улыбкой, от которой у меня подкашивались ноги. – А что, тебе не нравится идея? Я села, резко оторвавшись от него, и почувствовала, как его семя вытекает из меня. Господи, эта беременность реально может случиться! – Лёш, мы же… мы не договаривались о… – я замолчала, потому что он уже приподнялся на локте и смотрел на меня так, будто я только что предложила ему убить нашего малыша. – Оль, – он провёл рукой по моему животу, и его прикосновение было таким тёплым, таким притягивающим. – Мы вообще ни о чём не договаривались ещё. Если что… я не против. Я открыла рот, потом закрыла. Потом снова открыла. – Ты понимаешь, что это значит? Ребёнок. Твой ребёнок. Он сел, притянул меня к себе так, что я очутилась у него на коленях. Его руки обняли меня, а губы прижались к виску. – Я понимаю. И если это случится… – он сделал паузу, и я почувствовала, как его дыхание стало чуть неровным. – То это будет самое классное, что было со мной за последние годы. Я готов жениться, куколка. Ты не переживай! Я не знала, что сказать. В голове крутились мысли о работе, о квартире, о том, как я вообще буду это совмещать… Но Лёша, кажется, уже всё решил за нас обоих. – Ладно, – он шлёпнул меня по бедру и вдруг стал очень деловым. – Через недельку купим тест. А сейчас… – его руки скользнули под мою сорочку. – Может, повторим? – Я всё поняла! – соскочила с его коленей, а потом и с кровати. – Ты это специально сделал? Чтобы я в спортзале вам с Катей глаза не мозолила, а дома с пузом сидела? – Ну что за глупости, Оль… – Уходи! – Оля! – Будешь спорить с беременной женщиной? Лёша на секунду закрыл лицо руками, а когда убрал их, я увидела, что он смеётся. Это ещё сильнее разозлило меня. Как он может вообще? Что смешного? – Ладно… – он напустил на себя серьёзный вид и принялся собирать с пола свою одежду. И всё равно я видела, что он едва сдерживается, чтобы не прыснуть от смеха. – Всего хоро-ше-го! – сказал он и, натянув трусы, ушёл, зажав остальную одежду под мышкой. Я заперла за ним дверь и попыталась успокоиться. Полночи уснуть не могла. Мне казалось, что в животе уже кто-то шевелится, потом внезапно захотелось мороженого – это верный признак беременности. Я понимала, что накручиваю себя, но ничего не могла с собой поделать. Достав из морозилки ведёрко с мороженым, я уселась на кухне и принялась размышлять о Лёше уже немного в другом ключе. Секс с ним – это огонь. Это когда ноги подкашиваются, когда забываешь собственное имя, когда весь мир сужается до его рук, губ, голоса. Я никогда не задумывалась о том, что может быть что-то ещё. Семья… Дети… Это уже не про страсть. Это про то, чтобы вставать в пять утра, когда ребёнок кричит. Это про больничные, про ссоры из-за невынесенного мусора, про то, чтобы годами видеть одного и того же человека и не уставать от него. Я вдруг поняла, что Лёша – не просто горячий мужик с золотыми руками и добрым сердцем Он тот, кто принесёт градусник, когда я притворяюсь больной. Кто будет кормить меня слойками, если я вдруг заговорю про диету, защитит, если мне будет угрожать опасность. Кто просто посмеётся над моими загонами, а не станет выносить мне мозги и истерить. В то же время стало страшно. Потому что, если мы правда создадим семью – это навсегда. Я не умею делать что-то наполовину. И Лёша тоже. Готова ли я к его носкам на полу? К совместным родительским собраниям? Буду всё так же через десять лет залипать на его руки, когда он моет посуду? Готова ли засунуть свою ревность куда подальше, когда на него будут глазеть другие голодные дамочки? На одном Лёше семья не может держаться, я тоже должна его поддерживать. Он того стоит. Следующую тренировку я решила не пропускать, чтобы Лёша не думал, что его сперматозоиды способны удержать меня дома. Я не сомневалась, что они такие же сильные и настойчивые, как он сам, но пока что они были не властны надо мной. Тренировка только закончилась, я вытирала пот со лба, когда Лёша неожиданно взял меня за руку. – Пойдём, – сказал он, и в его голосе была та самая твёрдость, которая всегда заставляла меня трепетать. – Куда? – удивилась я, но он уже вёл меня через зал, к выходу. И тут я увидела её. Катю. Высокая, подтянутая, с холодными глазами и идеальным макияжем. Она стояла у стойки администратора, что-то бурно обсуждая с ним. – Лёш, может, не надо… – я попыталась притормозить, но он уже подтянул меня к ней. – Кать, – его голос прозвучал так громко, что я вздрогнула. – Хочу тебя познакомить кое с кем. Это Оля. Моя будущая жена. А это Катя – моя бывшая жена, – представил он и её. Будущая жена? Будущая жена! Это он про меня, мамочки! Тишина. Пока я представляла себя в подвенечном образе, Катя испытывала отнюдь не такие радужные эмоции. Она медленно повернула голову ко мне, её глаза сузились. Она окинула меня взглядом от кроссовок до растрёпанных волос. Я видела, как её пальцы сжались в кулаки, как дрогнула идеально нарисованная бровь. – Ты… ты серьёзно? – она засмеялась, но смех был фальшивым. – Она? Лёша не моргнул и глазом. – Да. Именно она. Так что перестань заигрывать со мной. Я почти женатый мужик. Катя резко выдохнула, её взгляд метнулся ко мне, потом обратно к Лёше. – Я? Заигрываю с тобой? – она снова истерично рассмеялась, запрокинув голову назад. – Ты просто фантазёр, Ахтырский! – Пусть так, – пожал он плечами. – Короче, не трать обаяние впустую. – Ну поздравляю, – её голос дрогнул. – Счастья вам… Детей… – Спасибо! Всего хоро-ше-го! С этими словами Лёша оттащил меня в сторонку и поцеловал. Прямо посреди зала. На глазах у всех. – Тили-тили-тесто! Жених и невеста! – раздался рядом с нами писклявый голосок Даши. – Я люблю эту девушку! – крикнул Леша во всё горло. – Люблю! Люблю! Люблю! Кто-то даже начал аплодировать. Так неловко стало, но вместе с тем так приятно, что слёзы навернулись на глаза. – Тебя за это не уволят? – смущённо прошептала я, пряча лицо на груди Лёши. – Поживём – увидим. Сегодня ночуем у меня, – предупредил он. – С чего вдруг? – Из моего дома меня никто не сможет выгнать. Даже ты.