33. Алексей

Господи, ну наконец-то! Я шёл по улице, сжимая руку Оли в своей, и еле сдерживался, чтобы не заорать от счастья. Она мне тоже призналась в любви. Сама. Просто посмотрела в глаза и сказала: "Я тебя люблю, Лёша" . Вышагивал такой важный, большой… А меня изнутри распирало, как пацана прыщавого. Оля, Оля… Ещё позавчера выгнала, как нашкодившего кота, а сегодня вдруг резко полюбила. Женская логика – это что-то. Сейчас она прижималась ко мне, как к родному, её пальцы переплелись с моими, и я чувствовал, как она дрожит. То ли от холода, то ли от эмоций. – Ты не замёрзла? – поинтересовался я. – Нет. Наоборот… Жарко. Лёш, почему ты сегодня ничего мне не сказал по поводу тренировки? Ты уже опять не против, чтобы я занималась? Ага, сучка! Нарочно меня вымораживает, что ли? Ждала, значит, что я её отговаривать буду? Хуюшки! – Нет, не против, – спокойно ответил я. – Занимайся ради бога. Я был таким самоуверенным, потому что уже проконсультировался с нашим штатным врачом. Он заверил меня, что беременности Оли такие нагрузки никак не повредят, если, конечно, она не будет падать или пропускать прямые удары в живот. Лучше бы, конечно, с гинекологом проконсультироваться, после того как Олю обследуют, но об этом рано говорить. Пришлось тренировку под Олю сегодня подстраивать, чтобы минимизировать все риски. Я понимал, что не могу всё время импровизировать и снижать нагрузки своим спортсменам, но пару недель было терпимо. На ринг Олю никто не загонял. А поскольку ударчики мы просто отрабатывали, и никто никого не бил в полную силу по-настоящему, я не переживал, но всё равно глаз с Оли не спускал всю тренировку. В конце концов, рисков и без спортзала хватает. Упасть можно и на ровном месте. Если Оля и вправду забеременеет, я надеялся, что у неё хватит своих мозгов, чтобы оберегать нашего малыша. Она странная, конечно, как и все женщины в мире, но не идиотка. – Лёш… – Оля вдруг остановилась. – Ты правда хочешь на мне жениться? Я повернулся к ней, взял за подбородок. Её огромные, немного испуганные глаза смотрели на меня так, будто я был её последней надеждой. – Оль, – я провёл большим пальцем по её губам. – Я же не просто так Кате это сказал. Она засмеялась, но смех был нервным. – Ну да, чтобы её задеть. Я не тёлка какая-то, чтобы с бабами цапаться, но Катя в натуре достала меня со своими дешёвыми подкатами. Поначалу меня это забавляло, а потом, когда Оля начала в зал ходить, уже стало не до смеха. Пусть знает, что я теперь не бесхозный. Катя, сама того не ведая, подтолкнула нас с Олей друг к другу. Если бы не ревность Оли, кто знает, сколько бы мы ещё ходили с ней вокруг да около. Так что на бывшую жену зла я больше не держал. Да и как тут злиться, если я счастлив до жопы? – Чтобы всем показать, – Я наклонился ближе к Оле. – Что ты моя. Навсегда. Она задохнулась. Я видел, как у неё подрагивают ресницы, как губы слегка приоткрылись. Чёрт, она даже не понимала, какая она сладенькая сейчас. – Ты… – она попыталась шутить, но голос подвёл. – Ты уверен, что справишься со мной? У меня характер… Я рассмеялся, притянул её к себе так, что она вскрикнула. – Нормальный характер. Пойдёт, – заверил я её. – Я тоже та ещё какашка. Но нам хорошо вместе. Правда ведь? Потом поцеловал. Глупо, страстно, без намёка на приличия, так что прохожие начали головы сворачивать в нашу сторону. Она вцепилась мне в куртку, прижалась ко мне, и я почувствовал, что растекаюсь лужицей. – Лёша… – она оторвалась запыхавшись. – Мы же на улице. Люди смотрят. – Завидуют? Она покраснела, но не отстранилась. – Ты невозможный… – Зато твой. И мы пошли дальше. Она с горящими щеками, я с диким стояком и желанием дойти скорее до дома, чтобы залюбить её до изнеможения. Но я терпел. Потому что сегодня был особенный день. Потому что именно сегодня она сказала "люблю". Потому что она моя. И пусть все об этом знают. Мы почти дошли до дома, болтая о какой-то ерунде и решая, что будем есть на ужин, как вдруг Оля резко остановилась. – Ты слышишь? – спросила она, растерянно завертев головой по сторонам. – Ой, смотри! – она указала на высокий тополь. На тонкой ветке, почти у самой вершины, сидел крошечный рыжий комочек. Котёнок жалобно мяукал, вцепившись когтями в кору. – Он не слезет сам, – пробормотал я, уже оценивая высоту. – Лёша, нет! – Оля схватила меня за рукав. – Ты же не полезешь? Надо просто вызвать спасателей! Я только усмехнулся, скинул куртку и сунул ей в руки. – Эй, рыжик! – крикнул я, хватаясь за нижние ветки. – Сиди спокойно, папочка идёт! – Я убью тебя, Лёша, если ты свернёшь шею! – причитала Оля снизу. – Хочешь меня вдовой оставить? Мы даже не поженились ещё! А если я правда беременна? Что я потом ребёнку скажу? Она была очень убедительна, но я уже карабкался вверх, чувствуя, как кора впивается в кожу. Чем выше, тем тоньше ветки, тем сильнее раскачивалось дерево. – Господи! Я точно тебя убью! – её голос дрожал. – Всё ок! – бодро соврал я, когда под ногой хрустнула ветка. Котёнок, увидев меня, зашипел и попятился. – Спокойно, пиздюк, – прошептал я, медленно протягивая руку. – Мы с тобой одной крови, ты и я. – Он замер, уставившись на меня круглыми глазами. – Ну, дай перед девушкой выебнуться? – уговаривал я его. – Будь человеком? Одно ловкое движение, и он у меня в руке. Тёплый, дрожащий, вцепившийся когтями в ладонь. Больно, сука! – Вот и молодец, – прошептал я, засовывая его под кофту. Спускаться было сложнее. Боялся придавить котика, который беспокойно царапался под одеждой, жалобно орал и щекотал меня по рёбрам. Внизу Оля прыгала на месте, то закрывая лицо руками, то снова глядела вверх. Когда мои ноги коснулись земли, она врезалась в меня, чуть не сбив с ног. – Ты идиот! – она била меня кулаками по плечам. – Я чуть от страха не умерла! – Зато смотри, кто тут у нас, – я вытащил комочек из-за пазухи. Котёнок сидел на моей ладони, прижав уши, и дрожал. Оля мгновенно смягчилась. – Ути, госьподи, – засюсюкала она. – Какой милаш! Она бережно взяла его в руки, вернув мне куртку. Котёнок тут же залез ей в рукав, оставив снаружи только нос. – Ну что, берём? – я обнял Олю. – Конечно, берём! – Оля прижалась ко мне и расплакалась. – Я так мечтала завести кого-нибудь в детстве, но мама не разрешала. Я рассмеялся, поцеловал её в макушку. – А я разрешаю! – Как же я люблю тебя! – всхлипнула Оля. – Ты самый лучший! Ты мой супермен! И мы продолжили идти домой: я, моя невеста, наш новый рыжий член семьи… И, возможно, малыш в Олином животике.